Готовый перевод Eventide Stars Over Southern Tibet / Вечерние звёзды над Южным Тибетом [❤️]: Глава 43.

С глухим стуком чемодан Фан Шию упал, когда они, цепляясь друг за друга, перемещались по комнате. Затем, действуя с полным взаимопониманием, они одной рукой обнимали, а другой стаскивали с себя и друг с друга одежду.

Фан Шию прилетел вечером, поверх футболки на нём была тонкая рубашка в клетку. Поскольку они даже не включили свет, Сюй Наньхэн не видел, за какую именно часть его рубашки он сейчас дёргает. Впрочем, ему было всё равно — он хотел, чтобы это тело стало полностью обнажено, чтобы ничто его не скрывало.

Поэтому, даже когда раздался отчётливый треск ткани, никто не остановился.

Комната оправдывала свою стоимость в пятнадцать тысяч за ночь в Чаояне: матрас достаточно мягкий, но при этом отлично поддерживал, а постельное бельё из качественной ткани источало тонкий, расслабляющий аромат. Пряжки ремней позвякивали, пока они, целуясь, расстёгивали их друг на друге.

Ремень учителя Сюя красивый, дорогого бренда, купленный его матерью с безупречным вкусом. Доктор Фан расстегнул его, вытащил целиком и, придерживая одной рукой оба запястья Сюй Наньхэна, поднял их вверх и обмотал ремнём.

Сюй Наньхэн на секунду замер, затем рассмеялся:

— Всего месяц не виделись, а ты уже так испортился?

Ремень он затянул не сильно. Фан Шию поцеловал его в щёку и сказал:

— Радуйся, что это не верёвка. А то бы я затянул хирургический узел.

Связанные руки лишали Сюй Наньхэна возможности отвечать ему взаимностью. Он, как всегда, не растерялся:

— Раз уж ты так хорошо умеешь контролировать пациентов, может, тебе пойти в ветеринары?

В следующее мгновение учитель Сюй лишился дара речи.

Потому что Фан Шию использовал свой рот.

Затем они вместе пошли в душ. В ванной комнате, отделка которой стоила немалых денег, они помылись, вернулись в спальню и продолжили. Стоя, верхом, лёжа. Комната с ковром из длинного ворса обладала превосходной звукоизоляцией, ни единый звук из неё не просачивался наружу.

Если в Тибете доктор Фан сдерживался, учитывая различные обстоятельства, то здесь, в Пекине, в этой комнате, где можно ни в чём себе не отказывать, да ещё после почти месяца разлуки, он чуть не довёл его до слёз.

Ну, точнее, слёзы действительно выступили, но не от плача.

Щёлк.

Фан Шию включил ночник на прикроватной тумбочке. Комнату озарил мягкий желтоватый свет. Он повернулся на бок, оперся головой на руку и смотрел на него.

Сюй Наньхэн, до этого смотревший в потолок, медленно повернул голову к Фан Шию. Тот включил светильник со своей стороны, и теперь он находился позади него, делая черты лица доктора Фана особенно чёткими в свете лампы.

— Ты смотришь на меня взглядом убийцы, любующимся местом преступления, — заметил Сюй Наньхэн.

Фан Шию рассмеялся:

— Глупости. Я же медик, давал клятву.

Сюй Наньхэн слегка приподнял бровь, откинул одеяло до пояса и, указывая на красные пятна на своём теле, провозгласил:

— Вещественные доказательства.

Фан Шию натянул одеяло обратно:

— Тсс, говори спокойно, зачем одеяло скидывать? Простудишься.

Сюй Наньхэну было тяжело даже дышать:

— Сколько же сил ты сдерживал, когда мы были в уезде?

Фан Шию улыбнулся:

— Прости. Хочешь воды? Не голоден?

Сюй Наньхэн высунул руку из-под одеяла, ладонью накрыл лицо Фан Шию, словно поглаживая нефритовый кувшин эпохи Северная Сун.

Фан Шию тоже понял его жест и, подобно котёнку, потерелся о его руку.

