Готовый перевод Pheromone off. / Без феромонов [❤️]: Глава 19

Перед всеми председатель Квон всегда был строгим и властным, но когда они оставались вдвоем, он становился близким, как настоящий дедушка. Всегда теплый, всегда нежный, единственный в жизни Хаджина, кто заботился о нем и относился к нему как к родному человеку. Непонятно почему, но в носу Хаджина вдруг защипало, а глаза наполнились слезами. Мысль о том, что единственный человек, искренне беспокоящийся о нем, может вскоре уйти из жизни, разрывала сердце и давила тяжестью в груди. Если и дедушка покинет его, то у Хаджина больше не останется никого. Не будет ни одного человека, кто сказал бы ему такие слова.

Пытаясь подавить нахлынувшие эмоции, Хаджин осторожно протянул руку и крепко сжал морщинистую руку дедушки.

— …Тебе правда достаточно просто видеть, что я живу хорошо, да?

Если это единственное, чего он желает… если именно этого больше всего хочет увидеть… тогда Хаджин сделает все, чтобы у дедушки не осталось никаких сожалений.

Будто почувствовав искренность его мыслей, председатель Квон добродушно улыбнулся и в ответ крепко сжал его руку.

— Моему внуку нужно только жить счастливо, хорошо кушать, быть в безопасности и спокойно проживать каждый день. Больше мне ничего не надо.

—…

— Не позволяй себе снова страдать и получать раны.

Перед этим проникновенным, полным любви пожеланием Хаджин медленно кивнул и крепче сжал руку дедушки.

— Ты должен быть здоров. Только так я смогу улыбаться твоей маме на небесах.

От этих слов сердце Хаджина сжалось. Из всех людей только дедушка один все еще помнил его маму и заботился о ней. Он был единственным оставшимся у Хаджина родным человеком, его семьей.

***

Мама Хаджина, Ю Кёнхи, была одной из студенток, которым покровительствовал председатель Квон. Благодаря кроткому нраву, усердию и почтительности она вызывала у него особую симпатию. Наверное, именно поэтому ее часто приглашали в этот дом под предлогом чтения книг вслух. Ее мягкий голос действовал на слушателя умиротворяюще, как медитация, и казалось, что душа обретала покой.

Поскольку у него был только один сын, председатель Квон ценил Кёнхи и относился к ней как к родной дочери. Как бы ни был он занят работой, он всегда старался найти для нее время. Возможно, именно поэтому некоторые ошибочно принимали Кёнхи за его молодую любовницу. Но на самом деле она искренне заботилась и ухаживала за его тяжелобольной женой до последнего ее дня. Даже то, что невестка не делала, она молча брала на себя. Именно благодаря этой искренности председатель Квон ценил ее еще больше.

Он настолько сильно любил свою жену, поэтому и был особенно тронут преданностью Ю Кёнхи. Вероятно, потому, что Кёнхи часто бывала в Досондане, она влюбилась в сына близкого друга председателя Квона. В того, кто позже стал председателем Соном и отцом Хаджина.

Разумеется, председатель Квон был этим крайне недоволен. А все потому, что этот парень уже имел жену. Он недолюбливал его, несмотря на то, что тот был сыном его друга. Он не раз уговаривал Кёнхи оставить его и предлагал найти ей хорошего мужа, но… однажды она пришла уже с ребенком под сердцем. Оказалось, этот негодяй соблазнил ее за его спиной.

Председатель Квон слышал о нем много дурных слухов: что он любитель ходить налево и не может пропустить ни одну омегу. Но он даже не ожидал, что тот позарится на бету.

Ю Кёнхи тогда было чуть за двадцать, и она была слишком невинна, чтобы разбираться в мужских ухищрениях. Даже под защитой председателя Квона она по натуре оставалась доброй и простодушной. Когда правда открылась, он сразу же пошел к тому человеку и пригрозил, что если тот посмеет отказаться и умыть руки, то он не даст ему спокойной жизни. В конце концов, нынешний председатель Сон был вынужден принять ее в своем доме в качестве любовницы.

