Готовый перевод Eventide Stars Over Southern Tibet / Вечерние звёзды над Южным Тибетом [❤️]: Глава 47.

Время текло с пугающей скоростью. Год пролетел, как бежит вода из неисправного крана: льётся безудержно, остановить невозможно, лишь сердце сжимается от досады.

Многие замечают, как после двадцати пяти лет мир начинает нестись всё быстрее, и Сюй Наньхэн разделял это чувство. Казалось, будто недели начали сменять друг друга, не оставляя пауз. То и дело выходило, что понедельничный педсовет только завершился, а уже наступал следующий.

Октябрь, забравший семь праздничных дней, стремительно уступил место ноябрю. Ученики старших классов с энтузиазмом готовились к осенним спортивным соревнованиям. Выйдя после урока с тестами и учебниками, Сюй Наньхэн столкнулся в коридоре с Су Юй из соседнего 14-го класса, у которой также только что закончилось занятие.

Учитель Су улыбнулась:

—Мой класс как раз обсуждал, что в вашей параллели несколько юношей под метр восемьдесят. Прыжки в высоту или в длину?

Сюй Наньхэн на мгновение задумался:

—А, записывают на соревнования? Я только что отчитал их , наверное, начнут выкрикивать фамилии, когда я подальше отойду.

Су Юй одобрительно кивнула.

На большой перемене отменили зарядку, предоставив классам время записаться. Преподавателям тоже предстояло соревноваться, и кандидатуру Сюй Наньхэна Дай Цзимянь уже успела поставить на трёхкилометровый забег от своего класса. Когда классный руководитель 15-го класса учитель Сан спохватился, Дай Цзимянь с хитрой улыбкой вручила ему пачку печенья со словами: «В знак нашей волонтёрской дружбы!»

Преподавательский состав школы в основном пребывал в чахлом состоянии: одни страдали от проблем с поясницей, другие жаловались на суставы, а годы сидячей работы и недостаток движения делали трёхкилометровую дистанцию практически непосильной задачей. Мужской забег традиционно ложился на плечи молодых педагогов, так что Сюй Наньхэну избежать участи не удалось.

В учительской он вздохнул, сделал глоток кофе, купленного утром, и с наслаждением ощутил знакомый горьковатый вкус. В это время Дай Цзимянь вернулась с урока и бросила на него исполненный глубокого удовлетворения взгляд.

Учитель Чжао из соседнего кабинета, став свидетельницей этой сцены, с лёгкой иронией заметила:

—Вам бы всегда так оперативно реагировать. А наших мужчин-педагогов хоть списывай! У одного гипертония, у другого печень шалит.

Дай Цзимянь лишь отмахнулась, удобно устроившись в кресле:

—Просто удачно сложилось. Мы же с ним ещё с прошлогодней волонтёрской программы на связи.

В первый год работы в школе Сюй Наньхэн производил впечатление замкнутого и не особенно общительного сотрудника. Он сознательно держал дистанцию с коллегами, не стремился обмениваться контактами, да и в мессенджере поставил запрет добавления в друзья.

Дело было не в непонимании неписаных правил, выросший в предпринимательской семье, он прекрасно осознавал важность подобных мелочей. Просто такие игры его не интересовали.

Единственной родственной душой оказался Тань Си, приехавший в Пекин из Даляншаньских гор. Первое время тот робел в новом коллективе, но рядом оказался Сюй Наньхэн с его принципиальной нейтральностью, что придавало уверенности. Так и завязалась их дружба.

Если Сюй Наньхэн сознательно избегал угодливости, то Тань Си просто сохранял природную душевную чистоту, свойственную горцу.

После педсовета они встретились взглядами и не могли сдержать улыбок.

Причина оказалась проста: классный руководитель записал Тань Си на тот же трёхкилометровый забег. Помимо учебных вопросов, на совещании обсуждали предстоящие спортивные мероприятия.

Соревнования должны были пройти в пятницу и субботу. Спускаясь по лестнице из учительской, Тань Си пошёл рядом с Сюй Наньхэном:

—Что ж, померимся силами, учитель Сюй.

