Готовый перевод Eventide Stars Over Southern Tibet / Вечерние звёзды над Южным Тибетом [❤️]: Глава 36.

Во время выпаса Сюй Наньхэн сделал немало снимков на полароид, но его камера плохо фиксировала движение, и фотографии получались смазанными. Некоторые вышли совсем размытыми, другие — более-менее сносными, так что он сделал ещё несколько кадров на телефон.

Пожелтевший луг местами покрывали белоснежные пятна снега. Копыта лошади оставляли на них чёткие следы.

Бескрайнее пастбище смыкалось с грядами холмов; у подножия гор обычно чётко прослеживалась смена цветов, но сейчас всё скрывалось под снегом, напоминавшим гигантский шерстяной ковёр. Сюй Наньхэн как раз поднял телефон, чтобы сделать снимок, как вдруг услышал донёсшийся будто бы с самого края равнины протяжный вой, подхваченный ветром.

Городской житель Сюй Наньхэн, для которого рёв диких зверей был чем-то незнакомым и пугающим, едва не выронил телефон из рук. Чодрон, стоявшая ближе всех к нему, сказала:

— Это волки, учитель Сюй. Ничего страшного, они очень далеко.

Действительно далеко, очень-очень далеко. Вой уже успел стихнуть, прежде чем достиг ушей Сюй Наньхэна. На просторах южно-тибетского нагорья, где нет построек, преграждающих путь, слышны и звучные крики зверей, и пронзительные кличи ястребов, рассекающих небеса, а там, вдали на пастбище, парят в вышине грифы, взирающие на землю.

Проследив за его взглядом, Чодрон добавила:

— Там место небесных погребений, поэтому много грифов и орлов.

— Понятно, — Сюй Наньхэн был знаком с тибетским обычаем небесного погребения.

В тибетском буддизме верят в цикличность жизни. Люди не знают, увидят ли завтрашнее солнце, но все понимают, что солнце непременно взойдёт. Если знаешь, что солнце и луна сменяют друг друга, почему бы не поверить, что и жизнь тоже пребывает в круговороте.

Это уже нечто более «сокровенное». Впервые услышав это сравнение, Сюй Наньхэн подумал, что смена дня и ночи вызвана вращением Земли. Но сейчас, глядя на парящих в небе грифов, он размышлял: смена светил — это явление, принцип которого люди уже постигли; что, если однажды они постигнут и тайну круговорота жизни? Кто знает.

Земля и небеса безбрежны, а ветер южно-тибетского нагорья проносится на десятки тысяч ли.

Кто знает.

Время медленно текло к середине ноября.

Каждая вахта доктора Фана в уездной больнице казалась ему такой невыносимо долгой, что он мечтал нажать кнопку ускорения. А вот учитель Сюй, наоборот, искал, где бы включить режим 0.5x, потому что листая учебники вперёд, он понимал, что просто не успевает всё повторить.

В общежитии на втором этаже маленькая грелка под письменным столом согревала учителю Сюю голени и ступни. У китайцев есть традиционное поверье: если согреть ноги от ступней до голеней, всё тело будет в тепле. И то верно, пока не отключали электричество, учитель Сюй чувствовал себя вполне комфортно.

С ноября в деревне почти не случалось отключений света, не иначе, как учителя Сюя берегли божества. Учитель Церинг говорил, что в предыдущие годы всё было хуже, видно, в этом году Бодхисаттва, зная, что у детей выпускной класс, ниспослал свою милость.

Сюй Наньхэн кивал. Неважно, в чём причина, лишь бы он смог спокойно довести этот выпуск. Хотя бы… чтобы один поступил в Лхасу, ещё трое-четверо — в Шаннань, и он будет удовлетворён.

В конце ноября, в пятницу, директор Сонам Цомо созвала родительское собрание. Местные родители имели довольно смутное представление о важности образования, и собрание было нужно, чтобы объяснить им, какой путь предстоит их детям.

Поступление в старшую школу или провал на экзаменах. Поступившим нужно знать, как жить в школьном общежитии, как оформить пособие для нуждающихся. Не поступившие отправятся учиться на рабочую специальность или куда-нибудь ещё. В четверг вечером, пока ученики ужинали, учителя перекусили булочками и лепёшками прямо в учительской, где и проходило собрание.

