Готовый перевод A Thousand Gold for a Smile / Отдам тысячу золотых за улыбку♥️: 26. Черный рынок (III). Расследование.

— Цзи Цзюэ назвал тебя гением шести провинций? — Фан Юйцюань потянулся потрогать ему лоб, подозревая, что тот спросонья бредит.

Ши Си и так знал, что тот не поверит, но объяснять было лень. Он уклонился от руки Фан Юйцюаня и направился к выходу.

— Эй, постой, — увидев удаляющуюся спину, Фан Юйцюань вдруг вспомнил, зачем вообще сегодня дежурил, хлопнул себя по лбу. — Погоди, Ши Си, я вовсе не это хотел спросить.

Он догнал его и, волнуясь, выпалил:

— Тот зонтик, что ты вчера достал, это же вещь Моцзя? Что у тебя вообще за отношения с Моцзя?

Ши Си не собирался этого скрывать, и широко зевнул:

— А, я какое-то время жил в Цзигуань-чэн.

Фан Юйцюань остолбенел и врос в землю. Ему не послышалось? Цзигуань-чэн? Тот самый город Механизмов Моцзя? Разве он не много лет как ушел под землю? Даже если бы Ши Си заявил, что жил при дворе в Люцзине государства Ци, Фан Цзигуань не поразился бы так сильно. Но, прежде чем он опомнился, Ши Си уже и след простыл.

Учебные корпуса и-юань располагались на срединном склоне Тяньцзы-шань; перед двором тянулись без конца бамбук и кипарисы, и, как только поднимался ветер, по ним катилась изумрудная рябь. Едва туда вошел Ши Си, единственный в этом наборе ученик цзя-юань, все взгляды сразу потянулись к нему. Он устроился в углу, но не успел насладиться и минутой тишины, как Фан Юйцюань молниеносно вбежал следом и занял место его соседа.

— Эй, Ши Си! — Фан Юйцюань плюхнулся на скамью, задыхаясь. — Говори нормально и до конца. Иначе я потом вообще спать не смогу.

Ши Си не собирался возиться с ним с самого утра. Он вскинул подбородок, кивнув на дверь:

— Фан Юйцюань, тебя ищут.

— Кто?

Он обернулся и увидел Вэй Чжинана в парчовом синем халате. Тот, вертя в руках складной веер, ошивался у входа. Поймав взгляд предмета своего обожания, он засиял глазами, расплылся в самодовольной улыбке и одновременно сделал очаровательно-злодейский жест в их сторону.

Настроение у Фан Юйцюаня резко стало такое, как будто его покормили тухлятиной. Он засучил рукава и уже собрался пойти бить физиономию этому ловеласу. Убить Вэй Чжинана в Юньгэ нельзя, зато выпустить пар — почему бы и нет? Не бесплатно же терпеть эту мерзость.

У Ши Си по соседству наконец воцарилась тишина. Он поймал на ладонь упавший бамбуковый лист и принялся вертеть его между бледными пальцами, словно изумрудное лезвие.

Ван Сяоху, войдя в класс, сперва наметил первую парту, однако через пару минут его выставили.

— Это место не твое, занято.

— Простите, простите, — он неловко вскочил и еще пару раз извинился, однако его сосед лишь поморщился и отмахнулся.

Аудитория уже успела заполниться, и на оставшихся местах его явно не желали видеть рядом. Кое-кто даже демонстративно закинул ногу и занял сразу два места. Ван Сяоху растерялся, а потом, собравшись с духом, робко подошел к Ши Си.

Он только разложил тетради, как у его уха прозвучал спокойный вопрос:

— Твой дар выше, чем у них. Зачем ты позволяешь себя унижать?

Ван Сяоху вздрогнул, растерянно повернулся и увидел, что это говорит Ши Си. На загорелом от полевых работ лице проступила натянутая улыбка:

— Ничего, мне все равно. У них семьи именитые, у каждого свои привычки. Мне без разницы, где сидеть, я непритязательный.

