Готовый перевод New York Memoirs / Мемуары Нью-Йорка [❤️]✅: Ты знаешь, что он никогда не влюбится в тебя? Глава 10

На следующий день Чэн Цзинсэнь взял Инь Ханя с собой, хотя тот все еще был болен.

Погода наладилась и метель прекратилась. Воздух был сухой и прохладный. На улице светило яркое солнце. Хотя оно совершенно не согревало, но все же создавало иллюзию сияющего и прекрасного мира.

Инь Хань выглядел немного сонным, следуя за Чэн Цзинсэнем вниз по лестнице. На нем было надето флисовое пальто и серый шарф, который скрывал почти половину его лица.

Сюй-ма заметила, что мальчик молчит. Она подумала, что прошлой ночью Чэн Цзинсэнь замучил его.

— Простуда сяо Ханя еще не прошла, — экономка обратилась к Чэн Цзинсэню с настоятельными рекомендациями, — не держи его на улице слишком долго.

— Не волнуйся, — успокоил ее мужчина, — мы же на машине туда и обратно.

Ждавший у дома Rolls Royce Phantom был изготовлен для Чэн Цзинсэня по индивидуальному заказу. Си Юань сидел на переднем пассажирском сиденье. Чэн Цзинсэнь и Инь Хань сели на заднее сиденье. Помощник хотел сообщить Чэн Цзинсэню об отмывании денег на заграничных счетах, сумма которых достигала десяти миллионов, но замешкался из-за присутствия Инь Ханя.

Чэн Цзинсэня не остановило присутствие подростка и он не уклонялся от разговора.

— Они не могут избавиться от моих денег, так как они отыграли всего на пяти процентов. Ставка должна быть не менее двенадцати процентов. Мы не используем подпольные банки, мы несем ответственность и предоставляем счета в швейцарских банках.

Си Юань немного опешил и посмотрел на Инь Ханя. Парень сидел сбоку от Чэн Цзинсэня и смотрел в окно. Си Юань удивился, откуда у Чэн Цзинсэня взялось такое доверие к нему.

Они ехали около сорока минут и въехали в район Бродвей в Сохо. Перед бутиком Chanel на 139 Spring Street на обочине дороги стоял модно одетый мужчина с черным зонтиком.

— Это твой личный стилист, которого я нанял для тебя. Его зовут Винс. Ты будешь с ним до обеда. Потом я пришлю за тобой машину, — Чэн Цзинсэнь поставил Инь Ханя перед фактом.

Самое важное, чему научился Инь Хань за эти три дня, это слушать то, что говорит Чэн Цзинсэнь. Он не стал ничего спрашивать и просто послушно кивнул, собираясь выйти из машины.

Рука Инь Ханя едва коснулась подлокотник, как Чэн Цзинсэнь вдруг произнес:

— Дай мне свой телефон.

Инь Хань на секунду замер. Он повернулся, смотря на мужчину.

Чэн Цзинсэнь не стал повторять просьбу. Он просто ждал, когда Инь Хань подчинится и сделает то, что ему было сказано.

Кончики пальцев Инь Ханя были холодными. Он достал из кармана телефон Samsung с треснувшим экраном и протянул его Чэн Цзинсэню.

— Пароль — три, четыре, пять, шесть, — подросток проявил неожиданное послушание.

Чэн Цзинсэнь взял телефон и тут же протянул ему новый iPhone.

— Здесь записан только мой номер. С этого момента ты будешь пользоваться этим телефоном.

Голос Чэн Цзинсэня был очень спокойным, а действия произвольны. Он не упомянул о том, как прежние контакты из старого телефона Инь Ханя должны быть перенесены.

Инь Хань не стал задавать никаких вопросов. Он просто поблагодарил его и толкнул дверь, выходя из машины. Винс, ожидавший его все это время, сразу же поприветствовал его, широко улыбаясь.

Двигатель машины заурчал и Rolls Royce Phantom медленно начал движение.

***

— Обучение прошло так быстро? — сидящий на пассажирском сиденье Си Юань выглядел весьма удивленным. — Ты вот так просто, без колебаний даешь ему телефон?

Чэн Цзинсэнь безотрывно смотрел на спину молодого парня, входящего в бутик Chanel.

— Это всего лишь игра. Ты воспринимаешь ее всерьез?

Си Юань не ответил на его вопрос.

— Какие у тебя планы по его содержанию?

Чэн Цзинсэнь, которого он прекрасно помнил, сильно отличался от других богатых подпольных бизнесменов, которые ходили в тени. Он был спокойным и вдумчивым, всегда сохранял благоразумие. Он не был испорчен деньгами и властью. Он также никогда не проявлял инициативу, играя в такие игры. Когда у него были физические потребности, он просто платил за то, чтобы переспать с мужчиной или женщиной, которые готовы были его ублажать. Но как только он покидал постель, человек, находившийся в ней, терял для него всякий интерес. Чэн Цзинсэнь не испытывал ни к кому никаких чувств.

Но Инь Хань появился внезапно. Отношение Чэн Цзинсэня к нему было уж слишком особенным. Си Юань был умным и проницательным подчиненным. Его насторожила чрезмерная красота и загадочность этого парня с азиатской внешностью. Он не мог не насторожиться.

