Готовый перевод Low-Temperature Burn / Криогенный ожог: Глава 13

Глава 13. Ненависть.

Неделю спустя. Городское управление общественной безопасности.

Цзоу Чэнсинь, приёмный сын супругов Фань, проходил по делу об ограблении и убийстве в ювелирном магазине как основной подозреваемый. Однако в ходе освобождения от захвата школьного автобуса он был убит выстрелом на месте, и получить от него полные показания с признанием своей вины в совершённом преступлении уже не представлялось возможным. Чэн Чжо ясно понимал, что для закрытия дела теперь необходимо было восстановить целостную картину, выяснить мотивы Цзоу Чэнсиня, ход его действий и использованные им способы, выстроив замкнутую и безупречную цепочку доказательств.

Всякий раз, когда расследование заходило в тупик, следовало возвращаться на место преступления. Так когда-то учил его наставник. Это было просто, но действенно.

Близился конец года. В других отрядах городского управления большинство дел уже было закрыто, и часть сотрудников второго отряда, не находившиеся на дежурствах, разъехалась по домам раньше. Редко, когда вокруг стояла такая тишина. Чэн Чжо решил воспользоваться этим моментом и ещё раз провести повторный осмотр места преступления, надеясь отыскать хоть какие-нибудь мелкие, ускользнувшие ранее детали.

В конце концов, супруги Фань много лет не переезжали. Даже если с приёмным сыном они давно разорвали все связи, полностью стереть его следы из дома было невозможно. Потому Чэн Чжо и собирался снова вернуться на место, вдруг удастся обнаружить что-то новое.

Но, подняв взгляд, он увидел в пустынном углу вестибюля городского управления человека, сидящего прямо и неподвижно.

Фу Тинсяо, в очках, опустив голову, внимательно просматривал фотографии одну за другой. Подойдя ближе, Чэн Чжо заметил, что это были снимки с места преступления в ювелирном магазине супругов Фань. На одном из кадров семейная фотография, где трое людей счастливо улыбались, была разбита, а осколки стекла рассыпаны по поверхности письменного стола.

Значит, он пришёл к той же мысли, что и я.

Дверь распахнулась, и вестибюль вышел Фэн Личжун. Увидев, что оба были тут, он сразу поинтересовался планами Чэн Чжо на сегодня.

— Я собираюсь ещё раз съездить на место преступления, — ответил тот сразу по существу. — Там много улик, но всё слишком разрозненно. Возможно, удастся найти зацепку.

— Тогда возьми с собой и Фу Тинсяо, — тут же сказал Фэн Личжун. — Поедете вместе.

Чэн Чжо сразу же попытался отказаться.

— Да, наверное, не нужно? Он что, уже со своей работой разобрался? В управлении ведь столько документов, которые нужно просматривать.

Ему совершенно не хотелось выезжать на место вместе с этим Фу. Они и так не слишком ладили. К тому же за последние годы в первый отряд городского управления приходило два или три новых заместителя командира, но почти все они уходили через несколько месяцев. И разговоры во втором отряде были не лишены оснований, потому что заместители командира в первом отряде менялись как перчатки. Один проработал всего несколько месяцев и ушёл на пенсию, второй после ранения во время операции был переведён на кабинетную должность, затем появлялись временные сотрудники и, наконец, Чжоу Вэнь. Но стоило Чэн Чжо восстановиться после отстранения, как тот сразу же подал рапорт о переводе, будто и дня лишнего здесь оставаться не желал.

— Ты его полмесяца фактически продержал без дела, тебе не стыдно? — Фэн Личжун посмотрел на него исподлобья и начал отчитывать: — Сам целыми днями носишься по выездам, дело закрыл и даже отряд не собираешь, тебя потом днём с огнём не сыщешь. А теперь ещё и упрекаешь заместителя командира, что тот сидит с бумагами да на совещаниях? Я все ваши разговоры за спиной знаю. Хватит нести ерунду. Бери ключи и поезжайте вместе!

Деваться было некуда. Чэн Чжо взял ключи от машины, но про себя всё же усомнился: с его-то интеллигентным видом этот Фу Тинсяо вообще способен работать на месте преступления? Небось, только языком и умеет чесать.

