Готовый перевод Low-Temperature Burn / Криогенный ожог: Глава 36

Глава 36. Ицзян.

А-Та бежала изо всех сил по переулкам района Дунань.

У каждого города своя палитра. Здесь небо было тяжёлого свинцово-серого цвета, а закат напоминал тщательно отполированный металл, в отличие от тех акварельных красок, которыми сияла её родина. В воздухе не было ни влажности, ни аромата сырой земли после дождя вперемешку с рыбным запахом. А-Та закрыла глаза. Она слышала, как холодный ветер свистел у самых ушей, как где-то вдали машины с резким рёвом неслись по асфальту, и ей чудилось, будто кто-то зовёт её по имени.

Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как А-Та стояла в порту и махала родным на прощание. Она и представить не могла что это прощание окажется последним, а потом на долгие месяцы оборвётся любая связь.

А-Та помнила, как они с сестрой подрабатывали в посёлке, а вернувшись домой, готовили еду на всю семью. Жизнь была тяжёлой, но всё же её можно было считать счастливой.

Пока однажды сестра не сказала:

— Я уезжаю работать очень далеко.

Она улыбалась. И улыбка эта была словно идеально подогнанная маска, скрывавшая весь страх и всю неуверенность перед неизвестностью.

Также она добавила:

— Я поеду далеко-далеко, буду работать, поступлю в самую лучшую художественную школу, потом останусь в большом городе, заработаю много-много денег… и смогу отправить тебя учиться.

Далеко… насколько далеко?

Биньцзян. В рассказах земляков этот красивый современный прибрежный город казался почти раем. Все говорили, что речная вода там чистая и вкусная, ночи прохладные и мягкие, небоскрёбы сияют огнями, а молодые люди на набережной поднимают бокалы, обмениваясь своими мечтами о будущем.

Но у А-Ты будущего не было. И на реку она тоже так и не сходила полюбоваться. Только в день приезда в Биньцзян она однажды высунула голову из тесного, душного пространства, когда их везли, и мельком увидела её. Мутная жёлтая вода в порту тяжело перекатывалась волнами, словно огромная гноящаяся рана.

А-Та тяжело дышала. Опустив взгляд, она снова посмотрела на маленький металлический предмет в руке — миниатюрную флешку.

В комнате А-Чжуан всегда царил беспорядок, но А-Та каждый раз замечала, как та тщательно прятала её в самом дальнем углу ящика туалетного столика. Во время разговоров, пока красилась или приводила себя в порядок, А-Чжуан постоянно проверяла, на месте ли эта вещь.

Судя по всему, на флешке было что-то, что она хотела защитить.

— С её помощью можно найти мою старшую сестру?  — спросила как-то А-Та.

— Потом ты всё узнаешь.

Так это время уже пришло?

А-Та стиснула флешку так сильно, словно собиралась переломить её пополам.

В апартаменты возвращаться пока нельзя. Полицейские сейчас переворачивали квартиру А-Чжуан вверх дном, возможно, именно ради этой вещи. А-Та не знала, кто убил её, был ли убийца кем-то из знакомых А-Чжуан… и можно ли вообще доверять полиции.

Она могла только бежать. И чем дальше — тем лучше.

Вообще-то она и раньше часто сбегала. Стена вокруг двора, где они жили, была невысокой. На углу стояла старая лестница, оставленная электриками. Нужно было лишь дождаться темноты, когда на тротуарах станет тихо, перелезть через стену, потом на третьем перекрёстке свернуть направо, добежать до газетного киоска, затем налево и ещё пробежать около двухсот шагов, и тогда впереди появлялся квартал с едой, где воздух был пропитан самыми разными ароматами.

Почти машинально А-Та добежала сюда, вытерла нос рукавом своего тонкого пуховика и, прислонившись к кирпичной стене, наконец перевела дыхание.

Это была улица, где располагались задние выходы с кухонь дорогих ресторанов, заведение перед ней называлось «Дом у реки Ицзян».

