Готовый перевод Eventide Stars Over Southern Tibet / Вечерние звёзды над Южным Тибетом [❤️]: Глава 54.

Июньское утро. Солнечный свет заливал комнату.

Сюй Наньхэн лежал на кровати лицом вниз, постанывая и время от времени выдавая жалобное «ой-ой-ой».

Фан Шию, оседлавший его, лишь вздыхал и массировал ему поясницу и спину.

— Сколько раз я тебе говорил: не сиди на стуле, поджав ноги, и не задирай ноги на сиденье, когда проверяешь работы. Твоё предположение, что если поставить одну ногу, а потом сменить её другой, это создаст «баланс» для позвоночника и таза — неверно.

— А-а-а-у! — простонал Сюй Наньхэн. — Разве не так? Если я сначала изогнусь в одну сторону, а потом в другую, разве это не выровняет спину?

— ... — Фан Шию надавил основанием ладони на его поясничный позвонок. — Нет, это не так работает. Это позвоночник, а не кусок пластилина.

Вообще-то он уже не раз это объяснял Сюй Наньхэну. Помассировав его ещё немного, Фан Шию слез с кровати и сказал:

— Полежи ещё сам. Я пойду проверю суп.

Сюй Наньхэн усмехнулся:

— Массаж от заместителя главного врача и правда приятный.

Фан Шию уже повысили, и теперь его приём стоил не 12, а 22 юаня — как у специалиста. Он потрепал Сюй Наньхэна по голове, как ребëнка, вспушив ему волосы.

— Телефон, — Сюй Наньхэн сделал вид, что изо всех сил тянется к прикроватной тумбочке. — Не достаю, доктор Фан.

— ...

Фан Шию подал.

Говорят, что во время выпускных экзаменов учеников почитают и всячески обслуживают, как предков. Теперь доктор Фан понял: если дома есть учитель выпускного класса, с ним нужно обращаться также.

Снова наступила пора ежегодных выпускных экзаменов. Этот учитель сегодня чуть не получил солнечный удар, но к счастью, вовремя почувствовал неладное и вернулся домой. Полежав, он начал жаловаться на боль в пояснице. Хорошо, что у Фан Шию сегодня выходной. Он заранее предполагал, что в дни экзаменов Сюй Наньхэн может почувствовать недомогание, поэтому ещё пару дней назад поменялся сменами.

Мясо в супе ещё не разварилось. Фан Шию, находясь на кухне, написал своему отцу в WeChat, что готовит, и спросил, не отнести ли ему немного в больницу на обед.

Учитель Гу ответил, что не нужно, и сообщил, что Чжоггу сегодня утром привезли в больницу — из-за реакции отторжения у неё не спадает высокая температура. Но уточнил, что ничего серьёзного.

— Что случилось? — Сюй Наньхэн, придерживая поясницу, приковылял на кухню. — Почему у тебя такое лицо?

Фан Шию промычал:

— А, Чжоггу сегодня положили в больницу. Высокая температура.

— Что? — Сюй Наньхэн забеспокоился. — Но тогда же говорили, что восстановление идёт хорошо.

— Угу, — кивнул Фан Шию. — Но это всё же пересадка сердца. В течение пяти лет может возникать реакция отторжения разной степени тяжести, потому что иммунная система организма считает этот орган чужеродным и атакует незнакомое ей сердце.

Сюй Наньхэн задумался:

— Скажи Чодрон, пусть навещает её, когда нет занятий.

— Хорошо, — согласился Фан Шию.

В своё время Чжогге и правда невероятно повезло: при стечении редчайших обстоятельств для неё нашлось совместимое донорское сердце. После трансплантации её какое-то время наблюдали в отделении реанимации, а затем успешно перевели в обычную палату.

Сюй Наньхэн думал, что на этом всё и закончится. Пусть и учитель Гу, и Фан Шию предупредили о вероятности выживания после трансплантации, по крайней мере, Сюй Наньхэн надеялся, что девочка сможет прожить несколько счастливых лет. Он никак не ожидал, что реакция отторжения будет продолжаться так долго.

Вечером Чодрон после занятий отправилась в больницу. К счастью, через несколько часов температура у Чжогги нормализовалась. Фан Шию проводил Чодрон до станции метро, а вечером встретился с Сюй Наньхэном в ресторане хунаньской кухни.

Заказав блюда, Сюй Наньхэн внезапно вспомнил владельца закусочной в том уезде. Рука, державшая палочки, на мгновение замерла. В ресторане то и дело кто-нибудь начинал с шумом втягивать воздух, обжигаясь остротой. Капли воды соскальзывали со стеклянных бутылок охлаждённых напитков, оставляя на столе влажные пятна.