— Что это у тебя за выражение лица? — Фэн Личжун заметил его недовольство и снова принялся за своё, с таким лицом, будто этот заместитель командира был «сыном маминой подруги». — Сяо Фу до перевода в городское управление уверенно держал первое место по раскрываемости в своём отделении. Чем он хуже тебя? Не смотри на коллег из районных подразделений свысока. Наше городское управление между прочим тоже в свою очередь вынуждено оглядываться на провинцию. И ещё…

— Ладно, ладно, ладно, командир Фэн, мы едем вместе. Вместе! — Чэн Чжо не выдержал, поднял руки в знак капитуляции и поспешно позвал Фу Тинсяо пойти с ним в гараж.

— Ты поведёшь или я? — спросил Чэн Чжо, на ходу взяв связку ключей от Buick Regal и небрежно подняв их перед собеседником.

Фу Тинсяо, впрочем, вовсе не считал, что вопрос о том, кто сядет за руль, требует обсуждения. Он предположил, что раз Чэн Чжо спрашивает, значит, сам садиться за руль не хочет. Поэтому спокойно взял ключи и сел на водительское место.

Сам Чэн Чжо изначально собирался сесть на заднем сидении, лишь бы не видеть и не слышать этого Фу Тинсяо. Но, подойдя к двери переднего пассажирского места, он вдруг замешкался, а затем, сам не понимая почему, распахнул её и сел вперёд.

Как только двигатель завёлся, из динамиков тут же полилась сдержанная и изящная фортепианная музыка. Чэн Чжо смотрел, как за стеклом меняются городские улицы, и, чтобы хоть что-то сказать, бросил с усмешкой:

— Довольно-таки изысканно.

Фу Тинсяо не ответил, казалось, он слушал музыку с полной сосредоточенностью.

Прошло немного времени, и Чэн Чжо всё-таки не выдержал:

— Нет, подожди… а почему у тебя всё время играет одна и та же композиция? Нельзя включить что-нибудь другое?

Фу Тинсяо посмотрел на него с искренним недоумением.

— А зачем?

Чэн Чжо лишился дара речи. Теперь он окончательно убедился, что этот новенький — стопроцентный чудак. Шуток не понимает, разговаривать не любит, приказам не подчиняется, да ещё и одну и ту же мелодию может слушать без конца. Таких разве не следует отправлять к психологу разобраться с их психоэмоциональным состоянием? Как он вообще оказался в городском управлении?

В этот момент на телефон Фу Тинсяо поступил звонок из управления. Звонила Тан Инин из технического отдела. Она заговорила быстро, а её пробивной голос через громкую связь телефона отчётливо доносился до ушей Чэн Чжо.

— Заместитель командира, по ограждению на мосту Хайган есть результаты! Его действительно повредили намеренно. Если бы вчера командир Чэн не пошёл на лобовое столкновение и не остановил автобус, все люди, находившиеся внутри, оказались бы в смертельной опасности!

— Ты подозреваешь Цзоу Чэнсиня? — тут же отреагировал Чэн Чжо.

— Мгм, — коротко ответил Фу Тинсяо, повесив трубку. — Когда ты врезался в автобус, с того места, где я стоял, было хорошо видно повреждённый участок в ограждении.

— И тебе показалось, что с этим разломом что-то не так? — Чэн Чжо на мгновение опешил, а затем вспомнил одну важную деталь и тут же полез в материалы по Цзоу Чэнсиню, чтобы перепроверить. — Его первая работа после освобождения была в мостостроительной компании «Цяоган», как раз обслуживавшей ограждения Хайганского моста. Вероятность того, что он заранее повредил их, очень высока.

— Если это так, — сказал Фу Тинсяо, — значит, подготовка к мести началась у него гораздо раньше, чем мы предполагали.

Чэн Чжо с некоторым изумлением посмотрел на этого заместителя командира. Его удивляло вовсе не то, что тот заранее распорядился проверить ограждение моста, даже если бы городское управление сразу этого не заметило, после такого крупного ДТП ремонтные работы всё равно начались бы в течение трёх дней, и тогда эта информация стала бы известна. Его по-настоящему поразило другое: в тот миг, когда школьный автобус ударился об ограждение и уже готов был сорваться в реку, Фу Тинсяо не позволил страху захлестнуть себя. Он не запаниковал, не растерялся, вместо этого он заметил, что повреждённое ограждение выглядит странно.

