Готовый перевод I'm trying to repay the villain's karma. / Очищая карму злодея: Экстра 4

- Знаете, - Абин недовольно сощурился, - вокруг вас постоянно крутятся люди, которые так и норовят подобраться поближе. Смотреть на это невыносимо.

- Что? Да брось, они просто подходили пообщаться.

- И вы не задумывались, почему эта "общительность" просыпается у них только рядом с вами?

- Ээ, ну как-то... нет.

Я лишь хмыкнул про себя. Уверен, Абин преувеличивает - вряд ли все эти люди подходили ко мне с каким-то особым умыслом.

- Надо же быть хоть немного осторожнее с людьми, а вы, стоит кому руку пожать и сразу улыбка до ушей. Знаете, сколько сил я потратил, чтобы разогнать эту толпу?

Так вот почему те бедолаги после рукопожатия исчезали так стремительно, будто за ними черти гнались! Оказывается, Абин просто давил их аурой S-ранга.

- Мы редко бываем вдвоем, а вы тратите наше время на совершенно посторонних людей. Знал бы, что так будет, нарядил бы в лохмотья и ни на шаг не отпускал, - ворчал он, сверкая обиженным взглядом.

Я виновато отвел глаза. Он прав.

Вспомнилось, сколько времени я уделял Аше, иногда в ущерб нашим отношениям. Да и вообще, эти месяцы выдались сумасшедшими. Как и сказал Абин, мы действительно давно не проводили время только вдвоем.

Чтобы выкорчевать все последствия кризиса с Агонами, нам пришлось пахать без продыху. Тогда не было времени даже на то, чтобы просто навестить Аше, который находился под защитой штаба. И только когда все закончилось, мы наконец смогли оглядеться. Начали потихоньку разбирать дела, которые откладывали, и возвращаться к обычной жизни.

Штаб собрал пресс-конференцию, объявив о возвращении "Железных ястребов". Конечно, возникло много слухов и подозрений, но не нашлось ни одного человека, который бы не радовался героям, спасшим страну от восьми бедствий.

Как только шумиха улеглась, я официально усыновил Аше. Примерно тогда же вскрылись проблемы в семье Бэк Арин, и после того как мы помогли ей все уладить, я предложил стать ее попечителем. Я пообещал обоим детям безопасность и право выбирать свой путь. Этого оказалось достаточно, чтобы они быстро сдружились и вместе захотели пойти в одну школу.

Подготовка документов отняла столько сил, что я на время даже забросил управление отрядом. Аше, лишившись сил пробужденного, пришлось заново доказывать свою гениальность. Несмотря на потерю сущности Агона, он остался все тем же вундеркиндом. Государство настояло на переаттестации, и он легко решил задания за начальную и среднюю школу, а экзамен за старшую школу специально завалил - заявил, что хочет "учиться как все" и ходить на уроки.

Министерство образования, конечно, купилось на эту уловку и зачислило его в старшую школу. Сегодня был его первый учебный день. Я сомневался, стоит ли уезжать в такой момент, но Аше сам буквально вытолкал нас за дверь.

"Я пойду со старшим братом Данте, и старшая сестра будет рядом. Так что езжайте на свою важную церемонию. Но учтите - когда буду поступать в университет, отмазки не приму!"

Глядя на его лучезарную улыбку, мы все же решились. Это была наша первая заграничная поездка и первый шанс побыть только вдвоем.

Оглядываясь назад, я понимал - нам действительно не хватало времени наедине. Наверное, поэтому мы так ценили каждую минуту.

Все приносило радость: сборы, дорога в аэропорт, полет, прогулки по новому городу и даже тот момент, когда мы вместе шагали по красной дорожке или коротали время за закусками в зале ожидания. Просто идти вот так по улице, чувствуя его рядом, было счастьем.

Чмок!

Абин, до этого сверливший меня взглядом, внезапно подался вперед и прильнул к моим губам. Увидев мои округлившиеся глаза, он озорно улыбнулся и отстранился.

Кто-то из прохожих одобрительно свистнул, послышались редкие хлопки.

- За границей все-таки проще, люди такие открытые.

- Да ты и в Корее так себя ведешь.

Ну тебя.

Теперь Абин то и дело прижимался губами к моей щеке или губам, совершенно не заботясь о том, что мы можем попасть на главные страницы СМИ или стать "вечным хитом" в соцсетях.

К счастью, этот мир оказался куда терпимее к однополым отношениям, чем тот, из которого я пришел. Пусть это не было повсеместным явлением, но и из ряда вон выходящим - тоже. Взять хотя бы тот факт, что в Корее уже действовал закон об однополых браках.

Судя по отчетливым щелчкам камер вокруг, мы и в этот раз имели все шансы проснуться героями вирусных постов.

Впрочем, я уже настолько привык, что мимолетный поцелуй казался сущим пустяком. Абин вел себя настолько непосредственно, что даже его фанаты сменили гнев на милость и теперь вовсю подначивали нас в комментариях: "Опять они за свое?" "Какая нежность с утра пораньше! Да давайте уже нормальный глубокий поцелуй, что вы нас дразните этими "чмоками"?"

