Готовый перевод A Thousand Gold for a Smile / Отдам тысячу золотых за улыбку♥️: 41. Старые сны императорской столицы (I). Академия Цзися.

Ши Си вернулся в Шэнжэнь-сюэфу и уже сворачивал к общежитию цзя-юань, но Цзи Цзюэ мягко преградил ему дорогу:

— Пойдем ко мне.

Его павильон стоял на самой вершине Тяньцзы-шань. Ши Си помедлил и кивнул: история с Линцяо-дань вскрылась, ночью в Академии наверняка будет неспокойно, а у Цзи Цзюэ, там тишина и покой.

Наверху хозяин оставил гостя в покое. Ши Си сел и начал изучать таинственную синюю энергию в своем даньтяне. Сначала он грешил на звездную область Цзи Цзюэ, но нет: пути школы Инь-Ян внешне мягкие, а по сути жесткие. На этапе Хуасе Цзи Цзюэ не стал бы самовольно вливать в него силу Пяти Стихий.

Тогда что это?

Он устроился поудобней на бамбуковой циновке. Окно было распахнуто, снаружи светила ясная луна, и дул легкий ветерок. Персиковые ветви гнулись под обилием цветов.

Вглядываясь внутрь себя, он заметил, что эта синь сродни тому редкому оттенку, что иногда проступает у него в глазах. Всматриваясь в нее, Ши Си уловил в ней отголосок чего-то знакомого. Но прошла уже полночь, а он так и не понял, что это такое.

Он открыл глаза, и по тыльной стороне ладони скользнуло робкое тепло. Он опустил взгляд, и увидел Цяньцзинь, которая обернувшись деревянным щенком, устало прижалась к его боку. Ши Си поднял Цяньцзинь, повертел, нахмурился. Редко доводилось видеть ее настолько выжатой… не иначе как сказывается поломка. Значит, тянуть с поиском Сюаньтянь-му больше нельзя.

Даньтянь он оставил на потом. Луна в зените, до рассвета далеко. Он соскочил с ложа и направился искать Цзи Цзюэ.

Гостевая на вершине была изящная и чистая. Через зеленую бамбуковую галерею было видно, что у Цзи Цзюэ горит свет. Ши Си просто толкнул дверь и вошел. Хозяину Инь-Ян сон не обязателен, к тому же, Пять Стихий подчинялись его воле, так что дверь была лишь формальностью. Цзи Цзюэ уже знал, что он идет.

— Не спится? — Он писал письмо, сменив дневную белизну одежд на простую черную рубашку.

— Угу. Скажи, со звездной областью все было нормально? У меня после выхода оттуда возникли проблемы с даньтянем. Что-то не так.

Кисть в руке Цзи Цзюэ дрогнула, и в следующее мгновение чернила расплылись по письму.

— Что именно не так? — тихо спросил он.

— Появилось нечто, чего я не понимаю.

Цзи Цзюэ внимательно всмотрелся в него:

— Моя звездная область тебя не ранила бы.

— Знаю. Я долго прислушивался, и дыхания школы Инь-Ян там нет. Больше похоже на Моцзя. Думаю, связано с Цяньцзинь. Похоже, пора быстрее добыть у Вэй Цзян ключ.

— Мм.

Цзи Цзюэ отложил бумагу и кисть, перехватил запястье Ши Си, кончиком пальца коснулся сердечной точки. Лед кольнул и тут же отступил. Цзи Цзюэ задумчиво посмотрел на него, но промолчал.

— Что-нибудь понял?

— Нет. Но с телом у тебя все в порядке. Может, это даже к лучшему?

— Я тоже так думаю. Благодаря этой штуке я прорвался на поздний Цзиньдань.

— Вот это да. — Цзи Цзюэ по-настоящему улыбнулся. — Перед поездкой в Юньгэ я просил Чжай Цзыюя устроить встречу с Вэй Цзян, но он отказал: мол, у ди-цзи припадки и она посетителей не принимает. Если закрыто даже для меня, то сейчас во всем Юньгэ свести тебя с Вэй Цзян, пожалуй, сможет один Ло Вэньяо.

