Готовый перевод Projection / Проекция[❤️]: Глава 2-11

— Эй, Седжин, на что ты потратил ту тысячу вон, что подобрал?

Он знал, что тысяча вон, упавшая у школьных ворот, принадлежала И Хэгюну. Но он не чувствовал особого стыда за то, что подобрал то, что тот уронил. Седжин был голоден и не мог позволить себе отказаться от этих денег.

— Быстро покажи. Мы поспорили, что нищие вроде тебя покупают на найденные деньги. Хлеб купил? Или тофу? Может, ростки сои? Я, кстати, ставлю на тофу. Если ты не купил тофу, то я проиграл.

Они не обронили их случайно — они намеренно бросили эту тысячу вон. Услышав слова Ким Бёнджуна, Седжин скривился.

Они хотели, чтобы Седжин почувствовал стыд, но, к сожалению, он не был из тех, кто стыдится подобного. В этот момент Седжином овладевало лишь раздражение от этих идиотов, которые продолжали к нему приставать.

Это было невыносимо и до тошноты противно. Издевательства И Хэгюна и Ким Бёнджуна длились не день и не два, но Седжин никак не мог понять, зачем им это нужно — ведь кроме злости у него не было других эмоций.

Неужели им больше нечем заняться? Вздохнув, Седжин опустил голову. В этот момент внедорожник, стоявший на дороге, с оглушительным ревом двигателя рванул с места. Седжин повернул голову на оглушительный звук, смотря на автомобиль, словно завороженный. И Хэгюн ткнул его в плечо.

— Эй, блядь, говори быстрее! Седжин-а, я не стану просить вернуть тысячу вон, просто скажи, что купил. Ну? Разве я не могу сделать тебе такой подарок?

Седжин молчал, а И Хэгюн, хихикая, продолжал его уговаривать. От его фамильярного обращения Седжин стиснул зубы.

— Седжин-а, быстрее.

Вид И Хэгюна, который с отвратительной улыбкой тряс его за плечо, вызывал не стыд, а дикое раздражение.

Это было действительно невыносимо.

«Что в вас такого особенного, кроме того, что есть деньги? Разве это дает вам право вот так презирать и издеваться над людьми?» — подумал Седжин, желая ударить И Хэгюна по башке.

Седжин сжал в руке огромную редьку, лежавшую в пакете. Она была самой большой из того, что он мог купить на тысячу вон в магазине. Он мог бы купить калорийный рамен, но решил, что редька размером с две его головы наполнит желудок лучше.

«Насколько больно будет, если я ударю ею?» — размышлял Седжин, крепко сжимая редьку.

«Тебе нужно исправить свой характер», — эхом отзывались в голове мамины слова, но сейчас было не до того. Седжин был голоден, раздражен и очень уставший. Это не та ситуация, где можно думать о будущем. Думать, размышлять и действовать обдуманно — это для тех, у кого есть на это возможность и время. У Седжина не было ни времени, ни такой возможности.

В тот момент, когда нетерпеливый Квон Седжин уже собирался ударить И Хэгюна и его компанию редькой, взревел внедорожник и, съехав с дороги на тротуар, понесся в их направлении. Седжин замер, смотря на автомобиль, который, казалось, вот-вот наедет на него.

Но в этот момент его взгляд упал на номерной знак, который почему-то показался ему знакомым. Седжин вспомнил, где видел эту машину. Номер 1818 был настолько уникальным, что его невозможно было забыть. Это был тот самый внедорожник, который стоял рядом с белым Lamborghini одного мажора.

— Ааа…

К счастью или к сожалению, внедорожник резко затормозил прямо перед И Хэгюном и Ким Бёнджуном. Они, ожидая столкновения, упали на землю, прикрывая лица руками, а Седжин даже не успел подумать о том, чтобы уклониться, так и остался стоять на месте.

«Неужели? Нет, не может быть…» — увидев номер 1818, Седжин отрицал свои догадки. Мужчина, который так холодно относился к нему, не мог вернуться за ним сейчас. Однако, увидев выходящего из машины, Квон Седжин скривился от злости еще сильнее, чем когда смотрел на И Хэгюна и его компанию.

Это действительно был он. Торговец людьми.

— Седжин-а.

Он назвал его имя тем же ласковым голосом, каким угрожал, упоминая маму. Седжин, встретившись с ним взглядом, изо всех сил сдерживал желание швырнуть редьку в капот его машины.

Его лицо было таким же красивым, как в день расставания. Темные волосы слегка ниспадали на лоб, а тонкие, резко очерченные брови придавали его взгляду остроту. А черные, как ночь, глаза создавали ощущение холодного зимнего вечера. Даже легкий наклон головы, с которым он смотрел на Седжина, создавал ощущение, будто он звезда, сошедшая с киноэкрана. Он был чертовски красив. Седжин стиснул зубы, глядя на него.

— Садись.

