Готовый перевод Eventide Stars Over Southern Tibet / Вечерние звёзды над Южным Тибетом [❤️]: Экстра 2

К тому моменту, как Сюй Наньхэн довёл этот класс до выпускного, он уже стал широко известен далеко за пределами школы как легендарный демонический учитель-тиран.

Взять хотя бы наказание «стоять у стены». Учитель Дай никогда не ставила больше трёх мальчишек вместе. У этих бесшабашных хулиганов в таком возрасте, если трое стоят в ряд у стены, получается самое настоящее мужское трио в школьном коридоре.

Учитель Дай ставила одного в углу класса, другого — у кафедры, третьего — в дверях. Когда она делилась этой стратегией с Сюй Наньхэном, он счёл её весьма разумной.

Однако позже выяснилось, что перед лицом абсолютного авторитета все эти расстановки и манёвры становятся несущественными.

Урок математики.

В последнем семестре выпускного класса уже почти не осталось новых тем. Сюй Наньхэн, как и раньше, когда вёл выпускников, сосредоточился на тематических тренировках и тестах. Холоднее стекла его очков был лишь взгляд за ними. Четверо парней, наказанные стоять у дальней стены, не смели даже изменить выражение лица.

Таков Сюй Наньхэн, классный руководитель выпускного класса пекинской аффилированной школы. Улыбнёшься во время наказания, скажешь лишнее слово — получишь дополнительный тест на вечерних занятиях. Конечно, учитель Сюй оставался с ними, дожидаясь, пока они всё сделают в классе, и лишь потом отпускал в общежитие.

Время шло, выпускной класс вступил во второй этап повторения.

В начале апреля улицы Пекина, Тяньцзиня и провинции Хэбэй заполонил тополиный пух. Сюй Наньхэн ездил на работу и с работы в маске. В последнее время, то ли из-за стресса, то ли ещё почему, кожа начинала зудеть даже от лёгкого соприкосновения с пухом: похоже на какую-то непонятную аллергию, но сходить в больницу на проверку у него не было времени.

Чтобы избежать пуха и пыли, он каждый день носил рубашку с длинным рукавом, классические брюки и галстук.

Фан Шию знал, что его учитель Сюй сейчас преодолевал любые трудности ради гаокао, какая уж там аллергия. И он примерно догадывался, что этот зуд вызван психосоматической реакцией, кожное проявление стресса.

Поэтому он помогал учителю Сюю снимать напряжение.

На следующий день назначили предэкзаменационную медкомиссию. Осмотр проходил днём в будни, директор отменил утреннее чтение, и учителя с учениками должны были собраться в классах к девяти.

Поэтому той ночью они занимались любовью, чтобы снять напряжение с учителя Сюя. Интенсивность нежных ласк Фан Шию, была подобна медленной лавине.

Первый раз Фан Шию закрыл ему глаза ладонью. Он знал каждый сантиметр его кожи и понимал, как стимулировать черепные нервы, чтобы взволновать его мозг.

Он был персональным транскраниальным магнитным стимулятором Сюй Наньхэна, его безопасным и самым приятным средством для снятия стресса без побочных эффектов, его возлюбленным.

Во второй раз они занялись сексом в душе.

В клубах пара Сюй Наньхэн прильнул к нему, в глубоком поцелуе их дыхание и движения слились в единый ритм.

В третий раз — в ванне.

В идеальной двухместной ванне Сюй Наньхэн сидел сверху, и он не понимал, то ли это сила воды, то ли Фан Шию заставлял его покачиваться. Фан Шию не отрывал от него взгляда, ведь в дымке пара учитель Сюй был невероятно прекрасен.

После полного освобождения и снятия напряжения его тревога отступила. На следующее утро, надев очки, маску и галстук, он вышел из дома всё тем же собранным и невозмутимым учителем Сюем.

Перед уходом он дёрнул Фан Шию за галстук, притянул к себе и, не утруждаясь снимать маску, поцеловал прямо сквозь неё.

Между ними и по сей день было что-то магическое. Казалось бы, за столько лет чувства уже должны были перерасти в родственную привязанность, но нет — они лишь увереннее шли по пути любви.

Тела друг друга словно завораживали их, каждый раз они полностью растворялись во взаимном влечении, и почти каждый раз всё происходило идеально. Как будто возникла зависимость — чем больше, тем сильнее тяга, и оттого, что они знали друг друга досконально, рождалось абсолютное наслаждение.