Когда А-Та пришла сюда впервые, она долго стояла в тёмном углу переулка. Под китайским названием ресторана была надпись на её родном языке с названием той самой реки, знакомой ей с детства.

Но здесь больше не было ни сладковатого запаха рыбного соуса, ни аромата древесных углей.

А-Та думала о том, чтобы раздобыть хоть немного еды и этого было бы достаточно. Чем дороже ресторан, тем больше там выбрасывали. Обычно, если прийти ближе к ужину, можно было застать работников кухни, выбрасывавших блюда, на которые пожаловались посетители. Ко многим из них едва притронулись. Тогда А-Та находила какой-нибудь укромный уголок, съедала подобранные объедки и запивала всё парой глотков воды. Это были настоящие деликатесы.

Но сегодня всё было иначе.

Несколько крепких широкоплечих мужчин в чёрных фартуках, воспользовавшись редкой минутной передышки, курили на углу улицы. А-Та мгновенно насторожилась и уже хотела свернуть в другую сторону, как вдруг:

— Эй, сестрёнка! — крикнул здоровяк у неё за спиной.

А-Та вздрогнула всем телом. Неужели она всё ещё способна бояться?

После того как корабль причалил к берегу, её забрали незнакомые люди, а на все свои вопросы, которые она задавала бессчётное количество раз, получала лишь отрицательные ответы.

Столы в ночном клубе нужно было протирать тремя разными тряпками прополаскивая их в разной воде. Стоило хоть где-то ошибиться и менеджер Ван тут же окликал её. Охранников там было не меньше трёх-пяти человек, и любая оплошность каралась избиением. Колени и локти постоянно ныли от бесконечной работы…

— Чего так торопишься… — пробормотал позади неё здоровенный мужчина.

Тёмная фигура медленно приближалась, заслоняя свет уличного фонаря.

Она всё ещё боится?

Перед глазами вспыхивали обрывки воспоминаний. А-Чжуан тащит её за руку к себе в комнату и запирает дверь. А-Чжуан останавливает охранников, не давая им продолжать избивать её. А-Чжуан сжимает маленькую флешку и говорит, что обязательно увезёт её отсюда. А-Чжуан сидит перед туалетным столиком, её чёрные волосы неестественно завиты, а помада в руке сверкает, словно драгоценный камень.

Чья-то большая ладонь легла ей на плечо. А-Та хотела закричать, но горло будто сковало и из него не вырвалось ни звука.

О чём А-Чжуан думала в последние мгновения перед смертью? О том же, о чём и она сама сейчас?

Но ожидаемая тьма так и не наступила. Мужчина за её спиной разжал ладонь и сказал:

— Поешь немного. Мы только что приготовили чайный рис.

А-Та инстинктивно схватила бумажную коробку с едой. От чайного риса поднимался тёплый аромат. Она не ела уже больше десяти часов и сейчас была не в силах думать ни о чём другом. Присев на корточки на углу улицы, она хватала рис руками и жадно запихивала его себе в рот.

Когда коробка опустела, А-Та кончиками пальцев осторожно вытянула из-под футболки цепочку. Это было единственное, что связывало её с умершим человеком.

И больше сдерживаться она уже не смогла.

— Сестра… — всхлипывая, позвала А-Та.

Масляная лампа на задней кухне будто откликнулась на эти слова и дрогнула, отбросив на стены тени, похожие на грязные чёрные подтёки. Пол под ногами был липким и скользким от сырости. Но стоило пройти через этот узкий коридор, как впереди внезапно разливался свет, и зал ресторана встречал теплом и яркими люстрами. Словно это был совершенно другой мир.

В углу за столиком напротив высокого мужчины сидела женщина средних лет в деловом костюме. Оба склонились над меню.

Подошёл официант и принялся разливать напитки по бокалам. Прозрачная жидкость мягко струилась по стеклу. Женщина подняла голову и улыбнулась, а мужчина отказался от предложения официанта.

