Готовый перевод I'm trying to repay the villain's karma. / Очищая карму злодея: Экстра 3

- Ути-пути, наш Аше! Как прошел первый день? Соскучился по старшему брату?

- Отстаньте.

Аше с видом полнейшего отвращения отпихнул лицо Дженока, который так и лез обниматься. Стоявшие рядом Асилла и Йоханна с умилением погладили Бэк Арин по голове.

- Наша Арин, ты всего полдня в школе провела, а лицо так осунулось. Неужели кто-то посмел тебя задеть?

- Да кто рискнет обидеть наш ценный кадр? Если такое случится, штаб лично займется устранением угрозы.

- Н-нет, никто! Совсем, честное слово! - замахала руками Арин.

Бойцы отряда обступили ребят, поздравляя с началом учебы и подбадривая. Дик, окинув их взглядом, потрепал Данте по волосам.

- Тебе тоже досталось. Сам еще ребенок, а за младшими присматриваешь.

- Я в порядке. Заботиться о них оказалось на удивление весело. Но разве у вас всех не было дел утром? Мы же договаривались встретиться только через два часа.

Дик, Ихан и Йоханна с утра снимались в социальной рекламе, Дженок, Каллок и Хыкму числились кураторами на тестах для пробужденных, а Асилла с Дочханом отправились на семинар. Эти важные мероприятия нельзя просто так пропустить, и Данте всерьез обеспокоился: неужели они все бросили ради этого?

- Мы уже все быстренько закончили и пришли, - закинув руку на плечо Данте, сказал Дик.

Да, у каждого из них плотный график, но они либо перенесли встречи, либо закончили работу в рекордные сроки. Все ради того, чтобы освободить этот день.

Став S-ранговыми, бойцы "Черной пули" в одночасье превратились в суперзвезд. На тех, кто думал только о зачистках, обрушился шквал предложений и внимания.

Сон Чиху сказал, что это будет хорошим опытом, и посоветовал пожить в таком ритме годик-другой. Чем больше они работали, тем больше понимали смысл его слов. "Черная пуля" стала популярна в хорошем смысле.

Им доверяли, ими восхищались, и соответственно им чаще поступали предложения о зачистке Врат. Теперь их узнавали в лицо даже те, кто далек от мира пробужденных.

- Для нас работа второстепенна, - добавил Дик.

Никто не делал это целью жизни.

- Нет ничего важнее семьи. Жизнь, в которой ты не можешь собраться и пообедать вместе в такой важный день, не имеет большого смысла.

Поэтому они приложили все силы, чтобы разгрести утренние завалы. Ведь сегодня, помимо поступления ребят, был еще один важный повод для праздника.

Внезапно в животах у младших громко заурчало. Аше и Бэк Арин синхронно схватились за свои животы под общий хохот отряда.

- Скорее пошли есть! А то дети в обморок упадут от голода.

У подростков в период роста аппетит отменный, поэтому их глаза мгновенно зажглись от предвкушения. Отряд двинулся в путь, окружив Аше и Арин заботой. Дик шел следом, приглядывая за Данте.

Давно им не удавалось вот так спокойно и неторопливо гулять. Под весенним солнышком на душе стало легко. Остановившись на светофоре, они заметили первые почки на деревьях.

- Жаль, что в такой чудесный день командира и лидера нет с нами, - негромко произнес Дженок.

- Это точно, - согласились остальные.

- Интересно, чем они там сейчас заняты?

- Наверное, шагают по красной дорожке.

- С учетом разницы во времени, дорожка уже позади. Скорее всего, сейчас в самом разгаре церемония.

- Церемония выхода в отставку Квон Муака и отряда "Железный ястреб"... Эх, я бы тоже посмотрел.

- Жаль, мероприятие международного уровня, только по спецприглашениям.

- Да ладно вам. Они там наверняка едят что-нибудь повкуснее нашего и наслаждаются заграничной экзотикой.

- Тогда и мы здесь оторвемся по полной!

Как только загорелся зеленый свет, все дружно, почти вприпрыжку, перешли дорогу.

***

Я поднял голову к небу.

На густую синеву сумерек уже высыпали яркие звезды. В Корее сейчас около полудня. Интересно, Аше и Бэк Арин уже закончили первый учебный день и возвращаются домой вместе с Данте? А может, наши неугомонные бойцы, не удержавшись, поджидают детей у ворот. Судя по тому, как они еще несколько дней назад начали перекраивать свои графики под открытие семестра, такой вариант весьма вероятен.

- Командир.

Услышав тихий шепот у самого уха, я повернул голову. Абин, чьи глаза оказались так близко, что наши кончики носов едва не соприкоснулись, мягко улыбнулся.

- О чем ты так задумался, что витаешь в облаках?

В его темно-зеленых глазах промелькнул озорной огонек. Не обращая внимания на манящую атмосферу, я улыбнулся.

- О ребятах вспомнил.

Абин с любопытством оглядел меня. Кончики его аккуратно зачесанных назад волос слегка колыхались при каждом движении головы. Благодаря открытому лбу черты его лица проступили еще отчетливее: высокая переносица, и словно выведенный тонкой кистью разрез глаз. Его глаза, на свету менявшие оттенок на темно-изумрудный, выглядели экзотично, а легкая полуулыбка казалась мягче и выразительнее, чем обычно.