И вот, среди гомона голосов, звонких тостов и оживлённых бесед в ресторане хунаньской кухни, Сюй Наньхэн отложил палочки. Фан Шию с недоумением посмотрел на него:

— Что случилось? Не хочешь есть? Плохо себя чувствуешь?

В обычное время Сюй Наньхэн мог бы подшутить, сказав, что аппетит пропал, и, дразня его, пошутить, что забеременел. Но на этот раз Сюй Наньхэн совершенно серьёзно положил палочки на подставку, поджал губы и произнёс:

— Ю-гэ.

Когда он звал его «Ю-гэ», это означало одно из двух: либо страсть в постели достигла пика, либо он собирался сказать о чём-то важном.

— Пожалуйста, говори. — Фан Шию тоже положил палочки.

— Я хочу... — Сюй Наньхэн замолчал, словно колеблясь, но всё же произнёс: — У тебя есть в ближайшее время отпуск? Я хочу поехать с тобой в Тибет на машине.

Три с половиной тысячи километров туда и обратно — это как минимум десять дней отпуска. Заместителю главного врача выкроить десять дней... Что ж, разве есть на свете что-то, с чем не справился бы доктор Фан?

Фан Шию всегда был рациональным, как старший из них двоих. Но, вне всякого сомнения, когда рациональный человек сходит с ума, он делает это намного эффектнее.

— Хорошо, — помолчав пару секунд, Фан Шию кивнул. Затем он поднял стакан с напитком и сделал большой глоток. Прохладный апельсиновый сок скользнул по горлу, напоминая ему о необходимости трезво мыслить.

Немного успокоившись, Фан Шию повторил:

— Хорошо. Без проблем.

Уже пять лет было так — казалось, доктор Фан способен решить любую проблему.

Сюй Наньхэн смотрел на него:

— Уверен, что отпуск есть? Если нет... не заставляй себя. Можно и на самолёте.

— Всё в порядке, — уголки губ Фан Шию приподнялись в улыбке. — И ты не переживай. Я же уже говорил тебе: не взвешивай и не измеряй всё в отношениях. Если ты не устанешь, то мне-то уж точно не будет в тягость.

Вот опять он попал в самое слабое место учителя Сюя. На самом деле, за столько лет вместе Сюй Наньхэн действительно часто не мог избавиться от своих замашек молодого господина. Порой он даже приносил домой раздражение из школы. Однажды он с грохотом захлопнул дверь, потому что Фан Шию не сразу ответил, куда положил ключи от машины.

Потом Сюй Наньхэн искренне извинился и задумался над своим поведением. Ему казалось, что за эти пять с лишним лет отношений именно Фан Шию проявлял больше терпения.

Школа действительно место, где легко накапливается раздражение, а уж больница — и подавно. Или, можно сказать, что на любой работе мало кто чувствует себя по-настоящему комфортно. После того случая у Сюй Наньхэна иногда возникала мысль, что он, возможно, не слишком хорош как партнёр в этих отношениях.

И вот сегодня Фан Шию снова напомнил ему: не взвешивай отношения на весах. Он сказал, что готов быть терпимым, и что чувствует, как и Сюй Наньхэн проявляет терпение по отношению к нему.

Фан Шию очень занят. Когда операции шли одна за другой, да ещё в ночную смену, он мог провести в больнице двое-трое суток подряд, а сообщения в WeChat скапливались как на доске объявлений, и он разбирал их все разом, когда выдавалась передышка. Однажды он даже ответил Сюй Наньхэну «Принято», и лишь через три минуты спохватился и добавил: «Принято, дорогой».

Вообще-то даже самому Фан Шию казалось, что он уделяет Сюй Наньхэну слишком мало времени, и с этим ничего нельзя было поделать. Особенно после повышения до заместителя главного врача, когда добавились командировки, которые почему-то всегда выпадали на выходные или отпуск, а по возвращении снова начиналась бесконечная череда смен.

— Когда выезжаем? На чьей машине? — Фан Шию положил ему в миску кусочек пекинской капусты с чесноком.

— Как скажешь. У меня ещё летние каникулы, ты сначала оформи отпуск, — ответил Сюй Наньхэн.

В большой больнице и врачей много, поменяться сменами несложно. Десять дней — Фан Шию забрал годовой отпуск, прибавил выходные, ещё с коллегами поменялся, и всё равно не хватало одного дня.

По графику на следующий день после возвращения из Тибета у него стояла утренняя амбулаторная смена. Для этой смены нужно было оставить один день про запас, ведь никто не мог гарантировать, что дорога обратно пройдёт без пробок и непредвиденных обстоятельств.