Ответ Чэн Цзинсэня был одновременно ожидаемым и неожиданным.

— Си Юань... — лениво назвал он его по имени, — ты знаешь, почему я держу тебя у себя?

Си Юань вздрогнул, понимая, что перегнул палку.

— Потому что ты не вмешиваешься в чужие дела, — Чэн Цзинсэнь хрустнул пальцами, разминая их. — Отныне Инь Хань будет находиться рядом со мной. Он не настолько глуп, чтобы беспокоить тебя. А что касается тебя... не создавай ему проблем.

У Си Юаня было три сильных качества: во-первых, он мог читать людей, во-вторых, он не вмешивался в дела других, и в-третьих, он был полностью предан Чэн Цзинсэню.

Когда Чэн Цзинсэнь закончил говорить, он уже послушно опустил голову.

— Я понял.

***

Было около четырех часов дня. Основные дела в чайном домике закончились. Посетителей к этому времени было уже немного. Чан Юй находилась в ресторане и общалась с несколькими постоянными клиентами. Мелодичный звон колокольчика, висевшего над дверью, оповестил о приходе посетителя. Женщина машинально подняла глаза и посмотрела в сторону входа.

В дверях появилась высокая и стройная мужская фигура. Немногочисленные покупатели в магазине с удивлением наблюдали, как он проходит через ряды столов и стульев к барной стойке.

— А-Сэнь, — Чан Юй с удивлением смотрела на него, — почему ты здесь?

Несмотря на то, что у нее во рту был леденец от кашля, ее голос был сухим и хриплым. Было очевидно, что ее болезнь неизлечима и женщина сильно истощена.

Чэн Цзинсэнь равнодушно посмотрел на нее. Чан Юй сознательно вела свою игру и с каждым годом ее исполнение становилось все более совершенным.

Конечно же, она знала о цели его визита, но сделала вид, что ничего не понимает.

На Чэн Цзинсэне было модное длинное пальто. Большой палец его левой руки украшало старинное кольцо, унаследованное от его отца, Чэн Лана. Прядь черных волос упала на лоб, прикрывая брови. Он был настолько красив, что совершенно не вписывался в это место.

— У Инь Ханя должны были здесь остаться его картины. Я заберу их для него, — без спешки, четко произнося каждое слово, сказал мужчина.

Наследник китайского гангстера нашел время, чтобы лично прийти сюда ради нескольких картин? Не слишком ли это для него хлопотно?

Когда Чан Юй услышала его слова, то неосознанно раздавила леденец зубами. Из ее рта раздался хрустящий звук.

— О, да, — на ее лице появилась полуулыбка, — когда я упаковывала вещи, я боялась, что ты не примешь этот хлам, поэтому оставила их здесь.

«Она назвала картины хламом?!»

Казалось, что маска, которую она на себя нацепила, вот-вот спадет, обнажая ее истинное лицо.

Чэн Цзинсэнь смотрел на нее и ничего не говорил.

Чан Юй потупила взор. Ей не хватало уверенности смотреть ему в глаза и она попыталась скрыть это, делая глоток чая.

— Эти картины находятся в спальне наверху, — она глазами указала на потолок. — Я попрошу помощника спустить их вниз.

— Не нужно! Я сам поднимусь, — Чэн Цзинсэнь развернулся, проходя мимо барной стойки, и направился к узкой деревянной лестнице, которая вела наверх в жилые помещения.

Это двухэтажное здание было куплено Чэн Ланом специально для Чан Юй. Это была своего рода компенсация за то, что она была его любовницей на протяжении многих лет.

На первом этаже располагался чайный ресторан, а на втором — три спальни и две ванные.

Комната, в которой жил Инь Хань, была самой первой наверху. Большинство его вещей уже были перевезены, а ненужное выкинуто. Картины, которые он написал за последние два года, были расставлены на полу вдоль стены.

Чэн Цзинсэнь, после того как вошел, стоял и смотрел на них, но потом присел на корточки. Его охватило удивление.

Чан Юй была просто глупой женщиной, которая предавалась разврату за материальные блага. Она и понятия не имела, насколько талант Инь Ханя был необычен.

В этот самый момент Чэн Цзинсэнь понял, что ребенок, которого она ему подсунула, имеет многообещающее будущее. Сердце мужчины сошло на бег.

— Ты доволен тем, кого я выбрала для тебя? — позади него раздался голос.

Чэн Цзинсэнь обернулся и увидел Чан Юй. Она стояла, прислонившись к дверному косяку.

Чэн Цзинсэнь встал. Он сунул обе руки в карманы брюк и поджал тонкие губы.

— Юй-цзе, как ты можешь такое говорить? Разве он не твой племянник?

Чан Юй из-за ревности, казалось, лишилась рассудка. Она хотела притвориться...

Но ее выдали глаза. Взгляд Чан Юй стал мрачными, а во рту появилась горечь. Она знала, что Чэн Цзинсэнь не прочь полакомиться Инь Ханем, и что мальчик придется ему по вкусу. Но вот почему он пришел сюда лично? Этого она действительно не ожидала. К тому же, прошло всего три дня с того момента, как он забрал отсюда Инь Ханя.