В мае Фан Шию уехал в Ухань на конференцию. Только она закончилась, как тут же возникла необходимость в обмене опытом по редкому клиническому случаю, и вся пекинская делегация врачей из Уханя отправилась в Западно-Китайский госпиталь. Вернулся он лишь две недели спустя, и в день возвращения они разминулись: Сюй Наньхэн с утреннего самостоятельного занятия до вечернего сидел в школе, а Фан Шию, прилетев днём, поспал и ушёл на ночную смену.

На следующее утро в семь Фан Шию вернулся из больницы домой, но Сюй Наньхэн уже ушёл. Так что после этой командировки они встретились только в полдень следующего дня, перекусив на скорую руку в кафе у школы.

Вечером, к счастью, у Сюй Наньхэна не было вечерних занятий — их вёл учитель английского, отрабатывая тесты и аудирование. Они, давно не были вместе, и решили купить продуктов на ужин. Учитель Сюй по-прежнему не отличал салат ромэн от бок-чоя* и ленился вычислять скидки и акции.

*Шо то капуста, шо то.

Фан Шию, толкая тележку, улыбнулся:

— Вспомнил, как в школе одноклассники часто говорили: "Зачем нужна математика? Для покупок овощей она не пригодится".

Учитель Сюй, шедший впереди, швырнул в тележку пачку чипсов с оригинальным вкусом, оглянулся и, приподняв бровь, ответил:

— Ничто не пригодится. А английский? Сейчас за границей достаточно телефона с интернетом. Ты не будешь спрашивать дорогу на улице, используя сложноподчинённые предложения, и не напишешь в диссертации "that's pretty cool".

— Звучит логично, — оценил Фан Шию.

— Но человек ограничен своим знанием, поэтому учиться нужно всегда.

— Верно, — засмеялся Фан Шию. — Учитель Сюй, возьми пучок тунхао.

Учитель Сюй уверенно захватил пучок шпината и положил в тележку, затем спохватился:

— А, ошибся, это кинза.

И с той же уверенностью потянулся за пучком сельдерея.

Фан Шию:

— …

Каждый июнь появлялись новые статистические данные и новые варианты тестов выпускных экзаменов. Для Сюй Наньхэна иногда именно июнь, а не Новый год, ощущался как окончание года.

В этом году, после оглашения результатов, на столе у Сюй Наньхэна вновь выросла гора приглашений на «благодарственные ужины» от учеников.

Учитель Дай, вернувшись в кабинет с урока, бросила взгляд:

— Ого, в этом году даже больше.

— У тебя тоже немало, — взглядом указал Сюй Наньхэн на её стол. — Сколько твоих в этом году поступило в Пекинский университет?

Дай Цзимянь села, пододвинула стул, собрала приглашения в стопку и отставила в сторону:

— Эх, немного. А ты пойдёшь? На эти ужины.

Сюй Наньхэн даже выпрямился от испуга:

— Я? Конечно нет.

— Ха-ха-ха, — рассмеялась Дай Цзимянь. — Я пойду на один. Там ребёнок, который несколько лет назад поступил сюда после моего преподавания в отдалённом районе, теперь тоже в Пекине.

— Да что ты!

— Угу.

Дай Цзимянь несколько лет назад снова ездила волонтëром преподавать в глубинку, и у Сюй Наньхэна тоже зачесались руки, но он вёл элитные классы в аффилированной школе, и нужно было доводить их до выпуска.

На следующий день в обед Сюй Наньхэн и Фан Шию, не сговариваясь, захотели жареной кукурузы. Той, что продают у выхода из метро у восточных ворот Пекинского университета. У того выхода всегда стоят в ряд велосипеды, и иногда там нелегально один дед жарит кукурузу. Если повезёт и попадёшь в нужный момент, можно его застать, если нет — значит, дедушку предупредили городские патрульные и он уехал в другое место.

Сегодня повезло — дедушка оказался на месте, но пришлось встать в очередь. Сюй Наньхэн сегодня в просторной толстовке с капюшоном и кепке смотрелся как студент. Фан Шию днём нужно было в больницу, поэтому оделся в белую рубашку и классические брюки. Это создавало ощущение заметной разницы в возрасте, и доктор Фан походил на неблагонадёжного взрослого мужчину, соблазняющего молоденького студента.

Когда дедушка достал из печки новую порцию кукурузы, в воздух ударил аппетитный аромат: естественный запах кукурузы, смешанный с дымком от углей. Фан Шию услышал, как девушка позади них в очереди сделала глубокий вдох и восторженно произнесла:

— Ух ты — старшая сестра, как пахнет!

