Готовый перевод The House of Three / Дом троих [❤️]: Глава 3-2

С этим вежливым прощанием дверь со стороны пассажира захлопнулась. И Хиён уставился на менеджера за окном ошарашенным взглядом. Понимая, что его все равно не услышат, он все же произнес одними губами: «Менеджер».

—…

Он даже не успел пристегнуть ремень безопасности, как машина резко сорвалась с места и вылетела с парковки. Ча Гёджин так вдавил педаль газа, что визг шин громко отозвался по всему пустому пространству.

От резкого старта И Хиёна бросило в сторону, и он, задержав дыхание, первым делом начал судорожно искать ремень безопасности. Послышался звонкий щелчок. Но даже после того, как он благополучно пристегнулся, его бешено колотящееся сердце не унималось.

Гёджин водил так, будто был вне закона на дороге, живя сегодняшним днем и совершенно не думая о завтрашнем. Он перестраивался в другой ряд, как только видел возможность проехать, лавируя между машин, на перегруженной дороге. Он даже бездумно пролетал желтые сигналы светофора, будто за ним гнались.

Побледневший И Хиён, кое-как усмирив тошноту и переведя дыхание, заговорил:

— Босс… Причина, по которой ты вдруг пришел и сказал мне сменить рабочее место, вот просто забирая меня… я… я хочу знать ее.

Он заговорил сбивчиво, но в ответ не прозвучало ни слова. Ча Гёджин, молча выкручивая руль какое-то время, с визгом остановился на красный.

Раздался резкий звук. Вместе с жутким звуком И Хиёна бросило вперед, а потом рывком вернуло на место.

— Ха-а…

Он правда подумал, что сегодня умрет. Пока он переводил дыхание, крепко ухватившись за ремень безопасности, сзади раздался гудок.

После долгого возмущенного сигнала водитель машины позади них что-то выкрикнул, но Ча Гёджин, сидевший за рулем, не обращал на это внимания.

Вместо этого он свирепо уставился на ни в чем не повинного И Хиёна.

— Ты.

— Что?..

— Сволочь, что такое ты сделал, что мой сын постоянно тебя ищет? Он говорит, что даже отец ему не нужен. Это, по-твоему, нормально?

Опуская подлежащее в своем предложении, он разразился гневом.

От голоса, прозвучавшего как удар грома, И Хиён инстинктивно ссутулился.

«Он что, паровоз проглотил?»

Голос, мужчины такой же мощный, как и его телосложение, до сих пор гудел в ушах.

Он украдкой взглянул на Ча Гёджина и увидел, что его горящий взгляд все еще устремлен на него. И Хиён постарался спокойно упорядочить мысли.

«Получается, Чонхён искал меня? Он, что устроил истерику, сказав, что отец ему не нужен? Босс поэтому злится?..»

Не выпрямляя плеч, И Хиён, прижавшись к двери, осторожно спросил:

— Почему Чонхён ищет меня?..

Ча Гёджин, до этого сверливший его недовольным взглядом, снова завел машину и решил наконец-то объяснить, что происходит. На его лице с каждым словом все отчетливее проступали досада и раздражение.

— У него с самого утра жар, и он устроил ад. Этот мелкий паршивец говорит, что не будет есть свою кашу и принимать лекарства. Я пытался быть рядом и ухаживать за ним, но, блядь, он упрямо отказывался от всего. А потом вдруг произнес твое имя. И Хиён. Он велел мне привести тебя.

Так вот почему он так примчался? Это была причина, которую он не мог даже представить.

Став еще более серьезным от новости о том, что Чонхён болен, И Хиён не стал задавать лишние вопросы, а спросил о ребенке.

— А что насчет больницы? Нужно отвезти его в больницу.

— Мы были там. Но чтобы поправиться, ему нужно принимать лекарства, ведь так? Но он даже рот не открывает, чтобы принять жаропонижающее, ни что бы то ни было еще. Так как его температура спадет?

Лицевые мышцы И Хиёна автоматически напряглись от агрессивного тона. Менеджер говорил, что босс дорожит сыном, но разве это похоже на отношение родителя, который лелеет своего ребенка? Сам факт, что Чонхён отчаянно звал его, человека, с которым виделся лишь раз, был сам по себе странен.