Коротко сказал он, но Седжин, конечно, даже не пошевелился.

«Зачем теперь? Когда мама умоляла, он даже бровью не повел. Он бросил меня на улице без тени сожаления, а теперь приехал и с таким выражением кидает мне «садись». Я что, должен все делать по его указке? Кто он такой, чтобы указывать мне?» — внутренне возмущался Седжин.

— То, что я сказал тогда в машине, не было ложью. Садись, пока я говорю по-хорошему.

—…

Слыша его слова, Седжин вынужден был сдаться. Седжин хорошо помнил, что он сказал тогда в машине.

«Ты знаешь, что я могу сделать с твоей мамой?.. Так что не веди себя так нагло».

Седжин стиснул зубы так сильно, что линия подбородка стала отчетливо видна. Он пытался выдержать взгляд мужчины, но в конце концов все же сделал шаг к нему навстречу.

И Хэгюн и его компания с глупыми лицами смотрели то на него, то на мужчину. Если он уйдет сейчас, то позже в школе они устроят ему ад, но у Седжина не было выбора. Для него мама была важнее всего.

— Квон Седжин!

Игнорируя И Хэгюна, Седжин сел на пассажирское сиденье внедорожника и с такой силой захлопнул дверь, будто хотел ее сломать. Прежде чем мужчина нажал на газ, он пристегнул ремень безопасности, потому что помнил, что водит он как полный псих. Уставившись прямо перед собой, Седжин поджал губы.

И Хэгюн и его друзья, сидя на тротуаре, быстро переглянулись между собой. Было очевидно, что теперь они будут обсуждать, как такой нищий, как он, может знать человека, который водит такую дорогую машину.

«Жалкие ублюдки», — усмехнулся Седжин и отвернулся.

В этот момент мужчина завел двигатель и начал быстро сдавать назад. Его вождение, как всегда, не внушало никакого чувства безопасности. Когда машина снова выехала на дорогу, он нажал на газ, начиная разгоняться.

— Ты так уверенно вышел, будто у тебя есть какие-то планы, а все, что ты делаешь, — это ночуешь на улице? — заговорил Чон Седжу.

— Что?

— Ты бездомный. Бомжевание — это твоя мечта?

Он выглядел как сволочь и говорил как сволочь. Седжин резко повернул голову и посмотрел на мужчину, который обращался с ним как с бомжом.

«Когда он думал, что я девочка, то вел себя мило, но как только узнал, что я парень, ни разу не улыбнулся. Он всегда насмехается с холодным и безразличным выражением лица, будто ничего в этом мире его не волновало».

Раздраженный, Седжин не выдержал такого обращения к себе.

— Какое тебе дело, сплю я на улице или ворую? Что, твои подчиненные опять побежали ябедничать? Пришел выгнать меня подальше, чтобы твои здания не потеряли в цене? Если так, то высади меня у того ресторана, я буду ночевать там.

Мужчина слегка нахмурился от его наглых слов и, повернув голову, посмотрел на него. Его лицо выражало явное недовольство. Глядя на него, Седжин почувствовал, как внутри него закипает ярость. Он был благодарен за то, что тот позволил ему увидеть маму, но не понимал, зачем он лезет в его жизнь.

Этот мужчина был таким же, как и тогда. Смеясь над ним, он спрашивал, есть ли у него место для ночлега, и издевался, что в восемнадцать лет у него нет планов на жизнь. Кто он такой? Ростовщик, который мнит себя знатоком жизни…

Седжин стиснул дрожащие губы и встретился с ним взглядом. Мужчина ненадолго задержал взор, но вскоре, словно поняв бессмысленность этого, вздохнул и расслабился. Холодное выражение смягчилось, и он заговорил успокаивающе:

— Поехали ко мне. Будешь жить у меня.

—…

От неожиданности Седжин разинул рот, словно не понимая услышанного. Человек, который даже не обратил внимания на просьбу его матери, теперь снова пытался изобразить из себя доброго самаритянина. Но у Седжина не было ни малейшего желания играть в его игры.

Даже если бы мужчина согласился на просьбу Ким Хёнгён в тот день, Седжин не пошел бы с ним. Это был человек, который хотел продать его, думая, что он девушка. У Седжина не было ни малейшего желания жить под одной крышей с торговцем людьми. Он не сказал этого вслух, но был уверен, что его мама, узнав об этом, точно запретила бы ему переступать порог этого дома.

— Я что, больной? — вырвалось у Седжина.

Но мужчина, словно ожидая такого ответа, усмехнулся и посмотрел на него. Его спокойное отношение только разозлило Седжина еще больше. Ему не нравилось, как тот ухмылялся, будто бы все знал.

Не желая продолжать разговор, Седжин снова замолчал.

— И что, ты всю жизнь собираешься жить на улице? — направив взгляд на дорогу, спросил Седжу.

—…

Квон Седжин не ответил.