— Ты вообще… — начал было Чэн Чжо.

— Что? — отозвался Фу Тинсяо.

— Да ничего, — Чэн Чжо хотел добавить ещё что-нибудь, но в итоге лишь покачал головой. — Я просто думаю, что ты… довольно странный.

Он был уверен, что Фу Тинсяо никак не отреагирует на подобную оценку, однако тот неожиданно выглядел удивлённым и посмотрел на Чэн Чжо так, будто собирался что-то сказать. Но спустя мгновение Фу Тинсяо первым отвёл взгляд, вернув себе своё привычное отстранённое выражение лица, после чего надел бахилы и вошёл в ювелирный магазин.

Полицейская лента у входа уже была снята, осталась лишь бросающаяся в глаза жёлтая предупредительная табличка, висевшая на дверной ручке: «Осмотр завершён. Входить без разрешения запрещёно».

Все ценности, находившиеся в ювелирном магазине были временно изъяты и переданы в городское управления. Витрины и всё декоративное оформление вынесли, и теперь пол покрывала лишь тонкая полиэтиленовая плёнка, наброшенная поверх осколков битых стёкол. Часы на стене за прилавком остановились, будто само время замерло в момент совершения преступления. Повсюду были наклеены ярлыки «Проверка завершена», а падавший сверху свет от потолочных ламп заливал помещение гнетущей, мертвенной белизной.

При входе на второй этаж, несмотря на то, что тела уже увезли, в воздухе всё ещё держался слабый металлический запах крови.

Они почти не разговаривали, но распределили работу предельно чётко. Чэн Чжо занялся документами, что когда-то хранились в шкафах: от свидетельства о рождении до школьных аттестатов, табелей успеваемости и старых фотоальбомов. Фу Тинсяо взял на себя всё остальное и просматривал любые вещи кроме бумаг, лишь бы они могли подтвердить, что Цзоу Чэнсинь когда-то возвращался в этот дом.

— Преступление было совершено поздней ночью, — после некоторого времени работы вдруг заговорил Чэн Чжо, опустив взгляд на семейную фотографию в альбоме. — Супругов привязали к стульям, сначала избивали и пытали, а потом застрелили в упор, приставив пистолет к голове и груди. Цзоу Чэнсинь действовал хладнокровно и решительно, без лишних колебаний, и был по-настоящему безжалостен. Похоже, он ненавидел их уже много лет.

Фу Тинсяо поднял глаза и посмотрел на него.

— По моим предположениям, между ними должен был быть непримиримый, принципиальный конфликт, — продолжил Чэн Чжо. — Иначе невозможно объяснить, почему этот приёмный сын, вообще нигде не появляется на семейных снимках.

Он пролистал несколько страниц и показал их напарнику. На фотографиях была либо семья из трёх человек, либо один лишь Фань Цишунь.

— Либо он никогда по-настоящему не был частью этой семьи и их связывало лишь формальное усыновление, либо они поссорились и его просто вышвырнули из дома.

Фу Тинсяо ответил не сразу. Но немного поразмыслив, он продолжил ход рассуждений Чэн Чжо:

— В их отношениях есть нелогичный перекос. Подмена результатов вступительных экзаменов — это причина, по которой Цзоу Чэнсинь ненавидел супругов Фань. Но в доме невозможно найти ни малейшего следа его присутствия. Это, напротив, выглядит как доказательство того, что именно семья Фань ненавидела его.

Чэн Чжо нахмурился, услышав эту мысль.

— Вот именно. С чего бы супругам Фань ненавидеть Цзоу Чэнсиня? Если из-за того, что он сел в тюрьму, то настоящими виновниками были они сами.

— Может, мы изначально ошиблись? — предположил Фу Тинсяо. — Может, семья Фань что-то пыталась скрыть?

Эта фраза внезапно натолкнула Чэн Чжо на новую мысль.

— А что если… дело вовсе не в ненависти? — осторожно выдвинул он версию.

— Ты хочешь сказать, что они не ненавидели Цзоу Чэнсиня, а боялись его? — сразу уловил смысл Фу Тинсяо.

