Готовый перевод A Thousand Gold for a Smile / Отдам тысячу золотых за улыбку♥️: 27. Черный рынок (IV). Пропавшие.

Черный рынок называют еще «рынком призраков». Он не на людных улицах Юньгэ, а под землей и открывается лишь в полночь.

— За игорным домом есть ход прямо вглубь. Пройдете вниз, и окажетесь на черном рынке, — голос у Чэн Яо дрожал, лицо побелело. — Вы идите, а я… я не пойду.

— Думаешь, тут можно просто «не пойти»? — прищурился Вэй Чжинан. — Не забывай, ты сейчас под следствием. И не вздумай бежать. Веди этого хуанцзы.

Ло Хуайюэ он трогать не смел, зато на Чэн Яо сорвался и грубо подтолкнул. Чэн Яо, спотыкаясь, с перекошенным лицом ввалился в игорный дом.

Ло Хуайюэ крепко держала за руку Ло Хуаньшэна и старалась не смотреть по сторонам.

— Почему здесь так зябко и мрачно… неужели в Юньгэ есть такие места?

— Где торгуют вчерную, там не бывает светло и весело, — закатил глаза Фан Юйцюань.

Все спустились по лестнице, спрятанной под кадкой за игорным домом. Вскоре они оказались внизу: тусклые лампы, тяжелый сумрак — и правда, «рынок призраков». Но сейчас он будто бы вымер. Лавки закрыты, огни погашены, на площади, где обычно толчея, ни одного прилавка.

Улица пустая, как после облавы.

— Мы не ошиблись? — опешил Фан Юйцюань.

— Чэн Яо, ты нас что, за нос водишь? — спросил Вэй Чжинан.

— Нет! В прошлый раз я был именно здесь! — Чэн Яо едва не плакал.

— Молчать, дуаньсю паршивый, — прошипела Ло Хуайюэ. — Не смей его травить.

Ши Си еще на подходе подозревал, что так и будет. Вчера в Шэнжэнь-сюэфу случился скандал, вследствие которого гражданские и военные чины всю ночь простояли на коленях у Цзиншэн-дянь. В Юньгэ тревожно, все ждут беды. Ло Вэньяо еще и велел вывернуть все наизнанку. В такой момент появление торговцев на черном рынке было бы странно. Никто не станет бросать вызов власти.

— С черного рынка сейчас взятки гладки, — сказал Ши Си.

Чэн Яо вспыхнул:

— Ты это сказал и все, так и есть что ли?

Он нарочно спорил с Ши Си, помня, как тот в ту ночь ворвался в каменную келью и сорвал ему план.

Ло Хуайюэ тут же поддакнула:

— Вот именно!

Ее раззадорила еще и ревность, ведь да-фужэнь собиралась свести Ляньцю Жуна с Чэн Яо.

— Пойдем глубже, — предложил Вэй Чжинан. Сегодня он во что бы то ни стало хотел блеснуть храбростью перед Фан Юйцюанем.

Ши Си не стал тратить время на этот бедлам, и решил, что будет работать один. Фан Юйцюань метнулся следом, но Ши Си остановил его:

— Иди пока с ними. У меня дело. Позову.

Он бросил ему механического журавлика-оригами. Фан Юйцюань скривился, и неохотно остался с отрядом.

Отделавшись от сумасшедшей компании и довеска в виде Фан Юйцюаня, Ши Си направился прямо в игорный дом. С его уровнем нет смысла шагать за ниточкой, как все. Проще и быстрее будет взять яды Ицзя, вырубить людей и прочитать их память.

Впрочем, память у многих уже подчистили, но внимательности Ши Си хватило, чтобы уловить странное. В памяти всплыло закрытое место — Жоулинь.

По одному названию было ясно, что это не монастырь. В Юньгэ это сверхсекретный клуб для высокопоставленных сливок общества: встречи, увеселения, плотские забавы. Скорее всего, даже Вэй Чжинан о нем не знает, поскольку он не в политическом центре.