Ши Си некоторое время вглядывался в него, затем лишь коротко отозвался:

— А-а.

Ван Сяоху сел и глубоко втянул горный свежий воздух. Пусть его только что обижали, но сама мысль, что он сидит в аудитории Шэнжэнь-сюэфу, делала его счастливым. Спина выпрямилась, взгляд зажегся, на лице читались ожидание чуда и мечта о будущем.

Ши Си сам заговорил:

— Ван Сяоху, ты добирался до Юньгэ один?

Тот удивленно повернул голову и неуверенно кивнул:

— Да, пешком. Три месяца в пути. На повозку денег не было.

— Если не ошибаюсь, входной досмотр в Юньгэ сейчас строгий. Торговые караваны платят налог, пеших пускают только под залог. Откуда у тебя деньги?

Ши Си помнил, что этот новый указ о входе издал Жуй-ван. Ван Сяоху смущенно почесал голову:

— Я по пути встретил добрую семью, стал у них возницей и временно вошел в их дом по рабской записи. С ними и вошел в город, а плату они за меня внесли.

— То есть в Юньгэ ты вошел не как будущий студент Шэнжэнь-сюэфу.

— Угу.

За все утро преподаватель так и не появился. Зато пришло устное распоряжение от Ло Вэньяо. Всем студентам из двух классов «И» и «Бин» предыдущего и позапрошлого набора следовало собраться на дальнем склоне за корпусами.

Ши Си подумал, что, похоже, снова что-то случилось. Он пришел в долину за корпусами, и увидел, что посредине персиковой рощи, где парили облака и розовел туман, была сложена площадка из белого камня.

Ло Вэньяо был в длинном облачно-синем одеянии, а в руках у него лежал свернутый бамбуковый свиток. Он скользил глазами по строкам, и чем дальше, тем мрачнее становилось лицо, пока в конце концов он не швырнул свиток о землю.

На белокаменном помосте стояли на коленях Ло Хуайюэ и Чэн Яо. Ло Хуайюэ в гранатово-красной юбке упрямо задрала подбородок, а Чэн Яо трясся весь и, кажется, мечтал тут же рухнуть в обморок.

— Ло Вэньяо, ты не можешь меня убить, я твоя родная сестра. Перед смертью отец с матерью сказали, что ты не имеешь права меня убить, — глаза у Ло Хуайюэ налились слезами, голос дрожал, обида лезла через край.

Ло Вэньяо с каменным лицом, скривившись в улыбке, спокойно сказал:

— Отлично, Ло Хуайюэ. Я не стану тебя убивать. Я подожду, пока ты сама пойдешь на смерть.

…С рассвета дом Ло снова дружно стоял на коленях у ворот Шэнжэнь-сюэфу. В итоге они предъявили оставленное родителями Ло Вэньяо письмо, написанное кровью, и, апеллируя к сыновней почтительности, вынудили его уступить. Голова у Ло Вэньяо раскалывалась, и ему пришлось пойти у них на поводу.

Как только Ло Хуайюэ вышла, радости ее не было предела, и первой ее просьбой стало требование освободить Чэн Яо.

Ло Вэньяо холодно смерил взглядом эту парочку, выросшую вместе:

— Тебя я отпустил из-за завещания родителей. А вот твоему милому не отмыться от самовольного вторжения в запретные земли.

Ло Хуайюэ занервничала, и раскинула руки, заслоняя возлюбленного:

— Нет, он вошел туда ради меня. Чэн Яо любит меня, хотел увезти меня и сбежать со мной от постылой свадьбы, потому и пошел в запретные земли.

Она жила в своей великой легенде о любви, и сердце ее было полно бесстрашия.

Ло Вэньяо посмотрел на нее как на дурочку с вакуумом в голове:

— А стать хозяином Синьсянь он тоже решил «из любви»?

