Готовый перевод Спуск с высоты 10000 метров [❤️] / Descending from 10,000 meters.: Гонконг Глава 20

На следующее утро Чэнь Цзяюй встал рано и отправился в дом своих родителей. Он собирался приготовить завтрак, но отец уже вернулся с утренней прогулки и принес завтрак из придорожного ларька. К его приходу они вдвоем уже завтракали.

Когда он вошел, то увидел гостиную, залитую лучами утреннего света. Папа и мама сидели друг напротив друга, пили соевое молоко и ели пончики.

— Папа, мама, — позвал он их, ставя сумку, которая у него была с собой.

— Цзяюй, — откликнулась Цао Хуэй. Когда мама увидела его в форме, то поняла, что у него сегодня рейс, — иди садись и поешь с нами.

Чэнь Цзяюй хотел сказать, что поест в аэропорту, но не смог отказать ей.

Улыбнувшись, мама сделала пару глотков молока и съела пряную закуску.

— Цзяцзя, — заговорила она, — ты вчера плохо спал?

Может быть, она заметила темные круги под его глазами, а может, его выдал усталый вид. А может, просто потому, что он пришел к родителям рано утром, перед рейсом. Он знал, что его мама всегда была чувствительной и наблюдательной. Ему казалось, что в этом отношении он пошел в маму.

Чэнь Цзяюй поставил чашку на стол и посмотрел на нее. Он не пытался ничего скрывать.

— Вчера у меня был рейс в Гонконг.

Это привлекло и внимание отца.

— Как прошел полет? — спросил Чэнь Чжэн.

— Неплохо, — сдержанно ответил он.

И это действительно было правдой. С точки зрения летных характеристик это был самый обычный полет, без каких-либо отклонений.

— У тебя сильный стресс, — мама, похоже, сразу все поняла, — мы это знаем.

Чэнь Цзяюй отложил палочки и пристально посмотрел на нее.

На некоторое время за столом воцарилась тишина, которую нарушил Чэнь Чжэн:

— Ты сегодня опять летишь?

Чэнь Цзяюй кивнул.

Цао Хуэй протянула руку и коснулась его плеча. Это должно было быть обычное утешительное прикосновение, но мама вдруг встала и подошла к Чэнь Цзяюю. Она наклонилась и обняла его.

— Все хорошо, — прошептала она. — Все пройдет. Цзяюй, ты должен верить в себя.

Чэнь Цзяюй мгновенно напрягся. Его сердце учащенно забилось, и ощутимая боль, казалось, вот-вот разорвет его. Было еще совсем рано, и он даже не успел толком ничего съесть, но сказал, что опаздывает, и, быстро попрощавшись с родителями, взял сумку и ушел.

— Помни о показаниях счетчика, — провожая до самых дверей, Чэнь Чжэн давал ему наставление, — чем привычнее задание, тем менее легкомысленно ты должен к нему относиться.

Разве это в характере Чэнь Цзяюя относиться к чему-то легкомысленно?

Не в силах больше все это слушать, он бесцеремонно пропустил все мимо ушей. Только когда он сел в машину, то понял, что был на грани потери контроля своих эмоций. Чэнь Цзяюй почувствовал напряжение в глазах и как они заслезились.

Однажды он поклялся себе, что не будет проливать слез из-за болезни Цао Хуэй. Мужчины не плачут. Когда ей было особенно больно и она переживала самые трудные времена, он всячески поддерживал ее, стараясь сделать все возможное, чтобы облегчить ее боль: брал отгулы, чтобы сопровождать ее в поездках, или приносил ее любимую еду. До этого момента он никогда не был настолько сильно расстроен. Но сейчас... именно объятие практически сломало его защиту.

У него было такое чувство, что он не знает, как прошли тридцать лет его жизни. В ней было так много всего, но столь мало хорошего... Его мама, Цао Хуэй, возможно, была вообще единственной, кто любил его беззаветно.

Но скоро небеса заберут ее, и это слишком жестоко.

Сегодня у Чэнь Цзяюя второй полет из Пекина в Гонконг. Он пребывал в плохом настроении и даже подумывал позвонить в компанию и сообщить, что у него высокая температура и он не может выйти на работу. До совещания перед рейсом оставалось всего два часа.

Но он как никто другой понимал, сколько хлопот доставит компании, если вдруг скажет, что не может лететь. Компании пришлось бы разбудить в семь часов утра многих капитанов, которые не на смене, и спросить, смогут ли они прибыть в компанию в течение часа. И звонки не прекратятся, пока не будет получен положительный ответ. И это все случится только потому, что он, Чэнь Цзяюй, вдруг решил не лететь сегодняшним рейсом из-за высокой температуры. И предупредил он об этом всего за два часа перед вылетом.