В Жоулинь попадают только по цепочке личных рекомендаций сверху. Среди сотни усыпленных Ши Си нашелся один советник из Цзин-го-гун-фу*. Он лишь начал «входить в круг» и знал только то, что такое место существует. Других сведений у него не было.

*Цзин-го-гун-фу (靖国公府) – резиденция или дом Цзин-го-гуна.

Ши Си не понял, дорос ли советник до допуска или же нет, но ему отмыли память. Он скорее склонялся ко второму.

«Жоулинь… это ведь прямо из выражения «Цзю-чи жоулинь*» — подумал Ши Си.

*Цзю-чи жоулинь (酒池肉林) — «пруды вина и лес мяса», устойчивый образ крайнего распутства и пиршества (легенда о тиране Чжоу-ване конца Шан).

С игорным домом он закончил и отправился в канцелярию у городских ворот. Дежурный капитан всю ночь разгребал дневные стопки бумаг, в комнате тлела крошечная свеча.

Ши Си сел на крышу, и запустил внутрь маленький механизм. Тот нырнул под черепицу, проскользнул меж кип документов и точно вытащил списки входа в город за последние три месяца.

Еще на испытании у камня Линси Ши Си задался вопросом: куда же пропали все те бедные ребята с даром?

Вэй — огромное государство. Неужели в Юньгэ не приехали таланты из других провинций сдавать экзамен, и остались одни местные пустобрехи? Пара десятков ведомостей, которые он пролистал, дали ответ.

Они приезжали… и пропадали.

В списках напротив каждого, кто записывался на экзамен в Шэнжэнь-сюэфу, стояла красная пометка. Раньше так отмечали льготу Юньгэ для конфуцианцев, чтобы их заранее пускали в город. Теперь пометка выглядела как сито. Люди входили в город, но до Шэнжэнь-сюэфу не доходили и из Юньгэ не выезжали.

Они просто исчезали.

Ши Си взял у советника из Цзин-го-гун-фу его служебную дощечку, переоделся и в полночь прошел в резиденцию Цзин-го-гуна. Все вышло как он и ожидал. Цзин-го-гун и несколько его доверенных отсутствовали. Вспышка гнева Ло Вэньяо напугала знать, и их срочно собрали на закрытое обсуждение. Идеальный момент, чтобы добраться до Жоулинь.

Ши Си осторожно завел разговор с другими советниками про Жоулинь. Но стоило намекнуть на это место, собеседник бледнел, покрывался потом и шептал: «Ты с ума сошел».

Итак, про Жоулинь говорить нельзя.

Он все понял. Посидел один в саду Цзин-го-гун-фу, поймал в ладонь светлячка, нахмурился. Ниточка оборвалась.

Не выйти на след ни через пропавших, ни через Жоулинь... Что дальше?

Светлячок мерцал в белой ладони. Мысль нашлась быстро. Если Жоулинь действительно место власти и желаний, там будут и вино, и женщины. Место новое, своих куртизанок вырастить не успели, а значит, девушек привозят из внешних кварталов увеселений. Вельможи смотрят свысока и обращаются с ними как с игрушками. Станут ли они стирать им память? Конечно, нет.

Ши Си без промедления отправился в третью точку за ночь, в самый известный и богатый бордель Юньгэ. Он вошел, проигнорировал крики слуг и прошел к хозяйке. Та уже собиралась ложиться, и, увидев в комнате незваного гостя, закричала.

— Тихо, я не собираюсь тебя убивать. Мне нужна информация.

Белая духовная сила с его пальцев вошла в центр ее лба. Лицо у Ши Си не дрогнуло, а память хозяйки заколыхалась. Она сползла на пол от ужаса и боли, шея вытянулась, глаза помутнели, рот беззвучно открылся.

— Сегодня ночью ты тайком вывезла отсюда партию девушек. Самой младшей восемь, самой старшей восемнадцать. Им завязали глаза черной тканью. Ты сама не знаешь, куда их везли. Повозки стояли во дворе заранее. Возниц не было вовсе.

Слезы выступили у хозяйки на глазах. Страх уже довел ее до полусмерти, но она упрямо качала головой. Те, кто стоит за этим всем, пугают ее сильнее любой пытки. Признаваться она не собиралась.