На данный момент только одна Дасам Чодрон из двух классов имела шансы поступить в Лхасу. Её база была крепче, чем у остальных. Сонам Цомо пояснила, что это потому, что Чодрон прилежнее, и когда в первом и втором классе остальные учились спустя рукава, только она одна заучивала тексты и слова, часто прибегая к ней с вопросами.

Сюй Наньхэн чувствовал, что Дасам Чодрон относилась к учёбе с огромным рвением и жаждой знаний. Не чтобы «вырваться из гор», а простое желание понять то, чего она не знала.

Повестку родительского собрания обсудили на педсовете: донести до родителей возможные пути для детей в будущем, а также проинформировать их о дальнейших учебных планах.

Поскольку некоторые родители знали только тибетский, на собрании в классе Сюй Наньхэна присутствовали не только родители, но и ученики, чтобы те, чьи родители не понимали по-китайски, тихо переводили. Пришли не все родители, многие из них работали далеко, и дома оставались только старики.

В начале собрания родители нервничали: они знали, что это учитель из Пекина. Молодой выпускник престижного вуза, с аурой столичного жителя, естественно, вызывал у них чувство почтительной робости.

Сюй Наньхэн ожидал такого и не стал заводить шарманку с канцеляризмами, проводя собрание спокойным, деловым тоном. Сначала он представился, так же, как в первый учебный день.

— Уважаемые родители, здравствуйте, моя фамилия Сюй, меня зовут Сюй Наньхэн. — Он вежливо кивнул, стоя за кафедрой, и продолжил: — Поскольку время ограничено, перейдём сразу к делу. Есть моменты, в которых мне понадобится ваше содействие…

Сюй Наньхэн попросил родителей выделять время по вечерам, чтобы диктовать детям слова для запоминания. В Пекине… не то что в Пекине — даже в городах четвёртой-шестой категории большинство родителей могли бы это сделать. Но здесь всё иначе, потому что часть родителей сама едва знала иероглифы. Поэтому Сюй Наньхэн придумал выход.

На кафедре лежали две стопки бумаги А4, около сотни листов. Он велел старостам групп раздать их.

Сюй Наньхэн объяснил:

— Вот в чём дело. Для эффективности на каждом листе есть символы. Родители называют символ, который соответствует заданию на диктовку у ученика — там английские слова и стихи на китайском. Во время диктовки родители должны следить, чтобы ученик не подглядывал в учебник. После диктовки ученики сами проверяют ошибки.

Сюй Наньхэн добавил:

— Если родителей нет дома, и пожилые не могут диктовать, после уроков приходите в маленькую больницу к свободным медсёстрам или врачам, они помогут.

Этот пункт Сюй Наньхэн заранее обсудил с маленькой больницей. Учеников не слишком много, и больница с радостью согласилась помочь.

Другого выхода не было. Одному Сюй Наньхэну не справиться, и на педсовете это решение уже утвердили. Потому что Сюй Наньхэн имел более важную задачу: ему нужно ускориться.

Это жестоко, но необходимо. Они больше не могли позволить себе неспешное, обстоятельное преподавание, иначе в итоге это подвело бы таких учениц, как Дасам Чодрон, и никто бы не поступил.

— И последнее… — Сюй Наньхэн откашлялся. — Э-э, возможно… возможно, вы не до конца понимаете, что значит «поступить», и считаете, что это очень сложно. Но у меня… есть коллега, учитель из Пекина, в этом году он тоже поехал преподавать в отдалённый район, фамилия Тань, учитель Тань преподаёт в этом году в Далиншане. По совпадению, учитель Тань как раз родом из той самой деревни в Далиншане, так что своим преподаванием он как бы вернулся на родину.

Услышав это, некоторые заулыбались.

Сюй Наньхэн тоже улыбнулся и продолжил:

— Учитель Тань сам поступил из Далиншаня в Пекин. Из деревни, похожей на нашу. Он этого добился. Поступил в пекинский вуз, сдал экзамен на преподавательскую квалификацию в Пекине, нашёл работу, снимает маленькую квартиру с жилищной субсидией.

Сюй Наньхэн обвёл взглядом всех в классе, родителей, учеников, и сказал:

— Учитель Тань добился этого, он прошёл этот путь, а значит, путь этот возможный. Нам нужно лишь приложить усилия.

После этих слов Сюй Наньхэн кивнул:

— На этом всё. Большое спасибо за уделëнное время. Родители могут выходить, дети, занимайте свои места, приступаем к новой теме.

