Готовый перевод The Undersea Adventures of the Little Jellyfish / Подводные приключения маленькой медузы: Глава 14

— Жемчужина? — бабушка Тридакна тихо рассмеялась. — Конечно, здесь.

Её духовная сила разлилась вокруг. Она была не столь мощная, как у Тан Ю, но плотная и тёплая. Тридакна аккуратно подняла серый камень, обнажив небольшое отверстие под красными кораллами.

Из него показалась розовая жемчужина.

Взгляд Шэнь Цзисяо упал на неё.

Это была довольно необычная жемчужина. Не идеально круглая и не овальная, с одной стороной шире другой. По форме она больше напоминала птичье яйцо, длиной примерно с фалангу пальца. Хотя цвет её был невероятно прекрасен — нежно-розовый, словно бархатистый оттенок лебединого пера, Шэнь Цзисяо смутно помнил, что Тан Ю очень требователен к жемчугу. Такой несовершенный экземпляр вряд ли бы пришёлся по вкусу маленькой медузе.

— Вау! — вдруг воскликнул Тан Ю с неподдельным восторгом. — Из всех, что я видел, эта улиточная жемчужина — самая красивая!

— Улиточная жемчужина?

— Маленький русал не видел улиточных жемчужин? — улыбнулась бабушка Тридакна. — Обычный жемчуг производят моллюски, а эта жемчужина рождена особым видом крупных морских улиток. Из пятидесяти тысяч таких улиток, может быть, лишь одна создаст жемчужину... но для самой улитки это, увы, не благословение.

Услышав обращение «маленький русал», Шэнь Цзисяо на мгновение смутился. Но по меркам бабушки Тридакны он действительно был молод и неопытен. Узнав, насколько редка эта жемчужина, он рассмотрел её внимательнее и обнаружил, что её поверхность была гладкая и перламутровая, а внутри мерцали тонкие узоры, напоминающие языки пламени.

Очень красиво.

С тех пор как он попал на коралловый риф, слово «красиво» уже начало приедаться.

Маленькая медуза бережно взяла жемчужину.

— Спасибо, бабушка.

— Ай-ай… не называй меня бабушкой, — тридакна лёгким духовным импульсом дотронулась до медузы. — Я не настолько стара.

Медуза закружилась.

— Как только я просмотрю воспоминания внутри жемчужины, сразу верну.

…

Коралловый риф — место, где никогда не бывает недостатка ни в пище, ни в ресурсах.

Маленькая медуза, держа жемчужину, привела русала на открытый участок, окружённый кораллами, в нескольких метрах от бабушки Тридакны. Дно здесь было покрыто мелким белым песком, мягким, как шёлк, на котором росли красные водоросли, колышущиеся в такт течению.

— Эти водоросли съедобны. Ещё их можно размять и нанести на рану — они очень полезны для лечения шрамов.

Русал спокойно принялся выдёргивать водоросли. К настоящему моменту он уже смиренно принял тот факт, что всё приходится есть в сыром виде: что Тан Ю сказал можно есть, то он и ест. К счастью, эти водоросли были довольно вкусными, — чуть солоноватые, со сладким послевкусием, словно капля моря на кончике языка. Один побег за другим… ещё пара квадратных метров, и он насытится.

Маленькая медуза тем временем просматривала воспоминания, запечатлённые в жемчужине, и лишь потом передала её ему.

Он продолжил выдёргивать водоросли, параллельно просматривая воспоминания.

В прекрасной улиточной жемчужине хранилось множество, казалось бы, бесполезных картин. Но теперь Шэнь Цзисяо не находил их скучными, а вникал в каждую мельчайшую деталь.

Маленькая медуза записала много повседневных моментов из жизни тридакны. Давным-давно на этом коралловом рифе обитало множество тридакн, в основном небольших ярко окрашенных всевозможными оттенками видов: алые, малиновые, изумрудно-зелёные, лазурно-синие, бесчисленное множество. Лишь две тридакны были крупнее.

Одна из них, с переливающейся павлиньей синевой телом, как он понял, была той самой бабушкой Тридакной, которую он видел ранее.