Чэн Цзинсэнь был ее безответной любовью более десяти лет. Как Инь Хань сумел очаровать его в такой короткий промежуток времени? Чан Юй не могла больше думать об этом. Едва заметным движением руки она ущипнула себя за руку, что прикрывала шалью.

— А-Сэнь, ты слишком спокоен... С твоими связями ты провел уже расследование. Ты же уже знаешь, что он не связан со мной кровным родством.

Чан Юй знала, на что ставит. Чэн Цзинсэнь — босс казино, имеющий власть на востоке города, не сможет устоять перед красотой Инь Ханя. Как только он увел его отсюда в тот день, она уже поняла, что выиграла.

— У сяо Ханя совершенно нет опыта в постели. Ты должен обращаться с ним осторожно, — улыбка ее была короткой. Ее злые намерения становились более очевидными и их больше не нужно было скрывать.

Это небольшое двухэтажное здание, стоящее в северной стороне Чайнатауна, после долгого облагораживания, наконец-то обнажило жуткий холодок в противостоянии старых знакомых.

Но Чэн Цзинсэнь был тем, кто побывал в аду* и вернулся обратно. Он прошел по горе трупов и не утонул в море крови. Умирающая Чан Юй не представляла для него ни малейшей угрозы.

*尸山血海 (дословно: гора трупов и море крови). Означает понести большие потери/недостатки. Перенести тяжелое испытание.

— Юй-цзе, не говори так, — Чэн Цзинсэнь улыбнулся, но в светло-карих глазах был холодный блеск. — Он — не ты!

То, что у него еще не было секса с Инь Ханем, он озвучивать не стал.

Чан Юй окончательно охватило раздражение. Она бросилась вперед и схватила Чэн Цзинсэня.

— А-Сэнь, — сквозь стиснутые зубы произнесла она, — я не смогла заполучить тебя, и никогда не позволю другим сделать это!

Чэн Цзинсэнь позволил ей эту грубость. На его лице не отразилось никаких эмоций и он был совершенно спокоен.

— Ты интересуешься им? — закричала Чан Юй. — Я знаю это! Я просто это знаю. Он ведь похож на твою умершую мать, не так ли? Он тоже умеет рисовать, как и твоя покойная сестра...

Чан Юй не успела договорить. Чэн Цзинсэнь резко отшвырнул ее в сторону. Женщина ударилась о ножку кровати и упала на матрас.

Чэн Цзинсэнь больше не прикасался к ней и не стал ругаться. Его мать и сестра были мертвы уже много лет. Эти события прошлого были надежно запечатаны им, и они не могли больше причинить ему вреда.

За свою жизнь он уже повидал всевозможные махинации Чан Юй.

Она соблазнила его и переспала с ним, когда ему было пятнадцать. Это был его первый раз. Но с тех пор эта женщина стала одержима им. Она безумно желала завладеть этим мужчиной. Чэн Цзинсэнь использовал ее для свержения своего отца, Чэн Лана, а затем бросил.

Он знал, что отправка Инь Ханя к нему было ее последним возмездием и местью перед смертью. Но Чэн Цзинсэню было все равно. Он и так уже стоял на вершине власти и владел безлимитными финансовыми ресурсами. Чан Юй была для него в этой жизни всего лишь муравьем, как и Инь Хань, впрочем.

Даже если у него сейчас и есть какой-то особый интерес к Инь Ханю, то он может исчезнуть в любой момент.

Когда настанет время, то деньги и время, которые он вложил в него, можно будет продать следующему владельцу и все затраченные ресурсы вернуть обратно.

Чэн Цзинсэнь достал свой телефон и позвонил своим подчиненным, которые ожидали у входа в ресторан. Он отдал приказ войти и забрать все картины.

Чан Юй словно сошла с ума. Она вскочила с кровати и бросилась к нему, крепко хватая за руку.

— А-Сэнь, разве ты не искушен?! Разве ты не соблазнен им?! Ты знаешь, что он никогда не влюбится в тебя? Он никогда, слышишь, никогда не полюбит тебя! Твое сердце будет разбито, и ты сойдешь с ума. Ты слышишь меня? Он сведет тебя с ума! Я хочу, чтобы ты почувствовал на себе все то, что пережила я за последние десять лет!

Чэн Цзинсэнь нахмурился. Его нетерпение, что было в глубине души, поднималось на поверхность. Эта женщина действительно сумасшедшая! Когда же уже все это закончится?

Одной рукой Чэн Цзинсэнь блокировал рвущуюся вперед Чан Юй, а второй набирал номер в телефоне. Когда двое подчиненных подбежали, женщина кричала и ругалась в истерике.

Когда смерть близка, слова человека идут от сердца. Но ее слова не были добрыми. На лице женщины, которая была на пороге своей смерти, было лишь безумие.*

*идиома — когда птица собирается умереть, ее пение прискорбно. Когда человек собирается умереть, его слова хороши. Это означает, что слова человека на смертном одре всегда идут от сердца.

http://bllate.org/book/12598/1119175