Как же он обращался с ребенком, если мальчик зовет чужого человека, когда болен? Представив Чонхёна, оставшегося один на один с болезнью дома, И Хиён и сам почувствовал тревогу.

— Температура… какая у него сейчас?

— Тридцать восемь.

В последнее время по городу ходил грипп и видимо, ребенок где-то его подхватил. Пока И Хиён мысленно составлял план действий, то вдруг заметил вдали круглосуточный магазин.

— Босс, подожди, — вцепился он в руку Ча Гёджина, — Не мог бы ты остановиться вон там?

— Я, блядь, спешу! Зачем мне останавливаться?

— Я хочу кое-что купить для Чонхёна… — повысил он голос, когда Ча Гёджин уже собирался проигнорировать его и выжать педаль газа до упора.

Его голос от природы не был громким, поэтому было даже неловко назвать это криком, но, к счастью, это подействовало.

— Ха-а… — усмехнулся Гёджин и припарковал машину перед магазином.

И Хиён выскочил из автомобиля и вбежал в магазин, даже ничего не сказав.

Он купил желе, которое любят дети, конфеты, чтобы дать мальчику после приема лекарства, и охлаждающий гель-патч для лба. Когда он уселся на пассажирское сиденье, шурша пластиковым пакетом, Гёджин, проверив содержимое, угрожающе нахмурился.

— Зачем ты купил эту вредную еду? Эй, это же желе, да? Если ты накормишь этим моего ребенка, я тебя убью.

Он даже не знал, как правильно ухаживать за больным ребенком, а уже устраивал скандал из-за желе. И Хиён робко взглянул на Ча Гёджина.

— Он не умрет от одного желе. Если он отказывается принимать лекарство, нужно уговаривать его пообещав дать что-то такое, чтобы он согласился.

— Ты так кротко отвечаешь.

Он нажал на педаль газа, словно не мог больше тратить время на споры. И Хиён тоже больше ничего не сказал, уставившись в окно.

Минут через пятнадцать машина свернула в тихий жилой район. За это время Ча Гёджин несколько раз отвечал на звонки, которые судя по всему все были с работы. Большинство звонков были с вопросом, когда он приедет.

Похоже, намечалось какое-то срочное совещание. Хиён только сейчас понял, почему Ча Гёджин так поспешно его забрал.

Наконец машина остановилась перед особняком. Здесь не было ни квартир, ни вилл и в переулке находились лишь дорогие отдельно построенные на большом расстоянии дома.

— Вылезай.

Ча Гёджин выбрался из машины, даже не заглушив двигатель. И Хиён вылез следом, уставившись на огромный дом.

«Я думал, только чеболи живут в таких районах, но оказывается богатый гангстер, тоже живет в таком великолепном доме…»

Дом выглядел новым, с продуманным, современным дизайном. Нейтральные оттенки отделки придавали ему стильный вид, а огромные окна, пропускавшие свет со всех сторон, делали его особенно прекрасным.

И Хиён впервые видел такой дом настолько близко. Пока И Хиён зачарованно осматривался, Ча Гёджин уже открыл ворота.

Хиён думал, что тот поведет его внутрь, но Гёджин просто стоял и молча ждал.

«Неужели он хочет, чтобы я вошел один?»

Когда Хиён поднял взгляд, Ча Гёджин кивнул подбородком в сторону дома.

— Мне нужно отлучиться, так что ты иди один и проверь ребенка.

—…

— Если ты попробуешь сотворить какую-нибудь хрень с моим ребенком, я сверну тебе шею. Понял?

Эти слова были странными и неприятными. Кто, по его мнению, может что-то сотворить?

— Что ж, тогда я пойду…

И Хиён кивнул и уже собирался войти за ворота, но Ча Гёджин, который казалось, развернулся к машине, неожиданно схватил его за плечо.

— Эй, как зайдешь, первым делом накорми ребенка кашей. Он с самого утра ничего не ел. И дай ему теплой воды. Он, блядь, ненавидит порошковые лекарства, так что заставь его проглотить все одним глотком, иначе он выплюнет и устроит истерику. Если выплюнет, смешай снова и заставь выпить, — слова звучали резко, но в наставлениях была слышна забота.