Чэнь Шуи подняла взгляд на сидящего напротив человека.

— Ты ведь раньше здесь не бывал?

Фу Тинсяо слегка кивнул в ответ и сказал:

— Тётя, лучше ты выбери.

Чэнь Шуи быстро определилась с заказом, отложила меню и внимательно посмотрела на него.

В последний раз она видела Фу Тинсяо ещё позапрошлой зимой, на Новый год. Чэнь Шуи давно перебралась в Шэньчэн, с головой ушла в работу и обычно была занята своей карьерой. Тогда, на второй день нового года, она лишь ненадолго заехала по пути и привезла ему угощения и чай.

Если бы старшая сестра, Чэнь Шуянь, была жива, она наверняка надеялась бы, что младшая позаботится о нём в случае чего.

Семья Чэнь считалась по-настоящему интеллигентной. Во всей деревне их отец был первым человеком, получившим высшее образование. В семье росли только две дочери — привлекательные, талантливые и необыкновенно умные. С самого детства отец воспитывал их в строгой дисциплине. От учёбы до игры на фортепиано и танцев, во всём они обязаны были быть лучшими. Но, словно два цветка одного дерева, которое разделилось на две ветви, сёстры выросли совершенно противоположными.

Старшая сестра, Чэнь Шуянь, жаждала любви, хотела на кого-то опереться, хотела, чтобы её ценили. Едва окончив университет, она вышла замуж. А младшая, Чэнь Шуи, наоборот, была бунтаркой. Ещё в старшей школе она сбежала из дома, объездила полмира и до сих пор так и не вышла замуж.

Чэнь Шуи никогда не нравился муж Чэнь Шуянь. Тот носил фамилию Юэ, ходил в толстых очках и при каждом разговоре рассуждал о своей мечте — о том, как хочет однажды снова увидеть Биньцзян таким же чистым и зелёным, каким он был десять лет назад. Она не понимала, что именно было в этом человеке такого особенного, что всегда превосходная в учёбе и во всём остальном старшая сестра после замужества решила стать домохозяйкой.

Лишь позже она узнала, что Чэнь Шуянь тайком отдала мужу двести тысяч, которые отец дал ей на свадьбу и обустройство семейной жизни.

— Ему нужны деньги, чтобы открыть компанию. Я его жена и должна поддерживать его мечту, — сказала она тогда.

Когда кто-то начинает говорить о своих мечтах, ничем хорошим это обычно не заканчивается.

Сидевший перед ней сейчас мужчина тогда был ещё мальчиком. Он молча читал книгу рядом с её сестрой, а та одной рукой придерживала живот. Чэнь Шуянь снова была беременна, и на этот раз девочкой.

Чэнь Шуи помнила, как в тот день перед отъездом они поссорились. Старшая сестра сказала, что она слишком незрелая, а младшая в ответ бросила, что у той просто нет характера. Чэнь Шуи и представить не могла, что это станет их последней встречей.

До сих пор помнилась та глубокая ночь двадцатилетней давности. В то время Чэнь Шуи училась в университете в другом городе и увидела экстренный выпуск новостей по телевизору. На химзаводе в порту Хунжи произошла утечка опасных веществ.

В тот день весь порт Биньцзяня будто заволокло пылью. Небо затянули тяжёлые тучи, а на горизонте висело багряное солнце, похожее на окровавленную пасть, пожирающую процветание и человеческие жизни.

Примечание переводчика:

Название порта Хунжи (红日, hóngrì) переводится как красное солнце. Автор тут обыгрывает название и этот образ.

Единственный цветной телевизор во всём общежитии навсегда запечатлел цвета этой трагедии: красные ленты оцепления, серо-чёрное небо, мертвенную бледность человеческих лиц. Всё это отражалось и в испуганных глазах Чэнь Шуи. Это была компания её зятя.

