Готовый перевод Eventide Stars Over Southern Tibet / Вечерние звёзды над Южным Тибетом [❤️]: Глава 53.

В день объявления результатов экзаменов все учителя аффилированной* средней школы собрались на общее собрание.

*Школа, входящая в образовательный кластер и имеющая связь в финансовом или управленческом плане с более крупной организацией или учебным заведением, например, вузом.

Цикады трещали так, что у Сюй Наньхэна звенело в ушах. На нём была рубашка с длинным рукавом, брюки от костюма, без галстука. По сравнению с жарой его больше мучила тревога, внутри всё кипело, словно на раскалённом масле. В конференц-зале административного корпуса учителя старших классов разместились в первых рядах, Сюй Наньхэн нашёл свободное место и сел.

— Чёрт возьми, вы гляньте в группу! — воскликнул кто-то из учителей. — В Цзянсу в этом году больше тридцати тысяч человек набрали выше шестисот баллов!

— Ох ты ж…

— Не зря же Цзянсу… — все вздыхали.

Ещё кто-то спросил:

— А Хэнань? Результаты Хэнаня уже вышли?

Вскоре заведующий старшими классами учитель Ци влетел, чуть ли не бегом, с ноутбуком в руках, сразу же прицепил микрофон к воротнику и дважды сказал «алло-алло», проверяя, подключился ли звук.

Все тут же замолчали.

— Так-так, я вывожу на экран, то, что больше всего волнует нас, учителей выпускных классов, — подведение итогов.

Вскоре на большом экране открылась огромная таблица с рейтингами баллов всех абитуриентов школы. Все уставились как заворожённые. Учитель Дай, увидев результат старосты своего класса, тяжело вздохнула, откинулась на спинку стула и рассмеялась.

Теперь она сможет наконец выспаться. После собрания все разойдутся по своим классам: сегодня во второй половине дня ученики вернутся в школу, классным руководителям нужно будет поговорить о заполнении заявлений на поступление, раздать справочные материалы и рекламные листовки лекций вузов. Сюй Наньхэн поддерживал порядок в последнем ряду. Несколько парней с задних парт сдали плохо, обычно они вели себя нагло и беспечно, но сейчас, когда пришло время, судорожно листали справочники со сплошной тревогой в глазах.

Повторить год или поступить в обычный вуз и потом сдавать на магистратуру, а может, сразу выйти на работу. Когда учитель Дай закончила говорить с кафедры, она вдруг посмотрела на Сюй Наньхэна:

— Пусть учитель Сюй тоже скажет пару слов?

Сюй Наньхэн тут же выпрямился и улыбнулся:

— А, я?

Учитель Дай очень непринуждённо ответила:

— Да, скажи что-нибудь, как хочешь.

За эти три года Сюй Наньхэн в классе сформировал образ строгого, почти не улыбающегося педагога, воплощение авторитета. Сегодня же впервые его черты лица смягчились, и весь класс дружно повернулся к нему.

— Э-э, ладно, — Сюй Наньхэн поправил воротник рубашки, шагнул из последнего ряда к кафедре и наконец встал за неё.

Он сделал вдох, обвёл зал взглядом и сказал:

— Сначала поздравляю вас всех. Вы упорно учились до сегодняшнего дня и наконец поставили точку в одном из жизненных этапов. Когда «мечты» и «будущее», о которых мы писали в сочинениях, действительно оказываются перед нами, кто-то инстинктивно хочет убежать — это нормально. Страх перед неизвестным — врождённая черта нашего вида. Поэтому…

Сюй Наньхэн сначала хотел сказать что-то вроде «будьте смелыми» или «не сдавайтесь», но передумал:

— Поэтому ничего страшного. Поступать в университет, повторить год или пойти работать, главное делать всё от души и не оставлять сожалений.

В конце Сюй Наньхэн добавил:

— В общем, поздравляю вас. В любом случае гаокао закончился — это абсолютно повод для радости.

Через три дня начались экзамены по программе «Сильное основание» Пекинского университета.

Дасам Чодрон впервые села в самолёт. Билет ей купили Фан Шию и Сюй Наньхэн. Родные всучили ей кучу местных продуктов, но больше половины нельзя было пронести на борт, и родственники, провожавшие её в аэропорт, забрали их обратно.

Дасам Чодрон вылетела из аэропорта Гонгар. Турбулентность на рейсах из Лхасы обычное дело: высота более четырёх тысяч метров над уровнем моря, снежные горы и ледники обрекают верхние слои атмосферы на постоянные завихрения.

В самолёте Чодрон казалось, будто она — содержимое сковороды, которую яростно трясут. Она никогда раньше не летала, была в шоке, но не осмелилась спросить у соседа: а вдруг самолёты всегда так летают.

Но Чодрон всё равно испугалась, как на американских горках.

Наконец, после долгого полёта они приземлились в Пекине. Чодрон вместе с остальными пассажирами вышла из самолёта. Ещё в салоне стюардессы по громкой связи предупреждали, что после спуска с высокогорья на равнину может появиться кислородное опьянение. Чодрон впервые в жизни покинула Тибет.

