Готовый перевод The House of Three / Дом троих [❤️]: Глава 2-4

Как только Хиён открыл дверь, его встретил клиент средних лет, которого остальные мужчины называли «начальник отдела Ким».

Этот человек, прижав к себе хоста, не стесняясь, протянул руку и к И Хиёну. Его действия, когда он шлепнул его ладонью по заднице с противным смешком, вызвали у Хиёна жгучее отвращение.

В первый раз он сунул ему купюру в десять тысяч вон на чай и потрепал по плечу. Во второй раз смерил его с головы до ног мерзким взглядом и сказал, что для рецессивного омеги у него слишком уж красивое лицо и тело. В третий раз сжал его ладонь. А теперь вот полез к его заднице.

Не имея смелости отшвырнуть свиноподобную руку, И Хиён вынужден был отодвинуться или поспешно выйти из комнаты. Все-таки они были клиентами, а он — всего лишь официант.

— Ха-а…

И Хиён проглотил вздох и стиснул зубы, взял салфетки и тряпку. На столе, будто намеренно, были опрокинуты и разбросаны бокалы с алкоголем.

— Я сейчас все уберу.

— Нет-нет, не спеши… А мои штаны вытрешь?

—…

Пока Хиён промокал лужу салфетками и вытирал все тряпкой, мужчина, который до этого молча следил за уборкой, указал глазами в сторону своей ширинки. Там, вокруг застежки брюк, выпирало так мерзко, что на это невозможно было смотреть.

На миг лишившись дара речи, Хиён не знал, что делать, и тут хост, сидевший рядом, быстро схватил салфетку и начал вытирать его промежность.

— О, господин, я вытру… Сильно промокло? Совсем мокро, да?

Он говорил без остановки, профессионально, будто специально уводил внимание, стараясь отвлечь клиента. Атмосфера была ужасной, но было огромным облегчением, что кто-то вмешался раньше, чем все стало еще хуже.

Отвлеченный прикосновениями доминантного омеги-хоста, гость больше не распускал руки. Красивый хост притворялся, будто вытирает еще брюки, но на самом деле то и дело щупал то тут, то там, вокруг члена мужчины.

И Хиён воспользовался этим моментом и поспешил выскользнуть из комнаты. Его сердце колотилось, а задница, к которой дотронулся мерзкий мужчина, неприятно зудела. Казалось, по ней ползали крошечные насекомые.

Отвратительно.

Не выдержав, он несколько раз хлопнул себя по заднице, словно отряхивая ее от грязи. Но даже так фантомный след от этого прикосновения не исчез. В памяти снова и снова всплывало обрюзгшее лицо мужчины с отвисшими щеками и его пошлый голос, которым он говорил похабности. И Хиён поморщился.

Когда он, шатаясь от усталости, вернулся в зал, Хёнсок, только что вышедший после подачи, бросил на него взгляд.

— И Хиён, иди отдохни немного. Вид у тебя неважный.

— А можно? Хён, ты ведь сам устал.

— У меня тоже есть совесть. Десять минут все вызовы беру на себя, а ты отдыхай и потом возвращайся.

Видимо, испытывая вину за то, что скинул проблемных клиентов на своего хубэ, Хёнсок подтолкнул его в спину, словно говоря:

— Иди, хотя бы немного передохни.

Обычно Хиён отказался бы, сказав, что все в порядке, но сейчас, измотанный до предела, он только кивнул, будто только этого и ждал.

— Тогда я вернусь через десять минут.

— Хорошо. Иди, иди, отдохни.

Он без малейшего сожаления прошел через коридор и открыл дверь с наклейкой «STAFF ONLY». В самый напряженный час комната отдыха была относительно тихой. И Хиён огляделся в поисках свободного дивана, решив просто прикрыть глаза минут на восемь.

Как раз когда он направился к пустому месту в углу, раздался шорох.

Не успел Хиён сделать и трех шагов, как дверь ванной в комнате отдыха с грохотом распахнулась настежь.

Это можно было бы просто проигнорировать, но он застыл на месте. Перед глазами разворачивалась настолько странная и нелепая сцена, что в нее было трудно поверить.

— Эй, что ты делаешь? Пусти меня! Это игра? Эй, ты что, меня игнорируешь?!

