Готовый перевод A Thousand Gold for a Smile / Отдам тысячу золотых за улыбку♥️: 31. Писатель-фантаст (I). Сорвать османтус в Лунном дворце.

Водопад низвергался со скалы как опрокинутая Млечная река. Гул напоминал гром, брызги рассыпались, будто россыпь жемчуга.

— Неужели правда? А что же это за роль?

Цзи Цзюэ улыбнулся, легко коснулся его губ Иньхуо-чи и шепнул:

— Ши Си, первое правило крутого парня — задавать поменьше вопросов.

— Эм… — Ши Си смутился.

Он пришел в Гуйчунь-цзюй по делу, поэтому только косо посмотрел на Цзи Цзюэ, но настаивать не стал. Он сложил зонт, Цяньцзинь снова собралась в кубик и скользнула в рукав, а сам он вернулся мыслями к ночному заданию.

— Как думаешь, Святой, который прячется в Гуйчунь-цзюе, из какой он школы?

— Не уверен, — ответил Цзи Цзюэ. — Скорее всего, не из тех, к которым мы привыкли. И кроме того, в горах чувствуется также присутствие Святого из школы конфуцианства.

— Конфуцианцы? — опешил Ши Си. — Из пяти Святых конфуцианства сейчас только Ло Вэньяо остается в Юньгэ.

— Если бы это был Ло Вэньяо, было бы проще. Обычный святой конфуцианства меня так не тревожит. Боюсь, что к этому приложил руку Ду Шэнцин.

Имя это Ши Си слышал уже не первый раз.

— Ду Шэнцин… тот самый. Показался, исчез, опять шуму наделал. Не зря по шести провинциям бледнеют от одного его имени.

— Ты пришел сегодня вечером расследовать дело о Линцяо-дань, верно? — спросил Цзи Цзюэ. — Идем. Кажется, я знаю, где у Гуйчунь-цзюя самое странное место.

— Знаешь?

— Южная вершина Чжи-нюй-фэн, за гребнем. Разберемся быстро и чисто.

Южная вершина Чжи-нюй-фэн давно служит старшей принцессе летней резиденцией. Деревьев здесь гораздо больше, чем на переднем склоне, тень плотная, зелень густая. Помимо сосен, бамбука, хайтана и персиков, Ши Си заметил несколько деревьев османтуса. Эти породы цветут в разное время, но, похоже, принцесса использовала чудо-камни Нунцзя: стоял конец апреля, а ветви уже были усыпаны золотистыми кистями. Ночной ветер был прохладным и приносил сладкий аромат, от которого сезоны словно смешивались.

За очередным поворотом открылся высокий грот. Еще на подходе Ши Си услышал кваканье. У входа располагался небольшой пруд. Вода сочилась из-под камня, поверхность пруда покрывала ряска, а в центре возвышалась медная статуя. Присмотревшись, он усмехнулся. Это была статуя жабы.

— Это что у них тут, лягушачья ферма?

Он хотел разобраться, но Цзи Цзюэ уже шагнул внутрь.

— Идем.

— Ага.

Ши Си последовал за ним и, войдя, вновь воочию убедился в развращенности и испорченности Гуйчунь-цзюй. Стены были выложены светлым камнем, вдоль них тянулась широкая дорожка. По обеим ее сторонам какой-то мастер кисти нанес тушью на горные камни рисунки, используя киноварь, виноградную желчь, минеральную зелень, черную тушь и другие цвета, чтобы изобразить бесчисленное количество поз, выражений, движений и сцен соития мужчин и женщин. Рисунки были настолько правдоподобны, что казалось, вот-вот оживут. В воздухе витал странный аромат, будто исходящий из девичьих покоев, одурманивающий смесью румян, цветочных масел и мускуса. Поначалу он казался глубоким, холодным и тонким, но в мгновение ока кровь в жилах будто воспламенялась.

Ши Си все-таки маг Ицзя второй ступени, поэтому понял сразу, что это афродозиак. Поначалу ему просто резало глаза, но вскоре он с интересом принялся разглядывать рисунки.

Тот, кто рисовал эти эротические картины, должно быть, был большим мастером, стремясь к тому, чтобы «великая пошлость стала великой элегантностью». Каждая картина была намеком, без излишней откровенности, но давая безграничную пищу для фантазии.

Ши Си разглядывал их и заметил, что мазки мастера становились все более смелыми, и в конце концов он начал рисовать мужчин с мужчинами.