— О, вон там, — Фан Шию хлопнул Сюй Наньхэна по плечу. — Кажется, это она.

Сюй Наньхэн прищурился. Этот народный учитель наконец-то в свои тридцать обзавёлся близорукостью:

— Да-да, позови её.

— Чодрон! — крикнул Фан Шию.

За несколько лет Дасам Чодрон превратилась в настоящую взрослую девушку. Она обернулась на голос, рассмеялась и замахала рукой:

— Доктор Фан! Учитель Сюй!

Летний пекинский воздух раскалился, словно в огромной духовке. Чодрон сидела на заднем сиденье машины и всю дорогу смотрела в окно.

Фан Шию вёл машину, Сюй Наньхэн жевал вяленое мясо яка, которое привезла Чодрон.

Фан Шию спросил её:

— Самолёт трясло, и что дальше?

— А потом мне стало совсем страшно, я потихоньку начала читать сутры, и тут человек рядом услышал, и вдруг стал бояться ещё больше меня.

Сюй Наньхэн посмеялся, потом вздохнул:

— Давно не ел, чем дольше жуёшь, тем вкуснее.

— Я привезла очень много, огромный пакет, учитель Сюй, вам хватит надолго!

Сюй Наньхэн обернулся:

— Насколько огромный?

Фан Шию, крепко держащий руль:

— … Иногда я правда не понимаю, ты вообще вырос или нет.

В день, когда Чодрон поехала сдавать экзамен в Пекинский университет, учитель Сюй из-за того, что весь день напролёт жевал вяленое мясо яка, заработал себе расстройство височно-нижнечелюстного сустава…

— Ты не мог хоть немного уменьшить свой аппетит… — Фан Шию беспомощно надавил ему по обеим сторонам челюсти. — Открой рот. Шире.

— А… Больно-больно-больно.

Затем раздался «клац», Сюй Наньхэн покачал головой, показывая, что больше не может открыть.

— Ничего, не серьёзно, через пару дней пройдёт, — заключил Фан Шию.

Эти несколько дней Чодрон жила в их сыхэюане: комнат много, до метро близко. И в эти же дни в сыхэюане жила двоюродная сестра Фан Шию — Тан Чжиюань.

Тан Чжиюань поселилась в сыхэюане по чистой случайности. Последние два года старшая тётя и старший дядя работали на стройке в другом городе, Тан Цзяюань считал, что дом слишком далеко от работы, вставать приходилось очень рано, поэтому жил в общежитии при учреждении, а дома оставалась одна Тан Чжиюань. В результате в их районе завелись воры: к ней в квартиру не полезли, но на двери оставили много меток.

После этого она точно не могла жить одна. Сначала Тан Цзяюань решил вернуться и пожить с сестрой, и как раз в этот момент разговор услышал Сюй Наньхэн. В начале этого года Тан Чжиюань нанялась лектором в обычный пекинский вуз, но учительское общежитие пока не освободилось, оставалось всего два-три месяца. Сюй Наньхэн с семьёй радушно пригласили Тан Чжиюань пожить у них.

Когда поселилась и Чодрон, в сыхэюане стало ещё оживлённее. Узнав, что Чодрон подала заявление в Пекинский университет по программе «Сильные основы» на химфак, Тан Чжиюань схватила её и болтала с утра до ночи.

После вступительного экзамена Тан Чжиюань сразу перенесла билет Чодрон на три дня позже и все три дня водила её по Пекину.

Поэтому три вечера подряд, когда Сюй Наньхэн возвращался в сыхэюань, Чодрон дома не заставал.

— Я правда… ай...— Челюсть Сюй Наньхэна ещё не восстановилась, иногда болела и щёлкала не только при широком открытии рта, но и при одном коварном положении.

Фан Шию прислонился к стене и давился от смеха:

— Ты бы вёл себя эти дни поспокойнее.

— Ты смеёшься! — Сюй Наньхэн посмотрел на него с укором. — У тебя не осталось ни капли симпатии ко мне...

Чодрон дома не оказалось, поэтому Фан Шию пошёл с ним подбирать очки. В школе учитель Сюй носил рубашку и брюки, а вне работы одевался очень просто и удобно.

В оптике продавщица решила, что он студент, которого старший брат привёл за очками. После проверки зрения они вместе выбирали оправу: если при входе продавщица думала, что Фан Шию — старший брат, то при выборе оправы она всё поняла.

Они точно не братья.

Фан Шию наклонился, пальцем показал на круглую оправу в витрине и улыбнулся:

— Гарри Поттер.

Сюй Наньхэн показал на овальную рядом:

— А это тогда кто, Шинпачи?*

*Очкарик из Гинтамы.

Фан Шию фыркнул, потом совершенно естественно положил ладонь ему на спину и повёл смотреть другую оправу:

— Эта красивая.

— Я всё-таки учитель, доктор Фан, это слишком вычурно.