Мужественная линия шеи, уходящая под воротник безупречного костюма, сшитого специально для церемонии, добавляла ему элегантности и той особой притягательности, что не уступала западным идеалам. В Корее статус Абина неоспорим, но и здесь, в Америке, он ничуть не терялся на фоне местных. Многие узнавали его.

Знаменитости подходили пожать ему руку, но Абин отвечал лишь вежливым поклоном. Наблюдая за его безукоризненными, но лишенными малейшего личного интереса манерами, я испытывал странное чувство. Стоило ему хоть раз улыбнуться кому-то искренне, я бы наверняка приревновал. Но видя, как Абин со всеми общается исключительно по-деловому, я, наоборот, начал беспокоиться о его социальных навыках.

Однако каждый раз, когда он поворачивался ко мне, его глаза теплели. Глядя в них, я понимал Квон Абина еще глубже. И осознавал, что все его внимание принадлежит только мне.

Я перевел взгляд с него на сцену и произнес:

- Мы впервые уехали так далеко. Немного неловко, что мы здесь только вдвоем.

- Есть такое, - согласился Абин, тоже посмотрев на сцену.

Люди, прошедшие по красной дорожке, один за другим поднимались на трибуну, получая признание за то, что защищали свою страну. Сегодня нас пригласили в качестве гостей на церемонию выхода в отставку, организованную международной Ассоциацией пробужденных. Чтобы поздравить героев сегодняшнего торжества.

Квон Муака и бойцов отряда "Железный ястреб".

Как раз в этот момент знакомые лица поднялись на сцену. Ослепительные софиты вспыхнули, рассыпая искры света. Это было крупнейшее ежегодное мероприятие, проводимое Международной ассоциацией пробужденных, и сцена выглядела по-настоящему величественно. Здесь присутствовали постоянные члены комитетов и высокоранговые пробужденные разных стран, что придавало встрече символический статус - место, где укреплялось доверие и обсуждалось будущее мирового сообщества.

Стать главным героем церемонии отставки на такой сцене означало полное признание заслуг. По сути, это официальное подтверждение того, что эти люди стоят на самой вершине.

Это была сцена славы и одновременно - последнее официальное появление.

Лица, освещенные софитами, мягко улыбались, без тени сожаления.

Сегодня Квон Муак и отряд "Железный ястреб" слагают с себя тяжелое бремя пробужденных и уходят в отставку.

Это конец, но также и новое начало.

Ведь тем, кто все это время неустанно трудился на благо человечества, наконец-то дается шанс пожить для себя.

Когда им вручали почетные знаки отличия, зал взорвался овациями, полными благодарности и восхищения. Мы с Абином аплодировали громче всех.

Квон Муак и Кан Инхэ выглядели по-настоящему свободными и счастливыми.

***

Как только церемония отставки Квон Муака и "Железных ястребов" завершилась, мы поспешили покинуть зал. Мы увидели то, ради чего пришли, и оставаться на награждение остальных участников не имело смысла.

Вокруг места проведения торжества царило оживление. Улицы заполонили репортеры и толпы людей, собравшихся, чтобы хоть мельком увидеть знаменитостей. Повсюду установили огромные экраны, и прохожие, на время отложив телефоны, завороженно следили за трансляцией. Неподалеку выстроились фургоны с едой, и многие, купив что-нибудь перекусить, наслаждались зрелищем.

Мы вышли через боковую дверь и пошли по ночным улицам города. Центр сиял огнями витрин и фонарей. Кое-где еще работали бары, и на террасах люди оживленно болтали за бокалом пива. Праздничный Вашингтон оказался куда ярче и шумнее, чем я представлял.

Заметив, что прохожие то и дело засматриваются на Абина, я не выдержал и шутливо взъерошил его идеально уложенные волосы.

- Все, официоз закончен. Давай-ка немного спрячем твою красоту.

- Зачем? Я хотел покрасоваться перед тобой во всем великолепии.

- Если бы только передо мной, я бы не ворчал. Но ты же слишком бросаешься в глаза!

- Это что, ревность?

Услышав это слово, я взлохматил его шевелюру еще сильнее. В какой-то момент сквозь пряди волос наши глаза встретились, и мы оба расхохотались.

- Да, ревность. Твое лицо слишком хорошенькое, хочется его спрятать.

Даже здесь, в окружении чужой культуры, Абин выделялся, при этом удивительно гармонично вписываясь в городской пейзаж. В переменчивом свете неоновых вывесок его волосы и глаза сияли ярче обычного. Иностранцы просто не могли отвести от нас глаз.

- Думаешь, только я тут такой красавчик?

Абин резко притянул меня за талию почти вплотную. Конечно, он был прав. Если Абин - ослепительное солнце, то я - мягкий, приглушенный свет, который не сразу привлекает внимание. Но заметив его, хочется смотреть долго - оно такое уютное и красивое.

К тому же, стоило признать, при параде я тоже выглядел весьма недурно. Вот только если Абин очаровывал всех подряд, то на меня почему-то больше заглядывались мужчины.

http://bllate.org/book/12520/1600559