Сюй Наньхэн переложил планшет в другую руку и похлопал коллегу по плечу:

—Год назад я бы, наверное, молил о пощаде. Но теперь я уже не тот, что прежде! Даже на четырёхтысячной высоте могу запросто взбираться по горным тропам.

Тань Си бросил на него многозначительный взгляд:

—А ты вряд ли представляешь, сколько вёрст я за праздники находил с вязанками дров для двоюродного деда.

Сюй Наньхэн невольно скривился:

—Что ж, тут тебе нет равных.

Вернувшись вечером, Сюй Наньхэн застал Фан Шию уже дома. Тот, судя по всему, тоже только переступил порог, даже не снял ещё наручные часы. Услышав скрип двери, он стремительно подбежал к прихожей с цветочной лейкой в руках, сияя от радости:

—Наш бамбук счастья и хлорофитум всё ещё зелёные!

— Неужели? — Сюй Наньхэн расставлял обувь. — Замечательно! Видно, они понимают, в чьи руки попали, и стараются из последних сил.

С цветами у них действительно не складывалось. Бабушка даже хотела подарить им свой превосходный экземпляр орхидеи, но родители Сюй Наньхэна дружно воспротивились.

—Не стоит, — отговаривали они старушку, — эта орхидея в их доме не продержится и двух недель.

И немудрено: один — врач с чередой дневных, ночных и суточных дежурств, другой — учитель старших классов, пропадающий на утренних самоподготовках и вечерних занятиях. Разве что если бы орхидея сама могла пить воду через соломинку.

Сюй Наньхэн подошёл к бамбуку счастья, окинул его критическим взглядом, хотя в принципе не разбирался, как должен выглядеть здоровый цветок. Прямо как с той кинзой, что Фан Шию выращивал на кухне в уездном городке: он её тогда даже и не опознал. При воспоминании о том постыдном случае он спросил:

—А та кинза, что ты в Тибете растил?

Фан Шию, выливая остатки воды из лейки в раковину, ответил:

—Отдал в столовую уездной больницы.

— Ааа... — кивнул Сюй Наньхэн.

— А ты мне ещё не возместил, — Фан Шию подошёл к нему вплотную. — Выдрал целый корешок, который я с таким трудом вырастил.

Уголки губ Сюй Наньхэна поползли вверх:

—Доктор Фан.

— Ась, учитель Сюй.

— На этой неделе можешь забыть о сексе.

Выражение лица Фан Шию мгновенно переменилось:

—Почему? Что я сделал не так?

— Дело не в тебе, — Сюй Наньхэн теребил в пальцах листок бамбука. — Учитель Дай записала меня на трёхкилометровый забег. Школьные соревнования, учительская группа. Мне на этой неделе нужно тренировать выносливость.

Фан Шию уныло уставился на него:

—Ладно...

Трёхкилометровая дистанция не казалась Сюй Наньхэну чересчур сложной. Учитель Сюй вообще был склонен к уверенности в себе, ведь с детства его учили, что неудачи не страшны, а успех никогда не становится главным цветом в палитре жизни.

К тому же Сюй Наньхэн умел себя щадить: если не сможет пробежать три километра, то сойдёт с дистанции, главное стараться, нечего ради каких-то соревнований здоровье убивать.

Но хоть так он говорил, и так думал, приложить усилия всё равно необходимо.

И вот на следующее утро, в пять тридцать, учитель Сюй и доктор Фан вместе спустились вниз. В неспешно просыпающемся рассвете они медленно бежали по двору. Фан Шию привык тренироваться. Некоторые операции длились по десять с лишним часов, так что физическую форму следовало поддерживать на должном уровне. А вот Сюй Наньхэну пришлось туго: с возвращения из Тибета и до сегодняшнего дня он пребывал в состоянии почти что восстановительного покоя. То есть двигался по минимуму, разве что плавал для расслабления плеч и шеи.

Их жилой комплекс был не очень большим, но после одного круга Сюй Наньхэн уже стоял, упираясь ладонями в колени и дыша с таким хрипом, словно пытался накачать спускающий воздушный шар. Фан Шию наклонился, похлопал его по спине:

—Не торопись. Давай, вдыхай медленнее.