Другая тоже была крупной, с серой раковиной снаружи и белой внутри, и телом цвета тёмной охры. Она находилась неподалёку от бабушки Тридакны... Шэнь Цзисяо припомнил: на том месте теперь рос древовидный красный коралл.

Он продолжил смотреть.

День за днём, рассветы и закаты… Маленькая медуза, похоже, провела на рифе долгое время… хотя не обязательно это была она, ведь медуза говорила, что может записывать в жемчуг чужие воспоминания.

Две большие раковины каждое утро приветствовали друг друга: «Доброе утро», а вечером говорили: «Спокойной ночи». Разделённые веерообразным кустом коралла, они смотрели друг на друга, день за днём, в однообразной, почти монотонной череде.

До того дня, когда раковина цвета тёмной охры вдруг не сказала:

— Я скучаю по тебе.

Бабушка Тридакна слегка удивилась и быстро ответила:

— И я по тебе.

— Сколько лет мы знакомы?

— Сто восемьдесят.

— Долгие годы… а будто миг.

— Да.

— Сяо Кэ, твоя духовная сила становится всё сильнее.

Сяо Кэ? Неужели это имя бабушки Тридакны? Шэнь Цзисяо вспомнил, как маленькая медуза упоминала, что большинство морских обитателей не дают себе имена, только немногие, особенно разумные, обладающие собственной культурой.

— Мне ещё много нужно учиться, — ответила бабушка Тридакна. — Просто тренируюсь, чтобы скоротать время.

— Нет, Сяо Кэ, у тебя большой талант. Гораздо больший, чем у меня.

На этом запись прервалась.

На следующее утро они снова обменялись приветствиями, но добавили ещё одну фразу:

— Я скучаю по тебе.

— И я по тебе.

Всё так же спокойно. Однако, неделю спустя, в очередное утро, тридакна цвета тёмной охры больше не отозвалась.

— А-Дань? — позвала бабушка Тридакна в недоумении.

Ответа не последовало.

А-Дань умер.

Он ушёл без единого звука, словно просто заснул, заснул в лучах оранжевого солнца, в сиянии рассвета. Так тихо, что бабушка Тридакна поначалу и не заметила. Не заметили и рыбки-клоуны, жившие поблизости, и даже колонии красных коралловых полипов ничего не заподозрили.

А-Дань прожил сто восемьдесят лет и умер от старости, своей смертью.

Последним в жемчужине прозвучал голос бабушки Тридакны:

— Только много времени спустя я поняла: А-Дань, лишь перед самой смертью осознал, что любит меня. А я и того хуже — наконец поняла, что он любил меня, лишь после того, как он умер.

— Я тоже любила его.

Воспоминания в жемчужине подошли к концу.

Шэнь Цзисяо замер, прервав своё занятие.

Держа во рту несколько стебельков водорослей, он медленно вышел из воспоминаний улиточной жемчужины и заметил, что успел прополоть добрую половину поляны с водорослями и почти наелся.

Остальные морские создания, питающиеся этими водорослями, с возмущением смотрели на него. Восемнадцать крабов, сорок пять креветок и шестьдесят восемь рыбок, как никогда прежде сплочённые, видимо совещались, как бы им изгнать гигантского русала-обжору.

— Злой русал сожрал наши запасы!

— Злой русал!

— Наказать русала — наш священный долг!

— Наказать! Священный долг!

Это было настоящее заговорщическое собрание.

Шэнь Цзисяо: «…»

А самое главное — маленькая медуза каким-то образом уже оказалась среди их рядов, где её клубничная конфетка особенно выделялась, и раздавала советы:

— Наказать русала! Ударить током по пальцу!

— Ударить током по пальцу!

Хором выкрикнув лозунг, креветки и крабы тут же зашептались:

— Но ведь мы не умеем бить током?

— Да-да, мои клешни не бьют током.

— Мой рот тоже не бьёт током.

— Может, позовём господина электрического угря или господина актинию?

— Заткнись, болван! Они же сперва нас самих съедят!

Тут маленькая медуза вызвалась добровольцем:

— Я медуза, я могу бить током!

«Армия креветок и крабов»:

— У тебя есть ток! Но ты ведь такая крошечная, не слишком ли это опасно?

Медуза заверила, полна уверенности:

— Я же медуза!

