Готовый перевод The House of Three / Дом троих [❤️]: Глава 2-8

— Ай, холодный!

Мальчик с мило поджатыми губками потянув лимонад через соломинку, сморщил носик. Попробовав лимонад, доверху наполненный льдом, он тут же потянулся к картошке фри.

Хиён сидел напротив и молча смотрел, как он, возмущаясь, проглатывает картофельную соломинку длиннее собственного пальчика.

Примерно пятнадцать минут назад Хиён, которого выпроводили из комнаты номер пять, обнаружил ребенка, растерянно стоящего среди беспорядка и суеты.

Мальчик, стоявший один среди сотрудников, уставился на зал номер пять глазами, полными любопытства. Внутри все еще бушевал босс. И хотя дверь была закрыта, звуки грохота и ломающейся мебели не стихали.

Позволять ребенку слышать или видеть сцены всяческого насилия и ругани было равносильно жестокому обращению. Увиденное даже мимолетно могло потенциально навсегда остаться в памяти в виде травмы.

Поэтому И Хиён, миновав сотрудников, которые все еще перешептывались между собой, тихо вывел мальчика из заведения. Он намеревался держать его в безопасном месте, пока все не уляжется.

Местом, куда он направился, покинув переулок с развлекательными заведениями, оказался ресторанчик гамбургеров в деловом районе.

Когда Хиён предложил купить ему гамбургер, мальчик настоял на картошке фри и мороженом. Хотя поначалу он осторожно озирался, следуя за ним, но как только оказался перед терминалом, расплылся в широкой улыбке. Будто бы ничего и не случилось, он уверенно выбрал то, что хотел съесть.

*Терминал самообслуживания или киоск самообслуживания (КСО). Это электронные устройства с сенсорным экраном, которые позволяют посетителям самостоятельно выбирать блюда и оплачивать заказ, что помогает сократить очереди и увеличить скорость обслуживания.

Пока ребенок уплетал картошку фри, И Хиён внимательно осматривал его маленькое лицо, проверяя, нет ли царапин. Он планировал немедленно отвести его в больницу, если бы ребенок оказался ранен, но, к счастью, не нашлось ни единой ссадины, даже размером с ноготь.

— Сколько тебе лет, малыш? Ты уже школьник?

На вопрос И Хиёна, который просто наблюдал, как тот ест, мальчик вскинул голову.

— Да, в первый класс хожу, — весело ответил он.

— Как тебя зовут?

— Меня? Я Ча Чонхён.

Ча Чонхён. Несмотря на юный возраст, его черты лица были настолько выразительными и четкими, что он, вероятно, не раз слышал от окружающих, какой он красивый. И имя ему, конечно же, дали звучное.

*차정현 (Ча Чонхён) — красивое и благозвучное корейское имя, которое несет в себе пожелание стать яркой, выдающейся и уважаемой личностью.

«Чонхён, Ча Чонхён», — Хиён несколько раз повторил про себя имя ребенка, и уголки его губ дрогнули в легкой улыбке.

— Красивое имя. А меня зовут Хиён. И Хиён.

— Хиён, И Хиён… — с легкой шепелявостью Чонхён несколько раз повторил его вслух. — Очень необычно.

Приглядевшись, И Хиён заметил, что у него не хватает переднего зуба. Вероятно, в этом возрасте как раз начинают выпадать молочные зубы.

«Он правда… совсем еще маленький. Никогда бы не подумал, что окажусь с ребенком в такой ситуации».

После столь долгого времени И Хиёну было странно вести столь невинный разговор.

— Ты, наверное, сильно испугался, да. Давай немного посидим здесь, а потом вернемся.

— Хорошо.

Чонхён для своего возраста вел себя довольно необычно. Он совсем не показывал страха от того, что оказался без отца, и был совершенно спокоен даже после того, как увидел, как босс взорвался и начал все крушить. Даже сейчас он не хныкал о том, что хочет к папе, а был более сосредоточен на вскрытии пакетика с кетчупом.

— Давай я помогу, — предложил И Хиён.