- Кто это тут опять снимает нашего командира?

Абин, прикрывая мое лицо рукой, огляделся по сторонам и снова чмокнул меня в губы. Он что, издевается?

- Будешь продолжать - сбегу.

- Тогда поиграем в догонялки, пока я вас не поймаю и не съем.

Рассмеявшись над этой глупой шуткой, мы двинулись дальше. Впереди показался большой освещенный мост. По нему гуляли люди, опьяненные торжественной атмосферой отставки героев, и весело потягивали пиво.

Мы тоже купили по бутылке в ближайшем магазинчике и устроились на мосту. Отсюда открывался вид на сияющие в небе неоновые вывески и огромные экраны, транслировавшие церемонию. Вечер превратился в настоящий фестиваль.

В этот момент мои смарт-часы завибрировали. На экране высветилось имя: Кан Инхэ.

- Ой, это твоя мама.

- Мама?

- Неужели они уже закончили и вышли? Наверное, ищут нас.

- Погодите, командир, не берите...

Уворачиваясь от Абина, который пытался отобрать часы, я ответил на звонок через наушник.

- Да, мама.

Абин, поняв, что опоздал, зажмурился.

- Вы-то двое где? Не вижу вас. Вы уже ушли? Ишь, как трудно мне увидеть лица своих сыновей.

Я невольно улыбнулся. Кан Инхэ, мать Абина... Как он и говорил, она приняла нас со всеми нашими сложностями. Узнав о моей семье, она стала для меня заботливой матерью, а выслушав нашу историю - понимающим другом. Когда я решился на усыновление Аше, именно она оказала мне огромную поддержку. Аше привязался к ней настолько, что теперь запросто называл ее бабушкой.

Правда, сам Абин все еще чувствовал себя немного неловко. Слишком долгая разлука давала о себе знать - внезапное появление матери в его жизни все еще казалось ему чем-то непривычным и даже немного смущающим.

- Впрочем, не только сыновей не найти, дочерей тоже след простыл. Куда это Чхэын и Ирина опять подевались?

Видимо, те тоже решили сбежать от бесконечных рукопожатий и светских бесед, чтобы насладиться заграничной экзотикой. Девушки пользовались просто бешеной популярностью.

- В любом случае, у вас все в порядке?

- Да. Мы посмотрели вашу церемонию и решили немного прогуляться.

- Закончить дела и заняться тем, чем хочется - это так в вашем стиле. Было бы обидно приехать в другую страну и увидеть только зал заседаний.

- Это точно. А вы как?

- Мы собираемся возвращаться в отель. Мне тут кое-что пришло в голову... Собственно, ради этого и звоню.

Услышав, что у нее есть к нам дело, даже Абин, до этого делавший вид, что ему неинтересно, придвинулся поближе и навострил уши. В отличие от немногословного Квон Муака, Кан Инхэ всегда была внимательна к нам и никогда не скупилась на мудрые советы. Она умела подбодрить теплым словом, но при этом обладала отличным чувством юмора, оставаясь для нас одновременно и мудрым наставником, и близким другом.

Нам стало чертовски любопытно, что же она хочет сказать.

Кан Инхэ произнесла:

- На самом деле, готовясь к отставке, я долго не могла избавиться от одного сомнения.

Сомнение. Я и раньше замечал, что после объявления об уходе Кан Инхэ часто погружалась в раздумья. Она могла подолгу неподвижно смотреть в небо или собирать бойцов "Железного ястреба" для каких-то закрытых обсуждений.

- Сцена, на которой мы сегодня стояли, слишком высока и тяжела. Принять здесь почетную награду за заслуги - великая честь, я не спорю. Но в то же время меня грызла мысль: правильно ли это - вот так просто оставить свой пост?

Хотя я слегка удивился, но в глубине души начинал понимать. Причина в том "символе", которым стал Квон Муак и его отряд "Железный ястреб".

Когда весть об их уходе разлетелась по стране, Корею словно затрясло в лихорадке. Гордость и уверенность, которые дарила людям их абсолютная мощь, оказались подорваны. Те, кто не знал истинных причин, вовсю кричали о предательстве, а некоторые граждане даже выходили на улицы с протестами. Если бы это была обычная отставка, такой бурной реакции бы не последовало.

Пробужденные, прошедшие церемонию отставки, по правилам возвращали свои способности Системе. Эта международная процедура, не просто формальность. Все великие герои, стоявшие на этой сцене, теперь жили жизнью обычных людей.

Для Квон Муака и "Железного ястреба" это была идеальная возможность навсегда скрыть правду и уйти на покой.

Тем не менее, внутри штаба вовсю продвигали идею сохранить их статус. Это позволило бы удержать доверие граждан, поднять дух других пробужденных и сохранить политический вес на мировой арене. Продление их службы хотя бы на пять лет сулило стране колоссальную выгоду.

Однако, ко всеобщему изумлению, Квон Муак пресек это предложение на корню.

http://bllate.org/book/12520/1600562