— Хочу чего-нибудь сладкого, — сказал Сюй Наньхэн. — Давай ещё немного полежим, потом выйдем, найдём место, купим молочный чай. И попросим горничную поменять бельё.

Фан Шию кивнул. Ему нравилась такая прямота и раскованность учителя Сюя: тот никогда не смущался содеянному. Не то чтобы в смущении есть что-то плохое, просто у всех разные предпочтения.

Сюй Наньхэн снова закрыл глаза и медленно, с наслаждением выдохнул. Они молча пролежали так минут десять. Просто забросили свои телефоны неизвестно куда и безмолвно наслаждались присутствием друг друга в замкнутом пространстве, дыша одним воздухом.

Наконец Сюй Наньхэн достаточно отдохнул. Его собственная одежда была уже непригодна, но, к счастью, в чемодане Фан Шию нашлась чистая. Хотя на дворе стоял уже август, под утро становилось прохладно, и Фан Шию дал ему ещё и рубашку, чтобы накинуть сверху.

В дорогих отелях горничные дежурят круглосуточно. Они, ничуть не смущаясь, по телефону вызвали уборку номеров. В такое время... не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что здесь произошло нечто жаркое и страстное.

Половина третьего. Ночная жизнь Пекина не так уж и богата. С Чуаньдянем, конечно, не сравнится, но с Цзянсу ещё может потягаться. Фан Шию вспомнил, что в Ванцзине есть заведение с устрицами, но поиск в телефоне показал, что оно закрывается в два.

Город Пекин весьма похож на старика. Не в смысле умудреного старца, а что тот дед, который засыпает на диване под звуки телевизора. Храпит уже, но выключи телевизор, и он проснётся и спросит, зачем выключили, он же слушает. Пекин — вот такой дедушка. Вроде уснул, но на Гунтибэйлу шумят и веселятся. Скажешь, не спит, а «Птичье гнездо» гаснет в половине десятого.

Они оба вздохнули, стоя на тротуаре.

Поднялся лёгкий ветерок. Учитель Сюй скрестил руки на груди, полы его рубашки развевались.

—Неужели в огромном Чаояне не найдётся местечка, где можно перекусить глубокой ночью?

— Дай подумать, — Фан Шию прикусил губу. — Э-э...

— Давай просто найдём палатку с шашлыками, — предложил Сюй Наньхэн, делая шаг и запуская руку в куртку Фан Шию. Он пошарил по карманам и спросил: — А сигареты где?

— Кажется, не брал с собой, — ответил Фан Шию. — Они в той рубашке, что ты порвал.

— Тогда сначала купим сигареты, — заявил Сюй Наньхэн.

Вообще-то Фан Шию, беспокоясь за здоровье учителя, не очень хотел, чтобы после такой бурной ночи он ел шашлыки. Однако через двадцать минут после покупки сигарет они уже сидели в шашлычной.

Учитель Сюй, конечно, был не в лучшей форме, но не настолько же ослабшим. Его «вялость» типична для современных двадцатишестилетних: вечная бессонница и сонливость одновременно, постоянные разговоры о том, что нужно пить больше горячей воды, после которых они тут же достают из холода банку колы.

Но учитель Сюй и правда вовсе не хрупкий. Его физической формы хватило, чтобы в одиночку преодолеть три с половиной тысячи километров до Тибета, он мог ездить верхом, пасти яков, взбираться на горы и работать в поле.

Подали тарелку с шашлыками, и насыщенный аромат приправ мгновенно пробудил волчий голод. Оба только что пережили интенсивную физическую нагрузку, да и вообще имели здоровый аппетит, как двое взрослых мужчины. Они переглянулись, без слов поняли друг друга и молча принялись за еду.

Заказали шашлыки, раков и овощи-гриль. Ели больше часа, а потом, с пустыми взглядами, откинулись на спинки стульев, чувствуя, что жизнь удалась. 4:20 утра. Расплатившись они вышли на улицу, и увидели, что ночь ещё темна, а подняв головы — что в Пекине всё-таки можно разглядеть звёзды.

Фан Шию потёр ему затылок, подтрунивая:

— С шеей всё в порядке?