Взяв кетчуп, он быстренько выдавил его. Он также подвернул рукава плотной одежды мальчика, чтобы Чонхёну было удобнее есть. Благодаря опыту воспитания младшего брата, его обращение с ребенком было мягким и умелым.

В отличие от И Хиёна, Чонхён казался несколько скованным. Он вздрогнул в тот момент, когда И Хиён коснулся его, и вдруг покраснел до самых ушей.

Чонхён, украдкой поглядывая на И Хиёна, набрался смелости и спросил:

— А ты не будешь есть?

Использование обращения на «ты» звучало по-детски мило. Возможно, его отец, занятый работой в баре, не уделял много внимания его воспитанию.

— Я не хочу есть. Знаешь что, Чонхён, ты не должен обращаться ко мне на «ты». Называй меня «хён».

Такое неформальное обращение слишком резало слух, чтобы просто оставить это без внимания. Поэтому, когда он мягко поправил его, Чонхён, к удивлению, покорно кивнул. Казалось, он был не непослушным ребенком, а ребенком, которому еще многому предстояло научиться.

Это была разбивающая сердце реальность: дети, выросшие в бедности, часто упускали даже базовое образование из-за лишений заботы. Было так много того, чему должны учить родители, а не школы, но именно родители, вечно занятые зарабатыванием на жизнь, не могли уделять детям достаточно внимания.

И Хиён предположил, что у Чонхёна могло быть такое же положение.

— Чонхён, а где твои родители?

— В баре. Но у меня только один папа!

— Понятно…

Мысль о том, что у него был лишь один отец, работающий в развлекательном заведении, означала, что его обстоятельства были хуже, чем ожидалось.

— Давай вернемся к твоему папе после того, как тот злой мужчина уйдет.

— …Ладно.

И Хиён мягко говорил с Чонхёном, чтобы мальчик не волновался. Но казалось, сам ребенок особо и не тревожился. Даже если внешне он выглядел нормально, внутри все равно хотел бы быть сейчас с отцом. И наоборот, его отец, оставшийся в хост-баре, скорее всего, уже сбился с ног в поисках сына.

И Хиён осторожно протянул руку и бережно вытер мороженое, размазанное вокруг рта Чонхёна. Это было неосознанное действие.

— Ты весь перепачкался, — тихо произнес Хиён, и Чонхён замер, держа в руке ложку.

Мальчик поднял на И Хиёна сверкающие блеском глаза.

Чонхён вздрагивал каждый раз, когда до него дотрагивался И Хиён. Его отец, Ча Гёджин, проявлял ласку всегда грубовато или игриво. Мужчина, который возил его в школу и обратно, был прямолинейным медведеподобным громилой, а сотрудники, работавшие в заведении, относились к нему с прохладой и с легкой неприязнью. Поэтому естественно, что каждое мягкое прикосновение И Хиёна вызывало у него удивление.

И Хиён проявлял к Чонхёну теплоту без какой-либо особой причины. Хотя они только познакомились, он без колебаний вступился за него перед плохим человеком, купил картошку фри и мороженое, выдавил для него кетчуп и вытер рот.

Но больше всего Чонхёну нравилось, что все время от бара до закусочной он держал его за руку.

«Учитель говорил, что на небе живут добрые ангелы. Может быть, этот хён — ангел, который не может вернуться на небо, потому что у него забрали крылья?»

От этих мыслей мочки ушей Чонхёна снова покраснели.

Сверкающие, как звезды, глаза Чонхёна были устремлены только на И Хиёна. Малыш немного колебался, прежде чем спросить:

— Хён, почему ты так ко мне добр?

— Потому что это ты, Чонхён. Несмотря на то, что мы познакомились только сегодня, ты мне нравишься, и я хочу с тобой дружить.

— Почему? Ну почему?

На этот раз покраснели не только его уши, но и все лицо. Когда ответ не последовал, он потянул за воротник И Хиёна и вновь задал вопрос:

— Хён, почему я тебе нравлюсь? Почему ты хочешь со мной дружить?