Затем более зрелый голос ответил:

— Звучит так, будто ты хвалишь, как я хорошо пахну.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Голоса показались знакомыми и Фан Шию, и Сюй Наньхэну. Они обменялись взглядами, после чего синхронно повернулись. Смех девушек замолк. Улыбка застыла на лице Чодрон:

— Доктор Фан? Учитель Сюй?

И она тут же добавила:

— Вы что, пришли за мной? Эта кукуруза — обычный приём пищи, я больше не съедаю по два ведра за раз.

Подруга Чодрон сначала опешила, затем улыбнулась и вполне естественно поздоровалась:

— Здравствуйте. Вы родственники Чодрон? С ней в последнее время всё гораздо лучше, питается она регулярно.

— А, — кивнул Фан Шию, не став отрицать статус «родственников». Как раз подошла их очередь. Фан Шию спросил девушек:

— Сколько вам? Угощаю.

Чодрон не стала церемониться и протянула руку:

— Пять штук! В лаборатории ещё трое!

Её подруга тоже не стала отказываться:

— Спасибо вам, старшие братья!

Оба «старших брата» кивнули с улыбкой. Ещё было слышно, как подруга, уходя, спрашивала Чодрон: «Они пара?» Чодрон ответила утвердительно, тогда та спросила: «А как ты их обычно называешь, брат и невестка?» Что ответила Чодрон, расслышать не удалось — они уже скрылись из виду.

В свободное время они выходили прогуляться, перекусить, иногда заезжали в сыхэюань, чтобы поиграть с котами и покормить рыбок. Отец Сюй Наньхэна в последнее время часто отсутствовал дома: при первой же возможности он отправлялся на рыбалку с мужем тëти Фан Шию. Неизвестно, куда именно они ездили, но каждый раз по возвращении машину было не узнать: в колёсах застряли грязь и камни, а грязная вода с подошв неизменно попадала в салон, после чего оба получали взбучку дома.

В последнее время возле сыхэюаня часто появлялись бездомные животные. Кого-то выбросили, кто-то потерялся. Учитель Дай взяла себе одного из найденных ими котят, похожего на британскую короткошёрстную, уже довольно взрослого, который постоянно терпел обиды на улице.

Дай Цзимянь приехала за котом на машине. Сюй Наньхэн поставил переноску на пол заднего сиденья. Здесь нельзя было стоять долго, они быстро попрощались, и учительница Дай уехала.

После её отъезда Сюй Наньхэн сказал:

— Учитель Дай, на самом деле, очень добрый человек. Пару лет назад она снова ездила преподавать в отдалённый район.

— М-м? — Фан Шию склонил голову, разглядывая его. — Ты тоже хочешь поехать?

Они понимали друг друга без слов. Сюй Наньхэн, поджав губы, на мгновение задумался, не кивая и не качая головой, и лишь сказал:

— Да времени нет.

Наконец-то и Сюй Наньхэна опутали тысячи невидимых нитей. Он внезапно вспомнил короткое видео, которое увидел, вернувшись тогда из Тибета. Под ним был комментарий: «Если этот комментарий наберёт столько-то лайков, уволюсь и уеду в Тибет». Неизвестно, поехал ли тот человек.

Сегодня в Пекине стояла ясная погода, дул лёгкий ветерок. Сюй Наньхэн стоял у ворот двора, глядя вверх на это прекрасное небо, будто фея взмахнула волшебной палочкой, и сказал:

— Когда появится возможность.

— Хорошо, — отозвался Фан Шию. — Когда появится, вместе поедем.

— Хорошо, — улыбнулся Сюй Наньхэн, глядя на него. — Когда будет возможность, хочу снова поехать с тобой путешествовать. Пять лет говорим о Нангапарбате — может, для начала найти более доступный вариант, в воскресенье махнуть на холм Гуйсяоши в пригороде?

— Давай, — рассмеялся Фан Шию, обняв его за плечи. — Только смотри, не вздумай через десять минут подъёма разворачиваться домой.

— Не даю гарантий, — покачал головой Сюй Наньхэн. — Возможно, через пять минут захочу назад.

Тут мама Сюй Наньхэна позвала их заходить ужинать, при этом выразив сомнение, что рыбу, которую принёс отец, действительно поймали — мол, пакет явно магазинный, да ещё и биоразлагаемый.

http://bllate.org/book/12537/1412896