И вот этот последний день Фан Шию выпросил у учителя Гу. Преимущество работы с родным отцом в одном отделении.

В общем, всё устроилось. И в следующий понедельник утром многим пациентам, заплатившим 22 юаня за приём, предстояло увидеть специалиста за 300 юаней.

На этот раз они снова поехали на G63 Сюй Наньхэна. Пять лет назад, после поездки в Тибет, этот бедолага вернулся весь в шрамах, и сумма за ремонт и обслуживание чуть не вынудила учителя Сюя открыть нелегальный бизнес. Но даже так, поскольку именно с этой машины началась их история, они снова выбрали её.

Фан Шию заполнил в больнице заявление на отпуск, выполнил последнюю операцию, вымыл руки и переоделся.

Молодому и видному заместителю главного врача в тридцать четыре года неизбежно начинали предлагать познакомиться с кем-нибудь. Хотя Фан Шию уже много раз повторял «У меня есть пара», никто так и не видел её вживую, поэтому все считали это отговоркой.

На этот раз кто-то снова подошёл с расспросами:

— Доктор Фан, куда собрались в такой долгий отпуск?

— С парой на машине, — ответил Фан Шию.

— Ого, — тот попытался выяснить. — Правда? Эй, да не прикрываетесь ли вы? В тот день, когда вас не было, заместитель главврача говорил, что хотел бы познакомить вас со своей племянницей. Она только что получила магистерскую степень.

Фан Шию опешил. Он как раз собирал сумку, сунул внутрь зарядное устройство и сказал:

— Не надо. Я и правда не одинок.

Сказав это, он, хоть и нехотя, добавил:

— Доктор Ян из желчнопузырного отделения подтвердит.

Только тогда собеседник поверил процентов на семьдесят-восемьдесят.

Вообще-то Сюй Наньхэн всегда был против того, чтобы Фан Шию раскрывал свою сексуальную ориентацию в больнице. Он не хотел, чтобы у того возникли лишние проблемы.

Собрав вещи, Фан Шию вышел из больницы уже в половине девятого. G63 Сюй Наньхэна ждала на больничной парковке. Сегодня они планировали за четыре часа доехать до Датуна, переночевать там, а на следующий день выехать на пекинско-тибетское шоссе и двигаться на запад.

Зная, что у Фан Шию не успел поужинать, Сюй Наньхэн купил ему бургер. В подстаканниках стояли кофе и кола.

Фан Шию положил сумку на заднее сиденье, пристегнул ремень безопасности и сказал:

— Последнюю смену выпросил подменить учителя Гу.

— Ого, — нарочито преувеличенно воскликнул Сюй Наньхэн. — Так вот ты как, притесняешь старших! Заместитель угнетает главного врача! Вот это профессиональный рост!

Фан Шию, разворачивая половину бургера, сказал:

— Наныл. Он согласился подменить меня, только когда я тебя упомянул.

— Ну что ж, отлично. Проставимся перед ним, как вернёмся, — Сюй Наньхэн завёл двигатель.

Фан Шию откусил бургер и усмехнулся:

— Только не это. Вы оба плохо пьёте, придётся потом мне двоих откачивать.

Сюй Наньхэн бросил на него косой взгляд:

— Зато ты пьёшь хорошо. Вот моего деда ты как-то угостил так, что ночью он встал, обнял котов и начал им цитировать Ли Бо. Коты всю ночь слушали и так ничего и не поняли. А на следующий день дед ещё не протрезвел и собрался экзаменовать их. Коты смотрели на него так, будто говорили: «Да выучили мы, выучили! Зачем экзамен? Ты что, нам не доверяешь?»

Фан Шию рассмеялся.

— Поехали, поехали.

Мерседес выехал из гаража в июньский вечер, выбрался из переулка на улицу Дунъаньмэнь и свернул на улицу Бэйхэян.

Пять лет назад учитель Сюй именно по этой дороге мчал в Тибет и на трассе 109 подобрал по пути доктора Фана.

На этот раз доктор Фан сел в эту машину на три тысячи километров раньше. Откинувшись на спинку сиденья, он повернулся к Сюй Наньхэну и вдруг спросил:

— Учитель Сюй, а сколько с меня за этот раз возьмёшь?

Сюй Наньхэн усмехнулся и перехватил руль правой рукой:

— Возьму с тебя всю оставшуюся жизнь.

— Договорились, учитель Сюй, — Фан Шию смотрел на его профиль. — Не смей отказываться от своих слов.

— Да, договорились.

http://bllate.org/book/12537/1329026