— Ай, да хватит уже… Почему он опять тут…

Из ванной вышел ребенок. Маленький мальчик, ростом едва достающий до пояса И Хиёна.

Детсадовец? Нет, раз он так бойко разговаривал, то, скорее всего, первоклассник.

Мальчик, весело стряхивая воду с рук в сторону хостов, идеально вливался в неподходящую обстановку. Он залез между мужчинами, сидевшими с телефонами, и без стеснения начал болтать о чем-то своем.

Зрелище было для Хиёна непостижимым. Как вообще ребенок мог оказаться в подобном заведении?

И еще более странным оказалось поведение сотрудников. Стоило мальчишке заговорить с ними, как они начинали по одному вставать и уходить, бормоча: «Блядь, он снова здесь…» Было ощущение, будто они его хорошо знали.

— Эй! Почему вы уходите без меня?!

— Не ходи за мной. Эй, я сказал, не ходи, понял?!

— Что? Вы опять что-то веселое затеяли без меня, да?!

Хосты, будто убегая, хватали пачки сигарет и покидали комнату. Мальчик, рассердившись, что с ним не хотят играть, устроил скандал, размахивая крошечными кулаками. Он еще и пинал ногами воздух, показывая удары, которые, видимо, выучил в тхэквондо. Он носился по комнате отдыха как угорелый.

И Хиён следил за его спешным передвижением, широко раскрыв глаза. Каждый раз, когда он моргал, возвращалось ощущение реальности и мысли прояснялись.

Общежитие и хост-бар. Уже месяц его жизнь сводилась к этим двум местам. Все это время он пытался держаться бодро, но разум, лишенный глотка свежего воздуха, был таким же мутным, как небо, заволоченное тяжелыми тучами. Покинув нормальный мир и оказавшись в гнилой среде, он словно застыл на месте. И это было естественным следствием.

Но появившийся из ниоткуда ребенок развеял тяжелые тучи, нависавшие над его головой.

Глядя на такое наивное личико, он вдруг вспомнил своего младшего брата, который так рано и так несчастно ушел из жизни.

Тот был тихим и застенчивым, почти ничего не говорил, но когда они оставались вдвоем, улыбался так ласково.

И Хиён в мыслях увидел его светлый облик и невольно потянулся воспоминаниями в прошлое. Перед глазами сразу возникла их тесная полуподвальная комната. Он и брат сидят за облезлым столом и делят миску лапши быстрого приготовления.

Жилось тогда тяжело, но та жизнь была обыкновенной, и в ней находилось место маленькому, простому счастью.

Хиён скучал по той обычной повседневности.

Если когда-нибудь он вырвется из этой жизни и вернется к нормальной, то первым делом навестит могилу брата. А потом продолжит идти к своей мечте — стать воспитателем в детском саду.

Цветы, что он оставил на могиле перед тем, как оказаться здесь, наверное, уже завяли. Ему следовало бы принести угощение, которое брат любил, и маленькую игрушку. Поговорить с ним, чтобы тому не было скучно.

И он будет стараться выбраться из этой полуподвальной комнатушки. Если понемногу откладывать, по монете, по купюре, то придет день, когда он сможет купить маленький, но уютный дом и жить в нем без страхов.

С этой мыслью он ощутил, как жизнь возвращается в его уставшее тело. Сердце бешенно стучало, а кровь, будто быстрее побежавшая по венам, разносила жар.

Впервые за долгое время И Хиён почувствовал себя живым. И все это благодаря ребенку, который внезапно вторгся в его грязный и душный мир, позволив ему вспомнить о брате.

— Почему вы уходите?! Я все расскажу папе, слышите?!

—…

— Эй…

Он очнулся, когда встретился взглядом с ребенком. Хиён уставился на мальчика, который недовольно надул щеки, и сделал шаг вперед.

Он не знал, как тот сюда попал, но хост-бар явно был не местом для детей. Откуда же он взялся? Его привел кто-то из клиентов или это сын кого-то из работников? Было непонятно, и прежде всего нужно было отыскать его опекуна и отправить мальчика домой целым и невредимым.

С чего начать? Спросить возраст или имя? Хиён пытался вспомнить, как правильно обращаться с ребенком в подобной ситуации. Будто доставал из памяти, один за другим, уроки, которые когда-то выучил.

— О? Наш Ча Чонхён тут. Когда ты здесь появился? Если ты пришел сюда, то надо было сначала к своему аджосси подойти.