Тогда сестра…

Чэнь Шуи бросилась обратно в комнату так, словно бежала стометровку. Увидев испуганные лица соседок по комнате, она уже всё поняла.

Дальнейшие воспоминания рассыпались в голове беспорядочными осколками.

Опора семьи рухнула в одночасье. После родов Чэнь Шуянь впала в тяжёлую депрессию и постепенно лишилась рассудка. Она собственными руками задушила новорождённую дочь, а её сын, ходивший тогда ещё в детский сад, выжил лишь чудом. Чэнь Шуянь сдавила ему горло, и мальчик потерял сознание. Когда он пришёл в себя, она уже повесилась, превратившись лишь в белую тень на балконе.

Мертвенно-бледное, лишённое жизни лицо сестры. След от верёвки шириной в палец на её шее. Рыдания матери. Пол, усыпанный окурками. Телефон, который не умолкал ни на минуту. Детские игры. Тонкий аромат орхидей. Надгробие. Трава. Кошмары…

В тюрьме по ту сторону мрачной стеклянной перегородки мужчина рыдал навзрыд, хрипло выкрикивая имя её сестры. Чэнь Шуи ушла раньше конца этой встречи. Ей казалось, что худшие предчувствия всё-таки сбылись, а вся семья Чэнь, стоявшая у неё за спиной, уже давно не сомневалась в виновности сидящего перед ними человека.

Чэнь Шуи хотелось только одного — сбежать от всего этого.

Она одна уехала учиться за границу. От принятия решения и подачи документов до получения письма о зачислении и отъезда прошло всего чуть больше месяца. Она задержалась лишь на похороны сестры и племянницы.

В день погребения гости плакали не переставая. Мальчику было всего шесть лет. На нём был одет плохо сидящий костюм, а сам он, с каменным лицом, шаг за шагом выполнял всё, что от него требовалось.

Чэнь Шуи подняла взгляд.

Теперь же сидевший напротив человек держался прямо. Он не курил и не пил, всё его тело было будто натянутая струна. Мальчик стал мужчиной. Он повзрослел за одну ночь, вынужденно поняв в тот холодный вечер, что такое судьба и смерть.

Родители семьи Чэнь тогда были в преклонном возрасте, а сейчас они уже умерли, сама она в то время ещё не закончила учёбу. Казалось, что мальчик вот-вот останется совсем один, но именно в этот момент появился Фу Лянпин.

Он был старым другом её зятя и лично взял на себя организацию похорон. У Фу Лянпина не было собственных детей, и он по доброте души взял мальчика к себе. Через связи помог ему сменить фамилию на свою, дал ему крышу над головой и устроил в школу.

Чэнь Шуи всегда считала, что он просто до конца сохранил верность дружбе с семьёй Юэ, и это можно было бы считать достойным завершением всего… Так она думала… пока всё не изменилось несколько лет назад.

Когда они встретились снова, никто не стал тратить время на вежливые расспросы и дежурные любезности. Чэнь Шуи сразу перешла к делу:

— Компания Фу Лянпина уже едва держится. Денежный поток прекратился, с бухгалтерскими счетами не чисто, да и сроки по кредитам уже поджимают.

Она работала старшим аудитором в крупной аудиторской фирме и слишком хорошо была знакома с подобными ситуациями.

Фу Тинсяо слегка кивнул, но вместо ответа спросил:

— Ты работаешь над этим проектом? Разве здесь нет конфликта интересов?

Даже спустя столько лет Чэнь Шуи всё ещё поражалась его проницательности и этой неизменной отстранённой холодности.

— Этим занимаются коллеги из другой группы, — ответила она. — Но мы уже собираемся выдавать заключение с оговорками, а может, даже отрицательное. Ты ведь понимаешь, о чём я? Не давай ему больше денег. Не позволяй втянуть и тебя тоже.

Фу Тинсяо ненадолго замолчал, опустил взгляд и сделал глоток воды.

— Понимаю.