К тому же это был рейс в Гонконг.

Немного обдумав ситуацию, он решил ничего этого не делать, а просто лететь как обычно.

Впоследствии Чэнь Цзяюй долгое время жалел об этом решении.

Полет — это работа, требующая абсолютной рациональности и рассудительности. Он заставил себя отбросить эмоции и думать только о выполнении работы. Это очень разрядило обстановку и очистило сознание. Когда он вошел в кабину, его ощущения ничем не отличались от вчерашних, когда он летел в паре с Сюй Цзяочуанем. Только вторым пилотом сегодня был уже не он, а другой, относительно незнакомый человек по имени Дуань Цзинчу.

Дуань Цзинчу был довольно внимательным и называл его Цзя-гэ. Но уже через пятнадцать минут полета кое-что заставило Чэнь Цзяюя напрячься.

Все началось с того, что на вылете из Пекина движение было довольно интенсивным. Они только в очереди на рулежной дорожке перед взлетно-посадочной полосой простояли минут десять. Это был основной рейс Чэнь Цзяюя в Гонконг. После выполнения контрольного списка Дуань Цзинчу неожиданно позвал стюардессу Кун Синьи.

Кун Синьи была очень красива. Кажется, она даже входила в список десяти красавиц по результатам голосования внутри компании. Чэнь Цзяюй тоже был ею немного впечатлен, так как до этого они уже однажды летали вместе. Когда он вошел в самолет, то увидел, что Дуань Цзинчу, положив свою руку девушке на плечо, что-то ей говорит. Он подумал, что они — пара. Такое у них не редкость. Хотя внешность Дуань Цзинчу была немного заурядная, но такое тоже было довольно распространено. Однако, подойдя ближе и прислушавшись к разговору, он понял, что они явно не знакомы. Более того, Кун Синьи не хотела разговаривать с Дуань Цзинчу.

Но Дуань Цзинчу не намерен был прекращать разговор.

— Синьи, где ты, говоришь, живешь?

Но девушка не осмелилась прервать разговор.

— Недалеко от аэропорта, — дала она расплывчатый ответ, — совсем рядом. Многие наши коллеги тоже живут там.

Действия Дуань Цзинчу приобрели более смелый характер — он взял Кун Синьи за запястье.

Девушка напряглась.

— У тебя очень красивый браслет. Где ты его купила?

— На... на Бали, — Кун Синьи попыталась вырвать руку. — Второй пилот Дуань, у пассажира была небольшая просьба, которую я должна выполнить.

— Мы на рулежной дорожке, — не смог себя больше сдерживать Чэнь Цзяюй. — С момента начала движения самолета экипаж не должен обсуждать ничего, не имеющего отношения к полету.

Количество экипажей, попавших в аварию из-за болтовни и отвлечения на этапе руления, за годы работы было бесчисленным. По этой причине FAA ввело специальное правило: «Silent Cockpit Below 10,000 Feet»*. Правило, согласно которому ни пилоту, ни бортинженеру на высоте ниже 3000 метров не разрешается обсуждать что-либо кроме полета. Это правило также было включено в правила и нормы Китая.

*Тишина в кабине на высоте ниже 10000 футов.

Дуань Цзинчу улыбнулся и отпустил Кун Синьи, которая поспешно покинула кабину пилота.

— Цзя-гэ, — язвительно улыбнулся пилот, — в отличие от тебя, у меня обычно нет возможности пообщаться с такими красотками. Мне очень жаль.

При виде выражения лица Дуань Цзинчу ему стало не по себе.

— Я не сожалею, что вмешался, — произнес Чэнь Цзяюй, подавив свои эмоции. — Кун Синьи, очевидно, не хотела разговаривать. Так что тебе лучше сосредоточиться на полете. Контрольный список выполнен, но вот фуражки второго пилота на твоей голове еще нет.

Дуань Цзинчу не осмелился больше что-то добавить. Он знал, что Чэнь Цзяюй это просто так не проглотит.

***

В курительной зоне рядом с пекинской башней Дасин Фан Хао и Ван Юань молча курили. Чу Ижоу сказала, что в последнее время Цзиньсинь и районный трансфер* сильно заняты. Это было правдой.

*Перевозка, при которой пассажир и его багаж доставляются из аэропорта отправления в аэропорт назначения несколькими рейсами, называется трансферной. Это означает, что в промежуточном аэропорту пассажир пересядет на другой рейс, а его багаж перегрузят на другой самолет.

Два дня назад у Го Чжифань начались преждевременные роды, и она попала в больницу. Это было действительно настолько экстренно, что она даже не успела сообщить родителям. По дороге в больницу она попросила мужа позвонить дежурному в башне, ведь в ту ночь у нее была ночная смена. Звонок от ее мужа поступил прямо на мобильный телефон Фан Хао.