— Я ради этого и пришел в Шэнжэнь-сюэфу. Хотел сперва присмотреться к Ло Вэньяо, понять его позицию, а уже потом решать, открывать ли, что я шицзы. Но за эти дни я увидел, что у него своих проблем выше крыши. Дождемся, пока уляжется шум вокруг Линцяо-дань, тогда и вернемся к этому разговору.

— Эти дни держись рядом со мной, — сказал Цзи Цзюэ.

— Ладно. Кому письмо пишешь? Домой, в Цинь?

— Домой.

— О важном?

— Нет.

Он не собирался обсуждать эту тему и не любил говорить о себе. Но, встретившись взглядом с Ши Си и вспомнив о выгодах и обязательствах, что его связывали с ним, он на мгновение замер, затем мысленно вздохнул и произнес: — Ши Си, ты знаешь о деле академии Цзися?

— Как и ожидалось… о Цзися да, слышал. В Цзигуань-чэн я видел людей из Люцзина, столицы государства Ци. Приезжали они к Хуан-лао, как раз обсуждать устройство Цзися.

Цзи Цзюэ удивленно усмехнулся:

— Я думал, Хуан-лао, оберегая тебя, держит в неведении.

— Старик растил меня как будущего цзюй-цзы Моцзя. С какой радости мне ничего не знать?

Уголок губ Цзи Цзюэ дрогнул, но взгляд потемнел:

— Если бы я мог защитить тебя от всего этого, я бы предпочел, чтобы ты ничего не знал.

Ши Си вскинул глаза, и недоуменно посмотрел на него.

— А слышал ли ты пророчество Инь? — спросил Цзи Цзюэ.

— Какое еще?

— Инь сказал, что скоро в Поднебесной явится первое божество, пробившее седьмую ступень.

— Первый… бог седьмой ступени?

— Да. И кровавые уроки Ста Школ за тысячи лет сделали всех настороженными. Помнишь историю про Призрачного генерала у Бинцзя в Кунъу? Это не одиночный случай. Когда прямой путь упирается в предел, культиваторы сворачивают на кривые тропы, и Святые не исключение. На этом материке давно уже не рождались мастера седьмой ступени. Уж не явится ли первый вовсе неправильным путем? Все надеются, что это божество родится в их школе; но все также трепещут и боятся, будет ли его рождение благом или проклятием.

Он ненадолго умолк и тихо закончил:

— Академия Цзися как раз и придумана в ответ на это пророчество. Они опасаются, что божество седьмой ступени перевернет мир и утопит Поднебесную в крови, поэтому, возможно, придется сложить силы Ста Школ, чтобы низложить его. Из-за этого в Личэне легист из рода Лу, Святой, выступил первым и предложил учредить академию Цзися, собрать лучших учеников всех школ и предупредить беду заранее. Минцзя откликнулись первыми. От лица дома Шангуань в Личэне их ученики сейчас объезжают государства и уговаривают создать единую академию мира. Письмо из Цинь, что пришло мне, как раз о Цзися.

Ши Си нахмурился:

— Ты согласился?

— Нет.

— Странно. Минцзя же славятся красноречием. А на Вэй они не пытались давить?

— В Вэй все непросто. После того как Жуй-ван принял власть, многие конфуцианские кланы покинули Юньгэ, и это сразу видно по составу Шэнжэнь-сюэфу.

Действительно, в академии Юньгэ долго гнездилась невидимая гниль, и теперь она напоминает красивую вывеску без содержания.

— Поэтому сейчас агитаторы Минцзя охотнее едут к роду Ван из Ланъя, роду Янь из Сышуй и роду Чжун из Цзянлина, — продолжил Цзи Цзюэ. — Эти дома издавна славятся в конфуцианстве, они поколениями являли миру Святых, у них бесчисленные гости-ученые, а ученики цветут и плодоносят по всей стране. Род Ло тоже некогда был в силе, но родители Ло Вэньяо после рождения Ло Хуаньшэна внезапно распустили всех людей. Поэтому теперь в Юньгэ дом Ло выглядит как обычный аристократический дом без прежнего размаха.

Ши Си выдохнул и кивнул.

— Это объясняет мое давнее недоумение. Я видел представителей царского дома Ци, и на их фоне Юньгэ все сильнее походил на случайную труппу бродячего цирка.