У него, конечно, были планы. Он не был бездомным без всякого плана, как думал мужчина. Недалеко от здания Shrine Capital был приют для подростков. В тот день, когда Седжин встретился с Ким Хёнгён, он вышел из машины мужчины и направился туда.

Седжин знал о существовании приюта благодаря человеку, которого хотел убить. Несколько лет назад, не выдержав пьяного насилия отца, Седжин сбежал вместе с матерью. Тогда они пришли в приют, прося позволить переночевать хотя бы одну ночь, но им отказали из-за того, что они были матерью и сыном. Их несчастье оказалось «недостаточным» для помощи.

После этого случая Седжин полностью забыл о приюте, но вспомнил о нем, когда возвращался после встречи с матерью. Поэтому в среду он пошел в приют и попросил помощи. Но, несмотря на название «приют для подростков», Седжину снова не помогли. Причина была в том, что не было свободных мест. Сколько же в мире несчастных детей? Седжину стало даже обидно. Он был в недоумении, насколько же должна быть дерьмовой жизнь, чтобы получить помощь сразу?

В любом случае, ему сказали, что место освободится через неделю, и Седжин как раз переждал эту неделю в здании Shrine Capital. У него точно не было планов жить как бомж всю жизнь.

После того как он попадет в приют, у него были свои планы. Он хотел учиться и работать. Питаться он планировал в школе в будние дни, а на выходных работать полный день, чтобы заработать побольше. Правда, найти такую работу было проблемой…

— Квон Седжин, ответь, есть ли у тебя вариант, кроме жизни на улице?

— Хватит лезть в мои дела! У меня есть план!

Мужчина был настойчив. Видя, что Седжин молчит, он снова начал давить, словно считал его жалким. В конце концов Седжин взорвался и раздраженно закричал, рассказав о своем плане. Конечно, реакция была не самой приятной.

Чон Седжу смотрел на него с выражением, полным разочарования. Он провел рукой по волосам и тяжело вздохнул.

— Ты думаешь, приют — это бесплатный отель? Как долго ты думаешь там продержаться? Месяц? Два? Готов поспорить, через неделю тебя выгонят.

В его словах была уверенность.

«Да, что ты вообще знаешь?» — злился Седжин. Человек, который, видимо, всю жизнь жил в достатке, берется рассуждать…

— Какое тебе дело?! — закричал Седжин.

Но его крики не помогали, Чон Седжу даже не обратил внимания на его слова.

— Думаешь, ты один такой, кому не повезло с родителями? Таких, как ты, там полно.

— Не называй его родителем! Единственный, кто является ошибкой в моей жизни — это ублюдок, Квон Ёнбом.

Услышав такое обращение к отцу, мужчина усмехнулся.

— Ладно, дети, у которых не те отцы, — поправил сам себя Чон Седжу. — Ты веришь, что место освободится через неделю? Подумай логически, дети в приюте тоже оказались там из-за проблем в жизни. Разве эти проблемы могут решиться за неделю? Если они ушли из дома, значит, все серьезно. Ты думаешь их выгонят, потому что нет мест для таких, как ты? Что им скажут? Что нужно освободить место, потому что им уже достаточно помогли, и не могут оставить их дольше. По-твоему их должны вышвырнуть на улицу?

—…

— Ты думаешь, ты другой и с тобой будет по-другому? Еще до того, как ты заработаешь деньги на залог за полуподвальную комнату, ты снова окажешься на улице. И это ты называешь планом? Лучше бы ты сказал, что хочешь пойти в детский дом, — усмехнувшись, покачал головой Седжу.

Седжин сверлил его взглядом. Этот тип высмеивал его план, словно у него самого есть лучшее решение, но все, что он предложил, — это пойти в детский дом.

— Зачем мне идти в детский дом? Туда идут дети без родителей. У меня есть мама.

На такой резкий ответ Седжу вдруг замолчал. Он пристально смотрел на Седжина черными глазами и молчал, словно о чем-то думал.

— Туда идут не только сироты, — спустя долгое время ответил он. — Есть родители, которые временно отдают детей в детский дом, потому что не могут о них позаботиться. Будь у твоей мамы возможность, она бы, наверное, так и сделала.

В отличие от предыдущего тона, в его тихом голосе не было насмешки. Тем не менее Седжину было неприятно.

— Детский дом? — усмехнулся Седжин. — Не смеши меня. Даже если такие люди есть, в итоге это не временно. Их бросают, потом не приходят. Я не дурак, я это знаю. Да и те, кто сдает детей, — это те, кто их бросает. Моя мама так бы не поступила.

—…

На решительные слова Седжина мужчина, словно потеряв дар речи, замолчал. Загорелся красный свет, и Чон Седжу, нажав на тормоз, посмотрел на него. Встретив его взгляд, Седжин на мгновение подумал, что сказал что-то не то. Мужчина выглядел очень подавленным.

http://bllate.org/book/12551/1117116