Прежде чем Хиён успел заговорить с мальчиком, в комнате появился менеджер.

Менеджер, распахнув дверь и как только увидел ребенка, сразу улыбнулся, приветствуя его с теплом. Судя по его спокойной реакции, опекун мальчика был где-то поблизости.

— Ты поел? А я вижу, что поел. У тебя такие пухлые щеки.

— Не трогай мои щеки, когда вздумается! Ай, пусти!

— Я говорил, чтобы ты называл меня аджосси, а не «эй, ты».

— Толстая свинья!

Менеджер, зажав маленькое тело между колен, игриво потянул его щеки. Мальчик со всей силы оттолкнул его руку. Он фыркал и пыхтел, но выглядел при этом вполне по-детски. Немного невоспитанный, но именно такой, каким и должен быть ребенок его возраста.

И Хиён, сам того не замечая, дернул уголками губ и протянул руку. Он хотел улыбнуться мягко, но мышцы лица предательски свело, и получилась неловкая гримаса.

Испугал ли ребенка его вид? Мальчик бросил на него быстрый взгляд, фыркнул и тут же спрятался за ноги менеджера.

Что ж, редко когда ребенок без тени страха улыбался незнакомцу. Естественно, что он насторожился, когда на него обратил внимание чужой человек. Хиён отвел взгляд, чтобы не смущать мальчика.

Он решил больше не мучить себя вопросами, где его опекун и как отправить ребенка домой. Судя по тому, как мальчик легко принимал шутки менеджера, при этом сохраняя осторожность к чужим, они были близки.

Менеджер тоже не выглядел обеспокоенным присутствием ребенка, а значит, в свое время его наверняка вернут домой в целости и безопасности.

Короткий десятиминутный перерыв пролетел в одно мгновение. Он только и сделал, что наблюдал за перепалкой ребенка с менеджером, а казалось, что прошла всего минута.

И вот длинная стрелка часов встала ровно на девять, и в наушнике с треском ожила рация. В следующее мгновение ухо пронзил раздраженный голос Хёнсока:

— И Хиён, хватит отдыхать, выходи. В пятой комнате зовут тебя. Эти ублюдки снова бузят и никого не принимают.

Менеджер тоже повернулся к нему, услышав голос по рации. Его взгляд ясно говорил: «Быстрее иди».

Хиён вскочил и покинул комнату отдыха.

— Ча Чонхён, хочешь фрукты?

— Нет. Аджосси, купи мне ттокпокки.

— Эй, ты разве не ел ттокпокки, когда пришел?

— Купи!

Сегодня шаги были особенно тяжелыми. Голос ребенка, звучавший позади, казалось, цепко хватал Хиёна за лодыжки.

Словно удерживал его, нашептывая: «Не открывай дверь, не возвращайся в эту жалкую реальность, останься здесь».

Но Хиён не мог остановиться. Это было горько.

Закрыв за собой дверь комнаты отдыха, он поджал губы в линию и, подняв голову, уставился на гладкую мраморную стену. Подойдя ближе, он увидел в ее зеркальной поверхности свое жалкое отражение.

— …

Сегодня И Хиён по ту сторону мрамора выглядел особенно усталым. Слепой улыбки, пусть и кривой, не осталось и следа.

— И Хиён, чего застыл? Быстро иди в пятую комнату. Они там орут, требуя тебя.

— …Да.

Сколько он ни пытался собраться, сил не находилось. Он плелся вперед, словно животное, тащимое на бойню, сжимая и разжимая кулаки.

Его руки, побелевшие от нехватки крови, были холодны, как у трупа. Он слабо сжал их и постучал в дверь пятой комнаты.

Тук-тук…

— Прошу прощения.

Сможет ли он еще когда-нибудь ощутить то тепло, наполняющее уставшее тело, ту надежду, что вспыхнула в груди?

Внутри оставалась непонятная, цепкая тоска. Он думал, что справляется, но оказалось — нет.

Хиён скучал по своей прежней жизни. Ему хотелось закричать: «Пожалуйста, заберите меня отсюда!» — и протянуть руку.

— Красавчик… Эй, почему ты так долго? Иди-ка сядь рядом со мной.

Но, увы, впереди Хиёна ждало не спасение, а лишь очередное падение.

http://bllate.org/book/12540/1116529