— Юньгэ теперь выскоблен до пустоты.

— Да, выскоблен. Снаружи это все еще блистательная столица, но к настоящей конфуцианской святыне она уже почти не имеет отношения. В Гуйчунь-цзюй я встречал учеников в основном из бедных и глухих мест, где не знают о переменах. Те округа, что богаче и осведомленнее, вряд ли теперь отправят детей учиться в Юньгэ. Поэтому Ланъя, Сышуй и Цзянлин сегодня, пожалуй, предпочтительнее Юньгэ.

— Однако почему Ван и Янь все же ушли? — спросил он. — Я не считаю, что Жуй-ван мог их выгнать. Посмотри, как он боится Ло Вэньяо.

В Юньгэ род Ло сиял так ярко, что иной раз заслонял даже императорский дом, и это можно было понять уже по тому, как Вэй Цзинлань съеживается при одном виде Ло Хуайюэ.

— Опустошить Юньгэ до такого состояния мог только один человек, — сказал Цзи Цзюэ.

Ши Си помолчал и опустил взгляд. Он и так понял, о ком речь, и мысленно отозвался: «да, это ты, мой невиданный безумный отец...» Ду Шэнцин и впрямь из той породы, о которой слагают легенды.

— Тогда Ло Вэньяо не позавидуешь, — устало сказал он. — Похоже, теперь только он остается в Юньгэ и пытается удержать равновесие.

— Не совсем. Конфуцианцы чтут путь император-подданный. Ланъя и Сышуй следят за Юньгэ постоянно. Не забывай, усыпальницы императорского рода до сих пор находятся в глубине дворцов Юньгэ.

Цзи Цзюэ говорил спокойно, и от этого слова звучали еще весомей. Они не отпустят Юньгэ, даже если он сейчас опустошен, надломлен и трепещет на ветру. Под позолотой имперского фасада копошатся черви, однако Юньгэ остается Юньгэ, самой заветной мечтой жителей Вэй. Он все равно остается таинственным и прекрасным, и барабаны бьют в облаках, а все царства воспевают его.

— В нынешнем положении государства Вэй конфуцианцы, думаю, согласятся на строительство академии Цзися, — подвел Цзи Цзюэ.

— Даже интересно, какой она будет, когда ее возведут, — сказал Ши Си и лениво зевнул.

Цзи Цзюэ улыбнулся, но отвечать не стал. Он подумал о том, что к моменту ее открытия страна, возможно, уже войдет в смуту. Затем он мягко спросил, хочет ли Ши Си отдохнуть. Тот положил лоб на край стола, в даньтяне у него было тяжело и холодно, и он чувствовал себя нехорошо. Он сказал, что подремлет минутку, и Цзи Цзюэ согласился, после чего бережно освободил прядь его волос, что зацепилась за Цяньцзинь.

***

Ло Вэньяо сказал:

— Во дворец.

Эти слова опустили на весь Юньгэ ледяную тишину. Ночью кровью брызнул Цзиншэн-дянь, а крики взвились до неба. Головы чиновников катились одна за другой с тридцати трех нефритовых ступеней, и в каждом взгляде застывал чистый ужас. Жуй-ван съежился в углу, побледнел и дрожал. Он не мог связать и пары слов.

Ло Вэньяо хотел его убить, но не смог. Нить обрывалась на Вэй Цзинлане. Регент упрямо твердил, что историю с Линцяо-дань «в затмении разумов» провернули третий принц, Цзин-го-гун и другие, а он сам ничего не знал и столь же обманут, как все. Он отказывался признать, что его правление было негуманным, и сваливал всю жестокость на родного сына, и даже показательно выдавил из себя пару слезинок.

Ло Вэньяо уже почти было решился вскрыть голову Вэй Цзинлану техникой, однако так и не нашел следов их бесед с Жуй-ваном. Он быстро и жестко прочесал весь дворец и все равно не нашел ничего. Кто-то успел прикрыть Жуй-вана полностью: этот кто-то извлек все его следы из дела так чисто, что не осталось даже намека на его участие.

Ло Вэньяо ударил кулаком в каменную стену, в глазах полыхала ярость. Он согнулся и выплюнул темный сгусток крови.

http://bllate.org/book/12507/1113854