Под «вычурным» подразумевалась тонкая серебряная цепочка, стильная и строгая. Учитель Сюй не был человеком холодного типа, но обладал достаточной красотой, чтобы выглядеть холодно и высокомерно, когда молчит.

Лицо тридцатилетнего учителя Сюй всё ещё оставалось нежным, особенно глаза: когда он с Фан Шию, в них появлялось что-то ребяческое. Например, когда он показывал на овальную оправу и говорил «Шинпачи».

В итоге выбрали вообще без оправы, и в них, когда молчал, он выглядел ещё строже и суровее. Поэтому вечером, вернувшись в сыхэюань ужинать, Чодрон взглянула на него и чуть не ахнула от испуга.

— Прям настолько? — Сюй Наньхэн нахмурился, глядя на неё.

Чодрон хихикнула:

— Дет… детская травма.

— Да ладно, ты шутишь, — сказал Сюй Наньхэн.

Доктор Фан припарковался и зашёл во двор следом, а едва переступив порог, сразу выдал:

— Тигр, ты больше не можешь толстеть, полоски растянутся!

— Живёт сейчас так, что троих трудяг до смерти разозлит, — Сюй Наньхэн вышел из главного зала, зажав сигарету зубами. — Вчера они с Пухляшом умяли три цзиня лосося, а вечером, когда бабушка вернулась, оба начали изображать голодных сирот, и вытоговали ещё две пачки кошачьих палочек!

Фан Шию покачал головой, присел и демонстративно с трудом поднял Тигра:

— Ого, какой тяжёлый котик!

Пухляш тут же прибежал с грозным видом и серьёзно мяукнул на Фан Шию — «не смей обижать моего младшего брата!»

Сюй Наньхэн подошёл, смеясь:

— Быстро опусти Его Величество, где твои манеры.

Фан Шию поставил Тигра на пол, не спрашивая, вытащил из кармана зажигалку. Они уже дошли до такого уровня взаимопонимания, что даже взгляда не требовалось.

Но в следующую секунду выскочила Чодрон:

— Учитель Сюй, доктор Фан, пора ужинать!

В этот момент в Сюй Наньхэне мгновенно проснулся народный учитель, который ни за что не закурит при учениках: чистый рефлекс, и он тут же отвернулся и убрал руку с сигаретой назад. Фан Шию, будто натренированный, перехватил сигарету.

Сюй Наньхэн отозвался:

— Да-да, сейчас идём.

Потом обернулся к Фан Шию. Тот держал сигарету:

— Курить будешь?

— Не буду, — Сюй Наньхэн поправил очки.

После того как учитель Сюй стал носить очки, он, сам того не зная, задевал какую-то душевную струну доктора Фана: иногда обычное движение, такое, как поправить или снять очки, могло довести его до исступления. Сюй Наньхэн дразнил его: «Оказывается, у тебя ещё и на такое фетиш?»

В сентябре начался учебный год, Сюй Наньхэн снова взял старший класс.

Преподаватель математики, который раньше вёл этот класс, отказался из-за состояния здоровья. Результаты экзаменов подтвердили педагогические способности учителя Сюя, и в этом году его снова поставили учить старшеклассников.

Единственное хорошее в старших классах — летние каникулы начинаются рано.

В этом году Дасам Чодрон поступила на факультет химии Пекинского университета по программе «Сильные основы». Чодрон растерянно смотрела на буклет для первокурсников, стопку учебников по специальности и руководства по предметам от старшекурсников.

Хорошо ещё, что Тан Чжиюань, много лет занимавшаяся научной работой, сильно ей помогла.

В один обычный сентябрьский выходной Дасам Чодрон тихонько встала в общежитии и пошла на подработку в кофейню.

Когда она сказала, что хочет немного подрабатывать, Тан Чжиюань нашла ей кафе всего в нескольких станциях на метро.

Как раз то самое кафе, куда часто заходил Сюй Наньхэн: по утрам, когда не нужно следить за утренним чтением, он выходил на одну станцию раньше, покупал кофе и неспешно прогуливался до школы.

Сегодня утром у Чодрон вообще-то не было смены, но коллега попросила поменяться.

Поэтому…

Сюй Наньхэн:

— Большой холодный американо, побольше льда, спасибо.

Чодрон:

— Доктор Фан запретил вам пить холодное, забыли?

— А?! — Сюй Наньхэн смотрел в телефон, поднял голову. — Ты почему сегодня утром работаешь?

Чодрон моргнула:

— Вы недавно ангиной переболели, доктор Фан специально сварил вам грушевый суп. Вы его с собой не взяли?

— … — Сюй Наньхэн услышал, как стоящий рядом клиент не сдержал смешок, нахмурился: — Тише говори!

Чодрон с предельной искренностью продолжала уговаривать:

— Доктор Фан специально меня предупредил: если увижу, что вы заказываете кофе со льдом — ни в коем случае не делать холодным. Лучше возьмите горячий американо.

Сюй Наньхэн:

— …

http://bllate.org/book/12537/1329025