Все, что Хаджин знал о своей матери, это то, что она была глупой и несчастной женщиной. Даже с поддержкой председателя Квона она всегда оставалась чужой для семьи Сон. Живя в том доме с ребенком под сердцем, она наверняка немало натерпелась. И, наверное, именно поэтому вскоре после рождения Хаджина она ушла из жизни.

Никто толком не знал правды, но когда схватки внезапно начались, говорили, что Кёнхи, с трудом сдерживая слезы, сказала председателю Квону, что если придется выбирать между двумя жизнями, чтобы спасли ребенка. Это были ее последние слова перед тем, как ее увезли в операционную.

Наверное, поэтому, даже ни разу не видев лицо матери, Сон Хаджин всегда испытывал глубокую тоску по ней. Иногда, когда дедушка вспоминал его маму и рассказывал прошлое, эта тоска накрывала словно волна.

Покинув Досондан, Хаджин пошел по дорожке в большом саду, направляясь к флигелю, который сам шутливо называл своим «свадебным домом». Территория поместья Квон была огромная, поэтому Хаджину казалось, что он потерялся. Но он все равно шагал вперед, полагаясь на инстинкт, не особо заботясь, куда именно идет.

На самом деле, ему было все равно, куда идти. Тот дом, что называли его личным пространством и который обустраивали для него, рано или поздно ему придется покинуть. Его дедушке осталось недолго… После того как этот безумный контракт с Квон Саёном закончится, куда ему идти? Вернуться в дом семьи Сон? Нет, это было немыслимо. Хаджину пришлось пожертвовать всем, чтобы сбежать из того ада, поэтому обратно он не хотел возвращаться.

Так и не дойдя до флигеля, Хаджин опустился на корточки у искусственного пруда. Пруд хоть и был создан руками человека, но за ним хорошо ухаживали, поэтому неприятного запаха не было и вода была кристально чистой. Несколько карпов беззаботно плавали, наслаждаясь своим собственным миром. Хаджин молча наблюдал за ними, позволяя времени течь вместе с грустью о дедушке.

— Это мое любимое место, — позади него раздался мягкий голос.

Хаджин вздрогнул и резко поднялся.

— Ой… прости.

Он почтительно поклонился появившемуся человеку. Это была Квон Сахи. На ней уже не было строгого делового костюма, а вместо него она была одета в повседневный тонкий свитер с V-образным вырезом и легкие бежевые брюки чинос. Это был совсем не тот ее строгий обычный офисный образ, и она казалась гораздо более непринужденной и обыденной.

— Красиво, здесь правда?

Только после ее слов Хаджин вдруг начал осматриваться. Он заметил большую стеклянную оранжерею и множество цветов, цветущих не в сезон.

— Здесь очень тихо. Это место отлично подходит, чтобы посидеть одному и подумать.

Увидев, что Хаджин молчит и только рассеянно озирается по сторонам, Квон Сахи снова заговорила:

— …Да, — мягко произнесла она, — это место особенно любила моя покойная бабушка. Она любила весь сад Досондана, но это место было для нее особенным.

— Вот как…

Хаджин кивнул, словно слышал что-то об этом.

— Кажется, у тебя тоже много мыслей, да?

— Что?

— Я подошла так близко, а ты даже этого не заметил.

От этих слов, казалось бы, сказанных невзначай, Хаджин смущенно усмехнулся. Она была права насчет его мыслей, и он не знал, стоит ли ему отрицать или кивнуть в знак согласия.

— Тебе ведь совсем недавно исполнилось двадцать?

— …Да.

— Совсем еще юн. Ты действительно уверен в решении вступить в этот брак?