Слегка растерянный И Хиён просто тупо уставился на него.

— И эта вредная еда у тебя в руках, — чуть более раздраженно произнес он. — Не давай ему больше двух штук.

Впервые И Хиён ясно почувствовал, что Ча Гёджин действительно отец. Казалось, что все же роль отца была ему не чужда. Еще совсем недавно И Хиён задавался вопросом, беспокоится ли он о ребенке или нет. Для родителя его манера была слишком угнетающая. Но теперь, хотя его тон, по-прежнему оставался грубым, в нем слышалось настоящее волнение за Ча Чонхёна.

Казалось, что мысль о том, что приходится оставить больного сына и ехать в офис тяготила его. Конечно, он, должно быть, ужасно переживал за ребенка, лежащего в постели. И Хиён прекрасно понимал, как разрывает сердце от необходимости идти на работу, оставляя больного ребенка одного.

И Хиён быстро смягчил свой негатив к Гёджину и успокоил его.

— Это всего лишь простуда. Если он хорошо отдохнет и примет лекарство, то скоро поправится. Я купил для него еще охлаждающий гелевый пластырь. После жаропонижающего я обязательно наклею его, чтобы температура быстрее спала.

—…

— Эм, босс-ним, кажется, ты занят. Тебе нужно на работу, так что езжай быстрее. Я скажу Чонхёну, что его папе… эм… пришлось поехать срочно на работу, потому что у него не было выбора, но он все время думает только о Чонхёне.

Мягкий, ласковый голос прозвучал спокойно и тепло.

Ча Гёджин несколько секунд тупо смотрел на лицо И Хиёна, в котором не было ни капли злости, а потом хрипло рассмеялся. Это был сложный, сдержанный смех, совсем не похожий на насмешку.

После этого взяв себя в руки, он помахал рукой, словно говоря ему поскорее заходить внутрь.

И Хиён, склонив голову в прощании, прошел через ворота, ступая по зеленому газону, расстилающемуся перед ним. В душе он восхитился таким просторным двором, подобного которому никогда не видел, смотря на красивый дом глазами, полными удивления. Даже несмотря на потрясающий пейзаж, он ускорил шаг беспокоясь о ребенке.

Тем временем Ча Гёджин, наблюдавший за его удаляющейся спиной, развернулся и, вернувшись к машине, уселся на водительское сиденье. Его телефон, находившийся на держателе, разрывался от непрерывных звонков его подчиненных.

Надо было бы прямо сейчас ответить и сказать, что он в пути, но он не мог пошевелить рукой, так как был погружен в другие мысли.

Перед глазами у него стояло нежное лицо И Хиёна, а в ушах звенел его спокойный, нежный голос.

«Босс-ним, кажется, ты занят. Тебе нужно на работу, так что езжай быстрее. Я скажу Чонхёну, что его папе… эм… пришлось поехать срочно на работу, потому что у него не было выбора…»

Его голос… он словно разговаривал с ребенком…

— Его концепция в заведении что-то вроде «невинный»? Его манера говорить так чертовски приторная.

«…но он все время думает только о Чонхёне».

«Босс-ним».

«Что ж, тогда я пойду…»

Чем больше он вспоминал томный голос, лишенный какой-либо энергии, тем сильнее покалывало в груди. Это было не в первый и не во второй раз, когда он имел дело с омегами, которые вились вокруг и строили из себя милых, но в этот раз было странно. Может, потому что в его голосе не было той наигранной кокетливости, что всегда чувствовалась у омег-мужчин, работавших в индустрии развлечений?

— Блядь, чем больше думаю, тем сильнее убеждаюсь, что этот ублюдок какой-то особенный.

Перед тем как завести мотор, Ча Гёджин вытащил из бардачка бутылку воды и сделал несколько больших глотков. Только после этого щекочущее чувство в груди немного утихло.

Вскоре машина, стоявшая у ворот, быстро выехала из переулка.

В салоне стояла тишина, так как Ча Гёджин в этот раз не включил свою громкую электронно-танцевальную музыку, которая всегда звучала в машине.

http://bllate.org/book/12540/1116537