Ноябрьский пекинский воздух обжигал лёгкие ледяными иглами.

Фан Шию попытался выпрямить его, но тот безвольно обмяк и повис на нём, пробормотав:

—Неужели я до такого состояния дошёл? В Тибете-то я ого-го, таскал огромные мешки с навозом туда-сюда по несколько раз.

Фан Шию, обнимая его, поглаживал по спине:

—Расслабился ты в столице, учитель Сюй. На сегодня хватит. Сколько у тебя уроков?

— Четыре, — ответил Сюй Наньхэн. — Сегодня вечером самоподготовку ведёт учитель Дай, значит, после обеда можно ещё пробежаться.

— Хорошо, — согласился Фан Шию. — У меня после обеда операция, как закончу, сразу вернусь.

Физическая активность простимулировала выброс дофамина в мозге, и хотя он говорил «забудь на неделю», на деле всё произошло как обычно. Да и вообще занятия любовью не слишком влияют на тренировки. В один момент у Сюй Наньхэна с подростковой пафосностью мелькнула мысль: «Кажется, это тело уже адаптировалось».

На пятницу, день соревнований, у Фан Шию как раз выпало суточное дежурство. Учительская группа бежала в субботу утром, и Сюй Наньхэн сказал ему не приезжать. В семь утра после дежурства лучше поехать домой, помыться и лечь спать.

Но доктор Фан был крепким малым. В семь утра он вышел из больницы, поймал такси, дома помылся, побрился, переоделся и сразу же поехал в школу. В школе разрешали присутствовать родителям, нужно лишь зарегистрироваться на входе.

Правда, вышла небольшая заминка: в регистрационной форме требовалось указать, в каком классе учился ребёнок. Фан Шию задержался на этом пункте. Охранник уже видел сегодня трёх отцов, не помнивших класс своих детей, и смотрел на Фан Шию с мыслью: «Такой молодой папаша, а память уже подводит».

— Класс не помните? — спросил охранник. — Как зовут ребёнка? В компьютере можно посмотреть.

Фан Шию смутился:

—Нет-нет, я не к ученику. Я друг учителя Сюй Наньхэна.

— А! — кивнул охранник. — Минутку, я позвоню учителю Сюю и уточню.

В старшей школе действовали строгие правила, к посторонним относились внимательно. После звонка охранник разрешил Фан Шию пройти, пояснив, что если идти за другими родителями, то выйдешь к спортивной площадке.

Поскольку в субботу утром соревновались учителя, родителей пришло немного, но всё же несколько человек явились, как и Фан Шию, поболеть за преподавателей. Поначалу он слегка нервничал, боясь, что его распознают, но когда людей стало больше, успокоился.

Сюй Наньхэн был в своей обычной тренировочной одежде, футболке и спортивных штанах. Телефон он, само собой, не взял, и когда звонил охранник, трубку ему передала учительница Дай. Он и правда не хотел, чтобы Фан Шию приезжал: если пробежит три километра, ещё куда ни шло, а если сойдёт — будет стыдно.

— Блин, я немного нервничаю, учитель Сюй, — разминался рядом Тань Си.

Сюй Наньхэн усмехнулся:

—Главное вовремя сойти с дистанции.

Тань Си: «...»

На соревнованиях среди учителей ученики бушевали куда сильнее. В мужской группе больше всех выделялся Сюй Наньхэн, красавец, со спортивной фигурой, вот только слишком суровый.

Прозвучал выстрел стартового пистолета, и трибуны взорвались криками ликования, особенно от 15-го и 11-го классов. Сегодня учитель Сюй представлял 15-й, но он же преподавал и 11-му, так что оба класса орали: «Учитель Сюй, давай!». Су Юй подошла и села на свободное место рядом с Дай Цзимянь.

Шесть учителей рванули вперёд. Су Юй закинула ногу на ногу и произнесла:

—Божечки, даже учителя Чжу в его-то годах впихнули в трёхкилометровку, кто ж так бесчеловечно поступает?

— Учитель Сан его и записал, — скривилась Дай Цзимянь. — Учитель Сан действует безжалостно.