Квон Сахи неспешно покрутила бокал в руке, рассеянно блуждая взглядом где-то вдали, прежде чем сделать небольшой глоток. В ее словах не было ничего особенного, голос не был резким, и Хаджин почувствовал, как на душе у него стало спокойнее. В отличие от общения с другими, от этой женщины он не чувствовал ни малейшей враждебности, ни тени презрения, ни холодной отстраненности.

Хаджин отлично знал, что не все было в порядке. Как и сказала Сахи, он был слишком молод. У него никогда не было грандиозных мечтаний, но в этом возрасте ему стоило попробовать многое. Люди обычно говорят, что двадцать лет — это время вкусить трудности, чтобы по-настоящему понять, что такое жизнь*. Хаджин когда-то думал, что когда вырастет, то найдет стабильную работу и будет жить самостоятельно. Все его подработки никогда не тянули на настоящую «жизнь», а он всегда хотел собственными руками построить свое будущее.

*В оригинале использована идиома — 고생은 사서 한다 (Сам ищешь себе проблемы). Так говорят, когда человек сам виноват в своих грядущих или уже наступивших трудностях. А все потому что он сделал неразумный выбор, проигнорировал предупреждения или бездумно полез в рискованную ситуацию. Наш аналог: Ищешь приключений на свою задницу или сам напросился.

Однако Хаджин не мог раскрыть свои истинные чувства. Он уже согласился играть роль идеального жениха Квон Саёна. Пусть это и было расплывчатым соглашением, но раз обещал, значит надо сдержать свое слово.

— …Я в порядке.

— Я слышала… что у тебя чувства к Саёну. Похоже, это правда, — улыбнулась Квон Сахи. Ее слова прозвучали мягко, словно она говорила о погоде.

Казалось, об этом уже знали все. Хаджин не стал ничего отвечать. Даже если бы он стал отрицать, ничего бы не изменилось. Его словам никто бы не поверил, включая самого Квон Саёна. Сейчас оправдываться уже было слишком поздно.

— Жаль. Мой йодонсэн…

— Хороший.

— Хм, хороший, говоришь? — в голосе Квон Сахи скользила шутливая интонация, и услышав ее, Хаджин тихо рассмеялся. — Я бы так не сказала, но… наверное, чем больше об этом думаешь, тем больше склонен в это верить. Но даже если так, ты слишком задумчив.

— …Наверное, это из-за перемены обстановки, у меня немного путаются мысли.

— И, что, ты планировал провести здесь всю ночь? Ночью здесь холодно, так что тебе лучше пойти домой.

— Да, конечно.

Словно выказав о нем заботу, Квон Сахи взмахнула рукой, как бы говоря ему уходить.

— Я тогда пойду.

Хаджин низко поклонился и развернулся. Но сделав всего несколько шагов, он вдруг остановился и оглянулся.

— Эм… нуна…

Квон Сахи сделала последний глоток, допив из бокала, и молча подняла глаза на нерешительно смотрящего на нее Хаджина.

— …Можно мне… иногда приходить сюда? — тихо спросил он, словно боясь получить отказ.

— Конечно, — мягко улыбнувшись, кивнула Квон Сахи. — Ты ведь теперь член нашей семьи.

Легкая улыбка на ее губах была одновременно изящной и великодушной. Хаджин смущенно поблагодарил ее, и на его лице проступил румянец. Он не знал, почему, но на душе у него стало намного легче. Возможно, это было чувство от общения с по-настоящему зрелым человеком. Ее прямота и простота казались удивительно комфортными, совсем не такими, как холодная строгость, которую обычно она демонстрировала на официальных встречах.

Хаджин снова развернулся, на этот раз действительно намереваясь уйти. Но всего через несколько шагов он снова остановился. Только сейчас он вдруг осознал причину, по которой оказался здесь. Он попросту заблудился.

На лице Хаджина появилось смущение, когда он вновь нерешительно обернулся.

Смотря на него, Квон Сахи улыбнулась, словно предвидя это.

— Пойдем со мной. Я тебя провожу.

http://bllate.org/book/12558/1117230