— Не притворяйся. Память не может врать.

Но Ши Си все же уточнил про себя, что память может и врать, но такую технику на хозяйке публичного дома никто бы не опробовал. Здесь чтение было чистым.

За эту ночь он перечитал память у груды людей и вымотал свое тело до предела. Чтение памяти опасно. Держаться помогает только то, что он владеет несколькими школами разом. Ци на уровне Цзиньдань хватает, область сознания упрочнена до Фэй-лэ-цзин, а базовые приемы Сяошоудзя не дают потонуть в хаосе сведений.

Ши Си тяжело выдохнул. Он знал, что в Юньгэ вода мутная, но не думал, что настолько. Он уже дошел до невесть какого по счету узла, а точного адреса Жоулинь у него все еще нет.

Что же тут замышляют, если прячут следы так глубоко?...

Ши Си дошел до заднего двора дома увеселений и уткнулся взглядом в стойло: несколько лошадей и один осел уставились на него в ответ.

Лошади… Так вот оно что.

Вероятность контакта княжества Вэй с крестьянскими семьями была мала. Они создали идеальную иллюзию, повозки, которые едут сами по себе, без лошадей. Они контролировали людей и технологию, но, возможно, просчитались в одном: они не могли полностью стереть следы, оставленные настоящими лошадьми, которые тащили эти повозки. Они упустили из виду самое простое — живое животное.

Он наклонился, поднял охапку травы и сунул к морде тощего осла у ворот.

— У меня к тебе есть одно дело, старина.

Осел вытянул губы, перехватил солому, медленно зажевал и глянул на него с ленивым презрением.

Ши Си присел возле загона:

— Ночью в двор не забредал ли кто лишний? Запах помнишь? У упряжи, что «находит дорогу сама», обычно остается особая аура техники. У тебя нюх что надо, точно бы запомнил.

Он не побрезговал, и достал из кормушки две молодые морковки. Помахав ими перед мордой осла, он улыбнулся:

— Выручай.

Так началось его путешествие на осле за лошадьми: Ши Си вскочил на осла, повесил у него перед мордой морковку, и они поехали.

Ночь без края. Старый осел брел, изредка ревел, и, нюхом ловя след с черепашьей скоростью тянул наездника к окраинам. Ши Си заскучал, уселся поудобнее и напевал тихонько что-то про морковку. Когда осел дотащил его до конца следа, морковь, зажатая зубами, едва не вывалилась.

Это как? «Самое опасное место и есть самое безопасное»? Он не ошибся?

Адрес Жоулиня оказался совсем рядом с Тяньцзы-шань. Он спрятан на другой знаменитой вершине Юньгэ — Чжи-нюй-фэн. Еще век назад пик пожаловали одной старшей принцессе под резиденцию. Она построила павильоны и террасы вдоль воды по всей вершине и назвала это все Гуйчунь-цзюй.

Ши Си спрыгнул с осла. От двух морковок остались только листья, и он кинул их ослику. Осел вытаращился и возмущенно забил копытами. Ши Си погладил его:

— Не сердись. Выйду — принесу вкусное.

Он привязал осла к дереву и пошел дальше. У Гуйчунь-цзюй не было даже сторожей на подъеме, значит, вход особый. У каменных ворот он заметил круглый диск с выемкой под палец. Приложил — вершина молчала. Ши Си на миг задумался, прикусил палец и прижал к выемке окровавленный отпечаток.

Если Чжи-нюй-фэн и правда был резиденцией старшей принцессы дома Вэй, его кровь должна открыть вход. Как бы он ни морщился от собственного положения наследника, приходится признать: кровь сына ди-цзи порой очень кстати.

По крайней мере, в тот миг, когда кровь коснулась диска, вершина откликнулась. Луна была холодна, ветер мягок, и по тропе навстречу ему посыпались персиковые лепестки, как снег.

Гуйчунь-цзюй встретил его самым нежным приветствием.

http://bllate.org/book/12507/1113840