Су Юй изумлённо всплеснула руками:

— Самые молодые тут разве не учителя Сюй и Тань? Кажется, учитель Тань должен быть покрепче.

Дай Цзимянь покачала головой:

— Не факт.

— М-м? Думаешь, учитель Сюй бегает лучше?

— Думаю, они оба безнадёжны.

— ...

Поводом для такого вывода послужило то, что к третьему кругу Сюй Наньхэна и Тань Си уже почти на круг обогнал классный руководитель из 4-го класса, те двое бежали немногим быстрее пешехода.

Фан Шию на прошлой неделе учил его: пробеги отрезок, потом пройдись, передохни, не нужно ждать, пока полностью выбьешься из сил. Для обычного человека пробежать три километра просто вопрос выдержки, а выносливость требует равномерного распределения сил.

Дай Цзимянь привыкла, что обычно доходят пешком уже в самом конце, когда больше не могут бежать, но почему учитель Сюй и учитель Тань начали идти уже на середине дистанции? Она нахмурилась, но Су Юй воскликнула:

— Эй-эй, снова побежали!

В этот момент Сюй Наньхэн держался уже из последних сил. На последнем круге тот энергичный классный руководитель из 4-го класса уже лежал, распластавшись на траве, а ещё один учитель и вовсе сошёл с дистанции.

Врачи школьного медпункта дежурили вокруг дорожки. Пробегая мимо, Сюй Наньхэн заметил несколько белых халатов и подумал: «По крайней мере, если что-то случится, на трибунах есть ещё и кардиохирург».

На последних полукруге Сюй Наньхэну стало уже совсем тяжело. В голове начали непроизвольно всплывать обрывки мыслей:

«Математика — это формальная наука. Математика абстрактна, логична, универсальна... Математические задачи определяются человеком... Математика и философия — единство противоположностей...»

Затем эти абстрактные математические образы, словно фотоплёнка, стали вытягиваться, становясь всё длиннее, взмывать в воздух и исчезать.

Из-за бега его поле зрения колебалось, как объектив без стабилизатора. Мозг продолжал выкидывать обрывки. Он садится за руль, выезжает из Пекина на скоростное шоссе, Цзинцзанское шоссе, едет весь путь до Лхасы.

Окутанная густым туманом трасса 109, ночное небо, расплывающееся, как тушь, усыпанное сверкающими, словно крупинки алмазов, звёздами. Желтовато-оранжевое пламя костра. И Фан Шию.

Финиш приближался, но почему-то казался всё дальше. Сознание Сюй Наньхэна уже помутилось. Перед глазами мелькали и накладывались друг на друга образы, словно в игре, когда из-за задержки загрузки возникают баги наложений:

финишная ленточка,

тибетские облака,

финишная ленточка,

Гималаи,

финишная ленточка,

молитвенные флаги на склоне монастыря.

Затем кто-то на трибуне взял микрофон, и у него зазвенело в ушах —

«...Учитель Сюй Наньхэн, представляющий 15-й класс первого курса...»

«...среди преподавателей... трёхкилометровый... первое место!»

«Поздрав...»

Он медленно остановился и поднял голову. День ясный, но облака плывут где-то далеко. Он вспомнил, как близки были облака в Южном Тибете, словно касались его козырька.

Тот ветер несёл с собой запах снежных вершин и серого камня, степь, что, казалось, не имела конца, вой волка вдали, стервятников над головой.

— Учитель Сюй. — Ветер донёс эти два слова, и Сюй Наньхэн уже не мог определить, далеко они или близко.

Но по привычке отозвался:

— Да, доктор Фан.

И, пошатнувшись вперёд, оказался в чьих-то объятиях.

К нему подошли люди с поздравлениями, школьный врач обходил всех учителей, пробежавших три километра, и спрашивал, как они себя чувствуют.

Взгляд Сюй Наньхэна наконец сфокусировался. Он увидел доктора Фана прямо перед собой и слабо улыбнулся.

И, без всякой связи с предыдущим, сказал:

— Я хочу обратно в Тибет.

Фан Шию, не задумываясь, кивнул:

— Хорошо.

http://bllate.org/book/12537/1329019