— Ах~, — Сюй Наньхэн прикрыл глаза. — Да, вот тут~

Фан Шию с улыбкой продолжил массировать.

До восхода оставалось совсем немного. Сюй Наньхэн обернулся к нему:

— Пойдём на подъём флага?

— А почему бы и нет, — согласился Фан Шию.

Когда они вместе, казалось, усталости не существует, да и отель за пятнадцать тысяч за ночь уже не имеет значения. Взявшись за руки на пустынной улице под утро, они поймали такси. Услышав, что они едут на подъём флага, водитель спросил:

— О, в Пекине на отдыхе?

— Только что вернулись, — ответил Сюй Наньхэн. — Год не были.

— А откуда вернулись? — поинтересовался водитель.

— Из Тибета, — сказал Сюй Наньхэн.

Водитель произнёс расхожую в интернете фразу:

— У молодости нет цены, на жёсткой скамье прямиком до Лхасы!

Разве Сюй Наньхэн мог оставить реплику без ответа:

— Верно, 318-ю обязательно проехать целиком, всё на запад, до Лхасы!

Фан Шию рассмеялся рядом.

Тут водитель сообразил:

— Но из Пекина в Лхасу по 318-й же не поедешь.

— А, мы по 109-й ехали, — сказал Сюй Наньхэн. — И по пути ещё пару себе подобрали.

— Вот это здорово! — одобрительно сказал водитель.

В это время на площадь Тяньаньмэнь уже было не пробиться. Летом солнце всходило около пяти утра, а те, кто планировал посмотреть на подъём флага, занимали места ещё в два-три часа ночи. Они остались посмотреть издалека, флагшток видно, и этого уже достаточно.

Ему снова захотелось в Тибет. В приграничных деревнях тоже много национальных флагов. Сюй Наньхэн сделал лёгкий глубокий вдох, глядя на пекинское голубое небо, и подумал: ветер с южнотибетского нагорья, уносящийся на тысячи ли, наверняка долетает и до Пекина.

Вернувшись в отель, Фан Шию начал собирать чемодан. Сюй Наньхэн раздвинул шторы и спросил:

— Ты чего это?

Фан Шию опешил:

— В полдень ведь выезжать?

Сюй Наньхэн улыбнулся: — Я забронировал на три ночи.

Фан Шию: «...»

Последовали три дня и три ночи полнейшего безобразия.

Секс, фильмы, еда в номер.

На четвёртый день доктору Фану пришлось уходить. У учителя Сюя каникулы, а у него нет. Вернулись оставшиеся коллеги из медицинской группы помощи Тибету, те, что ездили на операции в другие уезды. Тогда они взяли машину Фан Шию, а теперь, сменяясь за рулём, доехали обратно до Пекина за два с половиной дня. Фан Шию нужно было забрать автомобиль.

Покидали отель в полдень. Сюй Наньхэн на тротуаре сладко потянулся. Вызванное Фан Шию такси должно было прибыть через две минуты. Сюй Наньхэн не поехал с ним, а решил вернуться на метро.

— Машину надо обслуживать, да? — спросил Сюй Наньхэн.

Фан Шию кивнул:

— Нужен капитальный техосмотр. А у тебя, масло не подъедала после поездки?

— Ты лучше не напоминай, — вздохнул Сюй Наньхэн. — Когда я пригнал её на обслуживание и ремонт, счёт занял три листа.

На лице Фан Шию отразилось сочувствие.

Тогда Сюй Наньхэн добавил:

— И все с двусторонней печатью.

Фан Шию: «...»

— Ах, да, — вспомнил Сюй Наньхэн. — Когда в ближайшие дни будет время, дай знать.

— М-м? — Фан Шию не понял.

— Я хочу возместить твой подарок на день рождения. Но он ещё не готов, нужно подождать несколько дней.

Фан Шию, придерживая чемодан, смотрел на него:

— Надеюсь, ничего ценного? Не траться слишком.

— Нет, — Сюй Наньхэн сдержанно улыбнулся. — Отходы производства.

«...» Фан Шию ничего не мог с ним поделать. К счастью, подъехало такси, и он кивнул: — Что ж, заранее благодарю, учитель Сюй. Я пошёл.