Сюй Наньхэн не оставил времени на осмысление своих слов, на раздумья о значении последнего примера. Он не хотел терять ни секунды, не любил излишней сентиментальности. Пример учителя Таня был самым практичным и подходящим, который он мог привести.

В Далиншане или Гималаях, если есть желание, всё возможно. Если приложить все силы, эти горы окажутся не такими уж высокими.

На этой неделе Фан Шию вернулся на дежурство. В понедельник и вторник они ужинали вместе, но оба были заняты. Рабочие с тоннеля поступали почти каждый день с порезами, с кусками железа или камня в ранах. Сюй Наньхэн, само собой, тоже был загружен. На носу декабрь, на Новый год начнутся зимние каникулы, и он в бешеном темпе составлял контрольные работы.

В среду вечером Сюй Наньхэн влетел в маленькую больницу как раз в тот момент, когда Фан Шию в белом халате выходил из перевязочной. Увидев его спешку, тот спросил, в чём дело.

Сюй Наньхэн держал в охапке стопку тестов:

—Занят?

Фан Шию выбросил маску и перчатки:

— Только закончил.

— Вон, — Сюй Наньхэн показал пальцем за свою спину, где шли около десятка учеников, и сказал Фан Шию: — Сделай одолжение, попроси нескольких свободных медсестёр или врачей, чтобы провели диктант один-на-один. Родителей сейчас нет, но сегодня нужно проверить слова за три урока английского и перевод классических текстов.

Фан Шию кивнул:

— Они все на посту медсестёр, ждут. Проходите прямо туда.

Медсёстры и врачи в маленькой больнице хорошо знали семьи в деревне, все всегда приходили друг другу на выручку, поэтому они с радостью согласились помочь детям с диктантами.

Ученики из класса учителя Церинга приходили по вторникам, четвергам и на последний вечерний урок в пятницу.

— Идите, идите, и когда придёте, поздоровайтесь как следует, — напутствовал их Сюй Наньхэн, а затем перевёл взгляд на Дасам Чодрон и Лосан Лам.

Все по очереди направились к посту медсестёр, Сюй Наньхэн же сделал пару шагов вперёд, к Фан Шию, и прошептал:

— Ты диктуй этим двоим по-английски, постарайся говорить быстрее, связнее.

— Как в аудировании на гаокао? — спросил Фан Шию.

— Да, — Сюй Наньхэн сжал губы, сглотнул. — Пусть побыстрее привыкают.

Фан Шию, кажется, понял: Чодрон и есть та самая многообещающая искра в классе учителя Сюя. Он кивнул:

— У меня сегодня нет ночной смены, вечером в кабинете. А ты?

Фан Шию скользнул взглядом по стопке тестов в его руках:

— Проверять работы?

— Угу, — кивнул Сюй Наньхэн. — У учителя Церинга в комнате сгорела маленькая грелка, я отдал ему свою, так что проверять буду у тебя в ординаторской.

— Может, проверишь у меня в кабинете? — предложил Фан Шию. — Здесь батареи греют лучше.

Сюй Наньхэн подумал, что заодно сможет присмотреть за этими двумя. Хотя Чодрон и Лам девочки прилежные, но если две подружки соберутся вместе, не исключено, что начнут шептаться, в их возрасте это обычное дело. Поэтому он согласился.

В кабинете Фан Шию сел за рабочий стол с компьютером, Сюй Наньхэн устроился сбоку от стола, где обычно сидят пациенты, а те, кому диктовали, сели напротив Фан Шию, возле принтера.

Слева впереди от Сюй Наньхэна был Фан Шию, справа впереди — Чодрон и Лам. Он проверял работы, а Фан Шию в перерывах между чтением статей диктовал.

Английское произношение Фан Шию было очень приятным на слух. Когда человек говорит не на родном языке, в его голосе появляется что-то особенное, будто голосовые связки переодеваются в другую одежду. Это звучало необычно и ново, и заставляло учителя Сюя то и дело поднимать взгляд.

— Доктор Фан, пожалуйста, диктуйте помедленнее… — наконец не выдержала Чодрон, съёжившись.

Сюй Наньхэн метнул в неё убийственный взгляд, девочка втянула шею и, опустив голову, не посмела больше пикнуть. Фан Шию молча посмотрел на него, словно спрашивая разрешения, а Сюй Наньхэн в ответ взглянул: «Продолжай».

Фан Шию:

— Окей… продолжаем.