Одна из картин была особенно интересной: один мужчина стоял на коленях перед другим, с высоко поднятым задом, на пояснице виднелись извилистые следы от капель, похожие на красные полосы. Второй сжимал в руке длинный кнут.

Ши Си едва не прыснул и дернул Цзи Цзюэ за рукав:

— Смотри.

Цзи Цзюэ удивился на миг, посмотрел туда, куда указывал Ши Си, и все понял.

— Похоже ведь? — спросил Ши Си.

— Неплохо у тебя с памятью, — усмехнулся Цзи Цзюэ.

— Тогда у меня весь миропорядок разлетелся в крошку, конечно, я все запомнил. А у тебя и вправду ни малейшего воспоминания что ли?

— Почти ничего, — признался Цзи Цзюэ.

— А почему?

— Я тогда смотрел не на них, — неохотно пояснил он.

— А-а, переживал, что нас, как воришек, маман застукает?

В темноте Цзи Цзюэ спокойно посмотрел на него и улыбнулся:

— Какой же ты у меня сообразительный.

— Так, по мелочи, — скромно отозвался Ши Си, а потом добавил: — В те времена я был слишком неопытен, раз мог так испугаться двух юношей-проститутов.

Цзи Цзюэ чуть склонил голову набок, голос стал чересчур ровным:

— Значит, позже ты приобрел достаточно опыта?

Ши Си замялся. Первый месяц после прибытия в Цзигуань-чэн вспоминался спутанно, и он уже половину позабыл. В последующие годы он либо совершенствовался, либо медитировал, и на самом деле не сильно разбирался в делах между мужчиной и женщиной. Но если ответить прямо, не покажется ли это глупым?

Он улыбнулся и кивнул, в глазах мелькнула подростковая сдержанная бравада:

— Наверное, это и был первый урок взросления для мужчины.

Цзи Цзюэ опустил взгляд, посмотрел на него с минуту и тоже улыбнулся:

— Тогда поздравляю.

Ши Си все еще пытался понять, с чем его поздравили, как за стеной послышались голоса.

— В этом наборе ученики прямо ни к черту! Боюсь, ни одной Линцяо-дань не сварим, одна бадья отходов выйдет.

— Не сгущай краски. Отходам тоже найдется польза: отдадим вельможам в качестве «подкормки», денег прилично упадет.

— Что ни говори, а талант штука врожденная. Родился с ним — хорошо, не родился так хоть лоб расшиби. Вон они двадцать лет жрут свои добавки, а сколько детей у них вышло с выдающимися дарами? В этом году Шэнжэнь-сюэфу, глядишь, и одного ученика на цзя-юань не наберет.

— Ну, ты уж очень категоричен. Для обычных людей, не имеющих таланта, возможность изучать магию это уже способ изменить свою судьбу. Ладно, к чему говорить о делах знати? В Лунном дворце в чан воду долил? Живо ступай, завтра туда пойдет новая партия.

— Да я бы и рад, да некоторые обожают совокупляться прямо в горячем источнике. Жду, когда закончат.

— Эх! Только бы не задержались: Да-гоши* нас ждет!

*Да-гоши (大国师) — Великий государственный наставник, высокий придворный титул верховного наставника/мага.

Из их болтовни у Ши Си сложилась простая связка: Чань-гун, отходы и да-гоши. Ирония лежала на поверхности: название «Чань-гун» отсылает к выражению «сорвать османтус в Чань-гун». Это высшая честь, а здесь у входа жабий пруд и разговоры про отходы.

*Чань-гун (蟾宫) — «Лунный дворец»; поэт. название Луны (идиома «蟾宫折桂» — «сорвать османтус в Лунном дворце» то есть занять первое место).

Изначально он хотел оглушить этих двоих и занять их место, но, вспомнив, что им скоро предстоит встреча с да-гоши, отказался от этой идеи. Святой, у которого за спиной Ду Шэнцин, — не тот случай, чтобы соваться напролом.

Шаги, вопреки ожиданию, приближались, сухие ветки хрустели под ногами. Судя по звуку, слуги уже сворачивали к выходу из грота.

— Да-гоши упоминал, что в горах сегодня нежданные гости, так что следи за теми, кто входит и выходит из Чань-гун.

— Да тут изо дня в день одни и те же! Приехали, повеселились и уехали. Что нового?

Еще один поворот, и они нос к носу столкнутся с водоносами. Ши Си собрался было пустить в ход иллюзию, но Цзи Цзюэ сжал ему плечо и приложил палец к губам.