И Шэнь Цзисяо увидел, как желешка-медуза изо всех сил поплыла к нему, подплыла к его пальцу, протянула крошечное щупальце и дотронулась до него.

И одновременно очень тихо прошептала:

— Глупый русал, всё из-за того, что ты так много съел. Они собираются наказать тебя. Быстро притворись, что я ударил тебя током и уплывай, тогда они не будут щипать тебя за пальцы.

Шэнь Цзисяо: «…»

Он развернулся и уплыл прочь.

Переплыв через коралловый риф, он всё ещё слышал доносящиеся слабые возгласы:

— Маленькая медуза прогнала злого русала! Да здравствует маленькая медуза!

…

Спустя некоторое время Тан Ю подплыл к русалу.

На его прозрачной голове был повязан венок из красных водорослей — венок победителя, сплетённый для него армией креветок и крабов. Он выглядел торжественно и гордо, и каждый, кто бы ни взглянул на него, непременно хвалил.

За исключением самого русала.

— Я вернулся! — весело заявил Тан Ю. В отличие от Шэнь Цзисяо, которого после просмотра жемчужины охватило странное чувство пустоты, Тан Ю выглядел совершенно беззаботно, как будто ничего и не произошло. — Русал, ты не испугался их? На самом деле они не хотели тебе зла, просто ты съел слишком много.

Русал покачал головой.

Бабушка Тридакна вздохнула рядом:

— Какая же живая, шумная молодёжь.

Тогда Шэнь Цзисяо протянул руку, на его ладони лежала нежно-розовая улиточная жемчужина.

— Я всё посмотрел. В ней нет ничего о кораблекрушении. Спасибо вам, бабушка Тридакна.

— Не стоит благодарности, это маленькая медуза помогла мне записать эту жемчужину. Чем больше рыб увидят её, тем больше будут его помнить, — произнесла бабушка Тридакна с грустью. — Только когда все забудут, он действительно умрёт. Возможно, на этом рифе только я одна помню его. И всё же, хорошо, что я всё ещё помню.

Шэнь Цзисяо вспомнил того, кто когда-то спас его.

Столько лет прошло и, кажется, только он один хранит о нём память, не желая отпускать. Если он прекратит поиски, разве найдётся ещё кто-то, кому не всё равно?

— Маленький русал, ты только что упомянул кораблекрушение?

— Да, восемнадцать лет назад во время шторма один корабль затонул в соседних водах. Я чуть не погиб, но кто-то спас меня. Я ищу следы того человека.

— Тот шторм... да, я помню его, — неожиданно сказала бабушка Тридакна.

— Вы можете рассказать?

— Конечно. Хотя, возможно, это не имеет отношения к тому, кого ты ищешь. Сам знаешь, я никогда не покидала эти места.

— Ничего, всё равно расскажите.

Тан Ю тоже хотел подслушать, но его уже окружили стаи мелких рыбёшек. С венком из водорослей на голове он весело болтал с ними, делясь забавными историями из своих путешествий.

Шэнь Цзисяо взглянул на него и подумал, что Тан Ю и впрямь очаровательная маленькая медуза. Здесь, в подводном мире, ни одна рыба не могла устоять перед такой желешкой.

Он умел слушать, рассказывать, сохранять забытые воспоминания — он был особенной, очень-очень хорошей маленькой медузой.

В сердце Шэнь Цзисяо тоже стало тепло, и он подумал, что мог бы бесконечно наблюдать, как маленькая медуза общается с другими существами.

Но вдруг ему в голову пришла мысль:

— Бабушка Тридакна, а когда маленькая медуза помогала вам записывать жемчужину?

Хотя время воспоминаний не обязательно совпадает со временем записи, некоторые сцены, казалось, принадлежали самой медузе — разве для этого не требовалось личное присутствие?

— Восемнадцать лет назад, — без промедления ответила бабушка Тридакна. — Спустя два года после смерти А-Даня я встретила маленькую медузу.

Шэнь Цзисяо вздрогнул, его пальцы непроизвольно сжались.

Восемнадцать лет назад... Неужели эта маленькая медуза и вправду прожила так долго?

http://bllate.org/book/12563/1117635