Накануне Фан Хао работал в ночную смену. Он дежурил с полуночи до восьми утра. Ночная смена противоречит нормальному физиологическому режиму человеческого организма. Восемь часов концентрации в ночную смену, в принципе, не были уж настолько сложными, просто после этого на восстановление уходило больше времени, чем в дневную смену. По первоначальному графику он должен был отдыхать весь следующий день и только после этого выйти на дневную смену.

Теперь же, подменяя Го Чжифань, отдыхал он всего несколько часов, потом выходил на ночную смену, а через день, снова, работал в ночную смену. И так три ночные смены подряд без выходных.

— Что сказала Го-цзе по телефону? — Ван Юань посмотрел на его удрученный вид.

Прошло, наверное, минут пять с тех пор, как они вдвоем пришли покурить, но при этом оба молчали, не начиная разговор. Он не любил разговаривать и практически всегда молчал, а тут взял на себя инициативу нарушить тишину.

Фан Хао всегда больше курил, когда работал в ночную смену.

— Вчера мне позвонил ее муж и сказал, что она и ребенок в безопасности, — приглушенно ответил он. — Я очень рад за нее. Это действительно нелегко.

Фан Хао улыбнулся, и его улыбка была искренней.

— Это хорошо, — ответил Ван Юань. — В течение следующих двух месяцев на работе будет сильная нагрузка, но что мы можем поделать?

Го Чжифань хорошо организовала свою работу, и когда она планировала уйти в декретный отпуск, в их коллективе появился новый контролер-стажер.

Однако раннее появление ребенка нарушило все планы: после ее ухода «Подход Дасин» перешел к Фан Хао. Следующие два месяца должны были стать для всех весьма изнурительными.

— Ничего не поделаешь, — тяжело вздохнул Фан Хао. — Я могу лишь радоваться, что у Го-цзе все в порядке. Это самое главное. Что касается работы... Мне, Фу Цзысяну и остальным не мешает работать такая нагрузка.

Ван Юань кивнул.

— Что с твоим отчетом? — сменил он тему.

Фан Хао сделал затяжку.

— Я еще не начинал его делать. Директор Янь сказал сделать это в течение этой недели, так что я сдам его в пятницу.

У него было плохое настроение: помимо того, что он работал в ночную смену, так его еще заставили писать отчет об аварии, когда радар отказал на четыре минуты. В написании отчетов не было ничего нового. В течение года всегда происходило несколько непредвиденных случаев. И всякий раз нужно было писать отчеты о том, хорошо или плохо с ними справились. Хотя причина аварии была не его, но поскольку руководство вычленило кучу мелких ошибок, да еще и пересматривало показатели за четыре минуты, он находился под большим давлением. Это его необъяснимо раздражало. Первоначально он планировал отдохнуть дома в четверг перед написанием этого гребаного отчета, но подумал, что это окончательно испортит ему настроение. Лучше уж закончить с ним как можно скорее.

Пока они болтали, на улице начал моросить дождь.

— Ты видел прогноз? — уныло спросил Ван Юань. — Сегодня будет сильный дождь. Это будет длинная ночь, — он похлопал Фан Хао по плечу. — Не переживай так, нас всех достал директор Янь. Думаю, если ты напишешь и сдашь отчет, он не станет его смотреть и просто уберет ящик.

Фан Хао кивнул. Он все понимал, но трудно было не принимать это все близко к сердцу. Заново пережить эти четыре минуты смерти... Вновь ощутить панику и беспомощность той секунды, когда радар стал черным. Пересмотреть каждое принятое решение — этот процесс и так был очень сложным. Фан Хао был очень строг к себе, и это не имело никакого отношения к тому, хотел ли Янь Сюн доставить ему неприятности или нет. Он всегда хотел быть лучше и намного совершеннее, чем остальные. Это было бы замечательно.

Плохая погода стала вызовом для их командной работы. Очень плохая видимость, плохие грунтовые условия и необходимость повторных полетов некоторых самолетов, которые не смогли приземлиться, значительно увеличили нагрузку на диспетчеров. Двойное дежурство давало возможность диспетчеру сходить попить воды, в туалет или покурить. Но так как шел сильный дождь, коллеги просто молча курили, после чего возвращались на свои рабочие места.

«Мне больше ничего не нужно, — подумал Фан Хао. — Просто благополучно и скорее закончить эту ночную смену. Я вернусь домой, закончу писать отчет и лягу спокойно спать, чтобы выспаться на завтра».

Но не всегда все идет, как нам бы хотелось. В этот самый момент кое-что произошло.

http://bllate.org/book/12588/1118589