Может быть, И Хиён не ответил из-за обращения, которое он так долго не слышал? И Хиён едва сдержал навернувшиеся на глаза слезы, когда его охватило странное чувство. У него сжалось сердце. Нет, это было потому, что образ его покойного младшего брата наложился на невинное лицо Чонхёна.

После смерти младшего брата И Хиён никогда никому не рассказывал о своей семье, но теперь, разговаривая с мальчиком, И Хиён впервые за долгое время произнес слово «донсэн».

*младший брат.

— Вообще-то, у хёна был донсэн такого же возраста, как ты, Чонхён. Наверное, потому что ты напоминаешь мне его, я и чувствую особую близость к тебе, Чонхён. Вот поэтому и хочу дружить.

— Донсэн? Хён, а где он сейчас?

Это был вопрос, на который маленькому ребенку было бы трудно понять ответ. Когда прозвучал этот невинный вопрос, И Хиён мягко улыбнулся и умело сменил тему.

— Ну… Чонхён, может быть, ты хочешь сырные палочки? Хён купит тебе.

— А можно?

— Конечно, можно.

И Хиён специально указал на сырную палочку, нарисованную на рекламном плакате, и предложил ее. Взволнованный Чонхён энергично закивал. Казалось, он полностью забыл о разговоре про брата.

И Хиён протянул руку с только что купленной сырной палочкой ко рту мальчика. Чонхён словно только этого и ждал. Он откусил хрустящий кусочек и с жадностью начал жевать, но потом, вдруг в нерешительности протянул оставшуюся палочку И Хиёну.

Такое внимание было трогательным. И Хиён широко улыбнулся и ласково провел рукой по щеке ребенка.

Чонхён напрягся всем телом и опустил взгляд, не в силах даже взглянуть на И Хиён, продолжая молча жевать. Щеки, которых коснулось легкое тепло, вспыхнули, как в огне.

И Хиён ничего не заметил. Он беспокоился лишь о температуре внутри ресторана, поэтому проверил, хорошо ли работает обогреватель.

Они провели в бургерной около сорока минут. К этому времени в заведении наверняка уже успели прибраться. И Хиён крепко держа Чонхёна за руку, идя с ним по улице, усеянной развлекательными заведениями.

Они ловко лавировали между подвыпившими людьми и вскоре оказались перед «Ignis».

В этот момент из входной двери неожиданно вышел крупный мужчина. И Хиён, действуя инстинктивно, отступил на шаг и замер.

Стоявший в дверях мужчина оказался боссом. Тот самый босс, что внезапно ворвался и до полусмерти избил клиента. Завидев И Хиёна и Чонхёна, растерянно стоявших перед зданием, он свел брови и решительно направился к ним.

— О, вот же он, Чонхён! Эй, И Хиён, что это ты себе позволяешь? Кто тебе разрешил забрать ребенка? — воскликнул управляющий, стоявший позади Ча Гёджина.

Менеджер, с выступившим на лбу потом, принялся отчитывать И Хиёна, украдкой поглядывая на выражение лица Гёджина.

«Что вообще происходит?»

Прежде чем И Хиён успел понять обстановку, Ча Гёджин подошел ближе, внимательно смотря на двух стоящих перед ним людей. Его взгляд задержался на крепко сцепленных руках И Хиёна и Чонхёна. Смотря на них сверху вниз, он изогнул одну бровь.

— Ча Чонхён, иди сюда.

Его голос прозвучал так, словно в любой момент он мог причинить ребенку вред.

Такое поведение, появляться из ниоткуда и пугать ребенка, явно не сулило ничего хорошего. К тому же было очень странно, что из всех работающих в хост-баре именно босс пытается забрать Чонхёна.

Этот мужчина ведь и есть тот самый босс, который управляет этим огромным развлекательным заведением и является гангстером, способным забить человека до смерти, даже не моргнув глазом.

Как и следовало ожидать, Чонхён испугался.

— Ик! — икнул мальчик и спрятался за ноги И Хиёна.

У И Хиёна чуть сердце не разбилось, когда он увидел, насколько напуган маленький ребенок. И Хиён закрыл его собой, полностью заслонив от взгляда Ча Гёджина.