— Именно! — Чэн Чжо щёлкнул пальцами. — Они поступили подло и понимали, что виноваты перед приёмным сыном, поэтому чувствовали вину и страх. Из-за этого и стёрли все следы его существования в доме. Если это страх, всё становится куда логичнее. Но тогда возникает новый вопрос.

— Почему они не переехали? — Фу Тинсяо почти мгновенно догадался, что именно хотел сказать напарник.

Чэн Чжо кивнул.

— За те десять лет, что Цзоу Чэнсинь отбывал срок, супруги Фань успели накопить достаточно средств. Если они боялись, что после его освобождения он может им отомстить, они вполне могли уехать в другой город и начать всё заново или вообще закрыть лавку и спокойно доживать остаток лет на пенсии. Но почему они так и не уехали?

Ответа на этот вопрос пока не было. Чэн Чжо отложил фотографии, поднялся и начал бесцельно бродить по комнате. Он привык думать во время ходьбы или бега, именно в такие моменты мысли всегда казались ему особенно живыми и подвижными.

Когда он подошёл к раковине в старой кухне, его взгляд вдруг зацепился за одну мелочь.

— Что это?

Фу Тинсяо тоже подошёл ближе. Оказалось, что это был крошечный обрывок бумаги, его когда-то намочили, потом он высох, пожелтел и сморщился, а теперь прилип к краю сливного отверстия. Он был почти незаметен и со стороны напоминал вздувшееся пятно ржавчины. Фу Тинсяо бросил взгляд на кран и сразу сказал:

— Внутри, скорее всего, есть что-то ещё.

С этими словами он в перчатках поддел пальцами сетку фильтра и чистой ватной палочкой осторожно вытащил застрявший клочок бумаги.

Они заглянули внутрь слива. Края трубы были неровными, внутри скопился налёт из мыла и грязи, а это означало, что если туда что-то бросали, то есть вероятность, что предметы вполне могли осесть ниже и застрять среди пятен ржавчины.

В комнате, в ящике тумбы под телевизором, они нашли отвёртку и целиком сняли крышку сифона. Чэн Чжо посветил фонариком внутрь и увидел, что в трубе, покрытой ржавчиной и потёками воды, действительно застряло немало посторонних предметов. В большинстве бытовых раковин чаще всего стоят изогнутые сифоны старого типа, так что бумага с большой вероятностью не ушла полностью вместе с потоком воды.

— Они не размокли в кашу, значит, это точно не туалетная бумага. Это разорванные листы! — голос Чэн Чжо внезапно стал возбуждённым. — И совсем свежие, скорее всего, за последние дни. По времени это почти наверняка совпадает с убийством супругов Фань… Есть пинцет? Ладно, сами мы всё равно не справимся.

Он тут же позвонил в технический отдел. Листы были разорваны на слишком мелкие кусочки, было непонятно, сохранились ли на них какие-то надписи, так что извлекать их нужно было аккуратно и профессионально. Если удастся сложить фрагменты вместе, это может оказаться важной зацепкой.

После звонка сотрудники городского управления приехали очень быстро. Разобрав сифон, они обнаружили, что обрывки бумаги были не только в трубе, но и глубже — в стоячей воде.

Пока коллеги суетились вокруг, Чэн Чжо вдруг вспомнил кое-что и спросил:

— Как ты понял, что там что-то есть? Ты что-то заметил?

Фу Тинсяо указал на кран и объяснил:

— Сейчас зима, а он был повернут в сторону холодной воды, которую обычно используют летом. Я обратил на это внимание. Возможно, какие-то бумаги, связанные с делом, порвали и бросили в раковину, а потом попытались смыть. Скорее всего, это было во время ссоры, всё делали наспех, резко, не задумываясь о температуре воды, поэтому случайно провернули смеситель в крайнее положение.

— А ты, к тому же, ещё и сообразительный, — сказал Чэн Чжо, а сам даже не заметил, что это была самая длинная реплика Фу Тинсяо за последние пару дней. Он хлопнул его по плечу, явно повеселев и забыв о недавней размолвке. — Пошли, возвращаемся в городское управление. Будем ждать результатов!

http://bllate.org/book/12532/1343024