— Иди.

Этот диалог — «я пошёл» и «иди» — они произносили бессчётное количество раз ещё в Тибете. Оба были очень заняты, и характер работы у каждого был непростой, но именно поэтому они относились друг к другу с ещё большим пониманием. Когда такси уехало, Сюй Наньхэн выдохнул и пешком отправился к метро.

Пропадая три дня и три ночи, Сюй Наньхэн едва переступил порог дома, как столкнулся с тётей Шан, которая как раз выходила. Тётя Шан работала у них домработницей уже больше десяти лет. Увидев его, она улыбнулась:

— О, ты вернулся! Я как раз в магазин за овсянкой собралась.

Сюй Наньхэн посторонился, чтобы пропустить её:

— Ага, вернулся. Осторожнее по дороге.

— А? — тётя Шан заглянула за дверь и спросила: — А свою вторую половинку не привёл?

«...»

Сюй Наньхэн запнулся:

— Откуда вы знаете, что я...

— Да тут только годовалый малыш на руках у Фэйфэй не в курсе! Вся семья знает, что ты эти три дня ходил на свидания! — воскликнула тётя Шан.

Ну всё. Сюй Наньхэн почесал затылок и глупо ухмыльнулся:

— Не... не привёл. В следующий раз.

Войдя, он увидел, что бабушка поливает во дворе цветы. Та окинула его взглядом и спросила:

— Один вернулся?

— Ага.

Пухляш у её ног:

— Мяу?

Сюй Наньхэн оскалился на него в ответ: мол, какого чёрта ты мяукаешь, разве тебе положено спрашивать?

Повернув за угол, он столкнулся с дедушкой, который вышел с метлой:

— А где твой муженёк?

Сюй Наньхэн: «...»

Честно говоря, Сюй Наньхэн изначально не ожидал, что бабушка с дедушкой примут это так легко. Сначала знала только его мама. Но мама сказала, что старикам обязательно нужно всё честно рассказать, потому что она, как и он, не умеет скрывать эмоции на лице, и её сразу раскусят.

А что вышло? Как раз незадолго до возвращения Сюй Наньхэна из Тибета его мама, дождавшись, когда старики померяют давление, сказала деду:

— Сюй Наньхэн нашёл нам невестку-мужчину.

Тогда деда осенило:

— А, южная невестка?*

*Каламбур строится на схожести звучания слов «男» (nán - мужчина) и «南» (nán - юг).

Мама уточнила:

— Нет, мужчина-невестка.

Дед остолбенел:

— У другого мужчины увёл невесту?

Как верно гласит эффект сноса крыши: на фоне более шокирующего события первоначально шокирующая новость воспринимается гораздо легче.

Сюй Наньхэн подумал, неудивительно, что когда он так небрежно бросил: «Я с другом на несколько дней уезжаю», дома никто не возразил и не стал расспрашивать.

Вот это да...

Дед сказал:

— Хе, и даже покраснел. Я тебя двадцать шесть лет знаю, таким красным ты был только в день рождения.

— Что вы, не может быть, вы меня разыгрываете.

Фан Шию тем временем встретился с коллегами, вернувшимися из Тибета, сначала отвёз вещи домой, а затем записался на обслуживание в авторизованный сервис. В больнице собрание назначили на понедельник, то есть ему предстояло официально выйти на работу через два дня. Вернувшись домой, он включил компьютер и отправил Сюй Наньхэну график дежурств.

На следующий день учитель Гу и Фан Шию пошли на могилу к Фан Миньшу, взяв с собой цветы и угощения. Поскольку день был не памятный, на кладбище почти никого не было.

Вообще, за эти тридцать лет Фан Шию не чувствовал, что мама стала далёкой или чужой, потому что учитель Гу часто вспоминал о ней. Не только перед ним, но и перед другими родственниками. Учитель Гу очень боялся, что люди её забудут.

Когда Фан Шию учился в университете, тëтя, самая близкая к учителю Гу из родни, попыталась уговорить его найти новую пару. Тогда она говорила: «Уже столько лет прошло, достаточно побыл вдовцом. Ребёнок в общежитии живёт, а ты каждый день возвращаешься в тёмный, холодный дом».