Чэнь Шуи показалось, что его ответ был слишком небрежным, поэтому она немного подалась вперёд и тихо добавила:

— Мне рассказали, что Фу Лянпина видели в «Пуцзине». Он снимал там номер и несколько суток подряд играл в азартные игры. Он уже заложил те две квартиры в Цзянване, где вы раньше жили. В счета компании он точно запускал руки, это мы уже знаем. А сколько ещё нам неизвестно?

Только после этого Фу Тинсяо произнёс:

— Я уже давно не даю ему денег.

Теперь настал черёд Чэнь Шуи удивляться.

— Как давно? — тут же спросила она, зацепившись за эту деталь.

— Уже несколько лет как, — уклончиво ответил Фу Тинсяо.

— На него ведь партнёры компании подали в суд, но это было в прошлом году. Тогда почему…

После совершеннолетия Фу Тинсяо получил доступ к деньгам, которые оставил ему родной отец. Именно тогда приёмный отец, Фу Лянпин, начал просить у него средства якобы на поддержание компании на плаву. Так продолжалось до тех пор, пока несколько лет назад Фу Тинсяо не прекратил давать ему деньги.

Чэнь Шуи выглядела немного озадаченной, но расспрашивать дальше не стала. В этот момент принесли блюда, и она наконец немного расслабилась.

— Чайный рис в Ицзяне — это фирменное блюдо. Ты ведь сегодня был на выезде? Поешь побольше.

— Хорошо, спасибо.

Фу Тинсяо расстегнул куртку и повесил её на спинку стула позади себя. Когда чай заварился, он первым делом налил его Чэнь Шуи.

Сначала подали салат и закуски, затем принесли чайный рис, рисовую лапшу с кокосовым молоком и карри. Официанты в национальных костюмах бесшумно и слаженно двигались по залу, словно всё происходящее было заранее отрепетированной пантомимой.

Фу Тинсяо поднял взгляд. Впрочем, разве не всё вокруг ощущалось для него точно так же?

Дежурная вежливость и участливые расспросы коллег, эмоциональные излияния между друзьями, недостижимые желания между влюблёнными, привязанность, печаль, сожаление, сочувствие — всё это проходило сквозь него, так и не достигая сердца, утекало между пальцев, словно песок. А после оставалась лишь пустая оболочка. И собственные, и чужие чувства для него сводились лишь к чёткому разделению на чёрное и белое, на «правильно» и «неправильно».

— В последнее время… над каким делом работаешь? Если об этом можно говорить.

— Меня перевели в городское управление общественной безопасности. Сейчас работаю в Дунане.

— Новое место?

— Да.

— А то, что было раньше, ты всё ещё…

На столе завибрировал телефон Фу Тинсяо. На экране высветился контакт «Чэн».

— Извини, мне нужно ответить.

Чэнь Шуи заметила, как в одно мгновение изменилось выражение его лица, и, кажется, сразу всё поняла. 

— Друг? — с улыбкой спросила она.

— Коллега, — Фу Тинсяо поднялся из-за стола и после короткой паузы добавил: — Напарник.

Чэнь Шуи смотрела ему вслед, пока он шёл к окну, чтобы ответить на звонок.

Он всегда был таким. Никогда не нуждался в чужих советах, когда дело касалось чего-то по-настоящему важного в его жизни. Что заставило его выбрать профессию полицейского? Все эти годы ей хотелось задать этот вопрос, но она так и не решилась. Наверное, потому что ответ на него был слишком тяжёлым. Настолько, что она и сама не смогла бы его вынести.

Перед лицом внезапных жизненных потрясений у каждого человека своя реакция.

Когда-то сама она предпочла уехать и как можно дальше от источника этой боли. Сбежать означало избежать и всех возможных страданий. А её племянник остался.

В тот год, когда Фу Тинсяо сдавал вступительные экзамены, он превысил проходной балл Полицейской академии больше чем на сто баллов. И всё же в анкете он указал только это направление.

Почему?

http://bllate.org/book/12532/1644628