Он понимал, что это дерзкий поступок, но не мог ради собственной безопасности отдать беззащитного ребенка в руки гангстеру.

Управляющий, наблюдавший за внезапным действием И Хиёна, закрыл лицо обеими руками. Видя такое поведение, Ча Гёджин фыркнул, словно не веря своим глазам, и сделал еще один шаг вперед.

Это был всего один шаг, но он был настолько широким, что расстояние между ними резко сократилось.

И Хиён украдкой посмотрел на Гёджина, который оказался прямо перед его носом. Вблизи его внушительная фигура казалась еще более устрашающей. Широкая грудь и крепкие мышцы на плечах создавали особенно грозное впечатление, делая мужчину свирепым.

Этому мужчине такие слова, как: гангстер, ростовщик, бандит, подходили лучше, чем кому-либо. Хотя он как раз и был ростовщиком и бандитом. Половина месячной зарплаты, которую получал И Хиён за месяц работы, вероятно, оседала в кармане Гёджина, так что это было не совсем ошибочное утверждение.

Когда мысли И Хиёна дошли до этого, в нем зародилось легкое чувство страха, и по спине пробежал холод.

«Нужно отвести взгляд, быстро».

А вот Ча Гёджин не отрывал пристального взгляда, устремленного на него.

Это был не просто злой или раздраженный взгляд. В бездонно-черных глазах таилась странная эмоция. Это был взгляд, который, казалось, не только скрупулезно сканировал незнакомого мужчину, но и пытался заглянуть прямо в его душу.

Чем дольше он смотрел, тем явственнее ощущалось, как от него исходят феромоны. Это был не тот случай, когда феромоны случайно вырываются в момент вашей расслабленности.

Аромат, такой же грубый, как и сам мужчина, но в то же время едва уловимо притягательный, окутал тело И Хиёна. Такое нельзя было принять за ошибку.

Во рту И Хиёна пересохло. Он сглотнул сухую слюну, и его кадык под тонкой кожей заметно дернулся. Выдержать феромон доминантного альфы, который разительно отличался от феромонов обычных альф, было довольно трудно, даже просто стоя рядом.

«Что это?»

И Хиён чувствовал себя так, будто его обнажили против воли, от этого ему становилось мерзко.

— Омега? — неожиданно спросил Гёджин.

Он спросил это намеренно, хотя ведь прекрасно знал, что все мужчины, работающие в его заведении, были омегами.

Пока И Хиён медлил с ответом, не понимая намерения, вместо него ответил менеджер, который стоял все это время, затаив дыхание.

— Да, босс. Он рецессивный. Вы впервые видите его лицо, да? Ха-ха-ха. Это парень, который устроился официантом месяц назад.

На голос, полный подхалимства, Гёджин отреагировал холодно и окинул худощавое тело И Хиёна многозначительным взглядом.

И Хиён ощущал неприкрытое давление, но держался, напрягая все тело, чтобы устоять на ногах. Это был знак, что он ни за что не отдаст ребенка, спрятанного за его спиной.

Гёджин уловил этот смысл. Он наклонился, чтобы оказаться на уровне глаз И Хиёна, и, пристально смотря на него, спросил:

— Не подвинешься?

И Хиён крепко сжал губы, обдумывая, как справиться с этой ситуацией. Менеджер бросил на него взгляд, в котором говорилось: «Не делай глупостей и просто тихо отойди в сторону». Но И Хиён сделал вид, что не замечает этого.

— Прошу прощения, но я не понимаю, почему босс пытается забрать этого ребенка.

Хотя это были явно конфронтационные слова, но из уст И Хиёна они прозвучали вежливо. Его голос был спокойный и мягкий, и все же в нем проскальзывала странная дерзость.

Гёджин смотрел на мягкие губы И Хиёна как раз в тот момент, когда он говорил. Несмотря на скрытую дерзость, он считал его жалким.

— Мне что, нужно твое разрешение, чтобы забрать собственного сына? — усмехнулся Ча Гёджин. — Ты, что, ему отец?

— …Прошу прощения, что?

Для И Хиёна прозвучавшие слова были как гром среди ясного неба.

http://bllate.org/book/12540/1116533