Мысли тёти понятны — в то время учитель Гу был ещё в расцвете сил, с респектабельной работой и неплохим доходом. С такими условиями найти новую спутницу жизни проще простого. Но оба они романтики, что отец, что сын.

Фан Шию, поклонившись, поднялся и тихо сказал маме, что влюблëн в учителя, прекрасного во всех отношениях, мужчину.

Спустя мгновение, когда учитель Гу, заложив руки за спину, отошёл к ступенькам, Фан Шию добавил, глядя на надгробие: «Мама, я хочу провести с учителем Сюем всю жизнь».

Он был уверен, что мама согласится. Сказав это, он посмотрел на спину учителя Гу, стоявшего у лестницы. «Вы ведь всë ещё вместе, да?»

Дня через четыре Фан Шию, закончив дневную смену, переоделся в раздевалке и, просматривая телефон, вышел из больницы.

Сюй Наньхэн прислал ему геолокацию и велел ехать на такси, потому что в том месте негде припарковаться. Через полчаса Фан Шию был на месте. Это оказалась небольшая мастерская-ателье.

Он вошёл через стеклянную дверь. Деревянный лакированный пол и аромат сандала выдавали, что заведение непростое. У входа стояли два манекена в костюмах в стиле принца Уэльского, на стенах висели пиджаки разных фасонов, здесь шили одежду по индивидуальным заказам.

Вскоре дверь примерочной открылась, и вышел Сюй Наньхэн в костюме тёмно-королевского синего цвета. Поправляя запонки, он поднял взгляд и встретился с ним глазами.

Услышав звук из примерочной, из-за занавески вышел хозяин. Сначала он окинул взглядом Сюй Наньхэна и сказал:

— Этот костюм вам очень идёт.

Затем он взглянул на Фан Шию, вежливо кивнув с улыбкой. Фан Шию в ответ тоже кивнул.

Сюй Наньхэн обратился к хозяину:

— Благодарю за труд. И, если можно, принесите, пожалуйста, тот галстук.

Хозяин, седовласый мастер своего дела, лишь тогда вспомнил:

— Ах, опять забыл! Говорил же, что надо взять, когда пойду сюда. Эх, память моя...

Фан Шию не отрывал глаз от Сюй Наньхэна в костюме, и взгляд его стал отрешённым. Сюй Наньхэн подошёл к нему и спросил с улыбкой:

— Работа с ума свела?

— Нет, — сказал Фан Шию. — Ты просто невероятно красив.

— Через несколько дней у племянника годовщина, и мама настояла, чтобы я сшил новый костюм.

Хозяин вышел из-за занавески с галстуком того же цвета, что и костюм Сюй Наньхэна, очень тёмного оттенка королевского синего, та же ткань, тот же узор.

Сюй Наньхэн взял его у хозяина и протянул Фан Шию:

— Подарок на день рождения. Сшит из остатков ткани от этого костюма. Я знаю, ты боишься, что я потрачу много, но этот недорогой.

Фан Шию всё понял с первого взгляда и удивился. Раньше он опасался, что молодой господин Сюй подарит что-то запредельно дорогое. Он также боялся, что господин Сюй, подобно ему, сделает что-то своими руками, и эта тревога была связана с тем, что он боялся, как бы молодой господин не покалечил себя.

Но использовать ткань костюма для создания галстука партнёру... в этом содержалась романтика, схожая с «дарением части себя».

— Он бесценен, — сказал Фан Шию.

Вечером Сюй Наньхэн рассказал ему: в бакалавриате в его группе было много девушек, и однажды он случайно услышал, как они обсуждали одну идею. Смысл был примерно в том, чтобы мужчина попросил любимую женщину отрезать кусок ткани, когда она шьёт ципао, себе на галстук, и это, мол, невероятно романтично. Вот откуда пришло вдохновение для этого подарка.

Но так как он сам мужчина, то, заказав пошив костюма, он отрезал кусок ткани на галстук от него.

Фан Шию заверил, что ему очень-очень нравится.

http://bllate.org/book/12537/1329015