Доктор Фан, читавший статью и параллельно диктовавший по-английски, не сумел мгновенно переключиться обратно на родной язык, кашлянул и продолжил.

Голос доктора Фана, говорящего по-английски, действительно будоражил учителя Сюя, и его прогресс в проверке работ явно отставал от обычного. Он молча встал, постучал кончиками пальцев по краю монитора доктора Фана и спросил:

— У тебя есть наушники?

Доктор Фан достал из кармана беспроводные наушники и протянул ему. Поскольку тому было лень переподключаться к своему телефону, он прямо с телефона Фан Шию включил музыку. К своему удивлению, он обнаружил, что их музыкальные вкусы во многом совпадают.

В это время зашёл другой врач, показал снимок Фан Шию. Тот в Пекине работал ассистентом у ортопеда, так что мог читать снимки позвоночника. Он закрепил снимок на негатоскопе, включил свет.

— Это не годится, — Фан Шию сделал глоток крепкого чая, чтобы смочить горло, и обвёл кружок на снимке карандашом со стола. — Смотри, смещение поясничного позвонка выдавило межпозвонковый диск, нужна операция.

— О… — кивнул пришедший врач, затем почесал затылок. — Эх, тогда я пойду, спрошу, кто в уезде может сделать.

Врач ещё раз взглянул на сидящих и пишущих диктант девочек и с улыбкой сказал:

— О, доктор Фан, прямо как с двумя дочками.

Фан Шию тоже усмехнулся, подыгрывая:

— Что вы, эти двое уже совсем учителя Сюя замучили.

Сказав это, он почувствовал неловкость, словно это их с Сюй Наньхэном дочери. Но тот врач ничего не уловил, искренне рассмеялся.

— Ладно, не буду мешать, — доктор ушёл, на прощание кивнув Сюй Наньхэну, а тот попрощался взмахом руки.

Наконец слова за три урока и тексты продиктованы, а Сюй Наньхэн под музыку проверил работы и сразу взял листы с диктантами у обеих, чтобы оценить.

— Дасам Чодрон, на прошлой неделе ты уже пропустила «u» в середине слова «graduate», а теперь прочти-ка мне это слово. — Сюй Наньхэн смотрел ей прямо в глаза.

Фан Шию молча отвел взгляд к статье: никогда не нарывайтесь на учителя, когда он зол.

Дасам открыла рот, неловко прочтя «graduate».

Откуда у деревенских детей взяться практике устной английской речи? Она говорила неуверенно, очень тихо, боясь, что произношение странное.

— Так ты же умеешь читать! — нарочито громко сказал Сюй Наньхэн. Так он давал ей понять, что она всё произнесла правильно.

Сюй Наньхэн добавил:

— Когда ты читаешь до «gradu», если нет этой «u», как соединить с «ate»? Как можно забыть на этой неделе то, что ты на прошлой неделе уже исправила?

— И ты тоже, — Сюй Наньхэн перевёл взгляд на Лам.

За эти короткие три минуты допроса Фан Шию сидел смирно, не смея пошевелиться, и из-за гробовой тишины в кабинете даже нажатия на тачпад стали тише.

Когда Сюй Наньхэн наконец разобрал ошибки, Фан Шию и две девочки напротив почти одновременно выдохнули с облегчением.

— Ладно, возвращайтесь, — поднялся Сюй Наньхэн. — На улице темно, идите осторожно.

Подружки моментально затолкали бумаги и ручки в рюкзаки, взвалили их на плечи и пулей вылетели.

Фан Шию не сдержал смеха.

— Чему обрадовался? — Сюй Наньхэн собрал работы в стопку.

— Напугал ты меня, учитель Сюй. Такое чувство, будто после них очередь за мной.

— Как я посмею, — Сюй Наньхэн подошёл к нему, настроение улучшилось. — Если я тебя отчитаю, на Новый год останусь без лапши с соусом.

Фан Шию поднял на него взгляд:

— Ого, и это вся моя ценность.

— Ты ещё должен диктовать тем двум дочкам, — Сюй Наньхэн слегка наклонился и по-хулигански провёл ладонью по его щеке. — Ты бесценен, доктор Фан.

Фан Шию, которого поддразнили, тоже подыграл:

— И как ты меня отблагодаришь? Может, родишь мне двух дочек, учитель Сюй?

— Рожу тебе троих, — Сюй Наньхэн рассмеялся, похлопывая его по щеке. Его смех был до обидного очаровательным.

http://bllate.org/book/12537/1329008