Ши Си поднял глаза и все понял. Лезть вперед, когда личность да-гоши неизвестна, а в тени маячит Ду Шэнцин, значит спугнуть добычу.

Цзи Цзюэ склонился к его уху и негромко сказал:

— Поверни голову.

— Что?

Ответ стал ясен через секунду. Прохладный рукав скользнул по коже Ши Си, и ладонь Цзи Цзюэ закрыла ему половину лица. Ши Си опешил и почувствовал, как под его ладонью лицо слегка покалывает и словно немеет. К счастью, Цзи Цзюэ на него не смотрел, и, видимо, чтобы не смущать, холодно уставился на его ухо.

Слуги вышли им навстречу, соприкасаясь плечами. В этот миг Цзи Цзюэ обхватил Ши Си за талию и сделал шаг вперед. Его бело-алые одежды, цвета нефрита и крови, источали чистый холодный аромат, такой же, как у их владельца. Он был похож одновременно на снег и на вечные звезды. Цзи Цзюэ лишь хотел слегка придержать его, чтобы создать видимость объятий, но не ожидал, что талия Ши Си окажется такой тонкой. Легкого прикосновения было достаточно, чтобы она словно целиком уместилась в его ладони.

Ши Си и раньше бывал близко к нему, но на этот раз ощущения были совсем иными. Прижавшись спиной к стене, он с недоумением произнес:

— Я…

— Тш-ш-ш, — тихо сказал Цзи Цзюэ. — Подождем, пока они уйдут.

Его голос был очень тихим, с оттенком утешительной нежности, но слишком уж спокойным. Даже несмотря на то, что все в Гуйчунь-цзюй было пропитано двусмысленной эротикой, а в воздухе стойко витал возбуждающий аромат мускуса и орхидей, тон и отношение Цзи Цзюэ вернули Ши Си к действительности. Он решил, что перегнул, и отвел взгляд. Вместо того чтобы поворачивать голову, он уставился на нефритовую подвеску в левом ухе Цзи Цзюэ. «Стал цзянчжу и цвет поменял что ли?» Длинные тонкие грани, как снег, припорошивший ветку, а цвет при этом кроваво-красный… странный, вызывающе красивый. Мочка уха от легкого движения подвески тоже покачивалась, и это начинало его раздражать.

Ши Си протянул руку, чтобы остановить это покачивание, но коснуться холодного камня он не успел. Ладонь Цзи Цзюэ, только что закрывавшая ему пол-лица, скользнула в сторону и в темноте безошибочно перехватила его тонкое запястье. Он поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза Ши Си.

— Почему у входа тоже люди… ай!

— Тсс, не болтай. Живо, уходим!

Пальцы на запястье были длинные и сильные, прямо как Иньхуо-чи, которая сегодня вечером приподнимала ему подбородок. Опасные и властные, не оставляющие шанса уклониться.

Сзади стена, отступать некуда, а его талию крепко держит чужая рука. Подойди еще чуть ближе — и их дыхание смешается. Ши Си должен был бы чувствовать смятение, но, когда он встретился взглядом с Цзи Цзюэ, его мозг будто застыл.

Эти глаза, казалось, от природы полные страсти и бесстрастности одновременно, сейчас смотрели на него равнодушно, темные и глубокие, как трясина.

Ши Си еще не опомнился, а Цзи Цзюэ уже отпустил его. В полумраке, безразличным тоном, он тихо произнес:

— Ши Си, до чего же ты бываешь докучлив.

Ши Си, все еще находясь в легком ступоре, пробормотал:

— М-м?

— Так тебе это нравится, да? — Цзи Цзюэ поднял руку, снял серьгу и, улыбаясь одними глазами, вложил ее в ладонь Ши Си. — В следующий раз просто скажи. Не нужно без спроса прикасаться ко мне.

Ши Си: «……»

Возможно, именно безмятежная улыбка, мелькнувшая в глазах Цзи Цзюэ, помогла ему сгладить странное чувство внутри.

 Ши Си фыркнул:

— А не ты ли первым меня облапал?

Цзи Цзюэ опешил, отвел взгляд и тихо рассмеялся:

— Вот это ты уже называешь «облапать»? Чему же тебя жизнь научила за эти годы?

— Катись давай! Все уже ушли, нечего тут стоять, — буркнул Ши Си.

— Похоже, с поздравлениями я поспешил, — заметил Цзи Цзюэ.

http://bllate.org/book/12507/1113844