Ло Хуайюэ ответила не раздумывая:

— Разумеется. Он взял Синьсянь, чтобы защищать меня в будущем.

Падают лепестки, цепляются за платье и волосы. Ло Хуайюэ задрала голову, на лице ее сладкая и непоколебимая решимость. С того мгновения, как она решила бежать, она уже все поставила на карту и была готова поэтому враждовать со всем миром.

Ло Вэньяо уже тошнило от этой приторности:

— А погибшие в запретных землях — это тоже ради твоей защиты? Любовь у вас на редкость деструктивная, голубки. Чэн Яо принял запретную пилюлю, вломился в запретное место — по любой из этих статей ему хватит, чтобы умереть сотни раз.

Он усмехнулся жестоко:

— Но я дам вам шанс искупить вину.

«Дам вам шанс умереть вместе»…

— Вчера я послал людей расследовать дела студентов с «ошибками в таланте». Выяснилось, что к Линцяо-дань они действительно не прикасались, но там наверняка есть еще какая-то грязь. Пока это не выяснено, все занятия в Шэнжэнь-сюэфу приостанавливаются, — сказал Ло Вэньяо. — Поскольку началом ниточки стал Чэн Яо, пусть он и ведет всех на черный рынок. Раз ты любишь его настолько, что готова враждовать со всем миром из-за него, Ло Хуайюэ, идешь вместе с ним. Разберетесь — зачтем как покрытие вины заслугой. Нет — готовься рыдать над его телом.

Бросив эти несколько жестоких фраз, Ло Вэньяо развернулся и ушел.

У Чэн Яо задрожали колени, глаза закатились, и он тут же отключился. Ло Хуайюэ, напротив, пришла в восторг, сжала кулаки и пискнула:

— Это ты сам сказал! Ло Вэньяо, держи слово!

Когда Ло Вэньяо ушел, вперед выступил цзицзю (декан) и-юань Ли Дэюн. Нехорошо посмотрев на Ло Хуайюэ, он коротко разъяснил собравшимся студентам и-юань и бин-юань, что занятий не будет, и что сначала они должны отправиться на черный рынок и во всем разобраться с Линцяо-дань.

Ши Си, едва услышав задание, нахмурился. Неужели Ло Вэньяо решил устроить зачистку и одним махом выбросить из Шэнжэнь-сюэфу весь мусор и тупиц? Линцяо-дань такая штука, что уж он-то должен понимать, насколько там глубока вода. Поручить это горстке новичков, это почти то же самое, что отправить их на верную смерть.

Студенты, дрожа, приняли поручение, и возражать не рискнули; еще не стемнело, а всю группу уже выпроводили с Тяньцзы-шань. Гора стоит на окраине Юньгэ, и по дороге вниз стоял один сплошной ропот.

Фан Юйцюань, разумеется, прилип к Ши Си, как же без него в таком веселье. Вэй Чжинан, редко встречая настолько задорного «дикого котенка», тоже не отставал от них, щелкая складным веером. Несмотря на то, что Ши Си был очень красив, Вэй Чжинан оставался верен своему типажу, а больше всего ему нравятся круглолицые парни вроде Фан Юйцюаня. Вэй Чжинан парил от счастья словно по воздуху и самодовольно думал: за такую красоту и умереть не жалко.

Неожиданно в толпе показалась Ло Хуайюэ.

— О Небо… — у Вэй Чжинана глаза полезли на лоб. — Мне не мерещится? Почему этот дух проклятия снова на свободе?!

Ло Хуайюэ наклонилась к Ло Хуаньшэну и мягко улыбнулась:

— Сяо Ни, оберег при себе?

Ло Хуаньшэн послушно кивнул.

Ло Хуайюэ самодовольно изогнула губы:

— Вот и хорошо.

Она и правда была находчива: в доме Ло Ло Хуаньшэна берегут как зеницу ока, лишь бы он даже не поцарапался. Взять с собой Ло Хуаньшэна все равно, что пристегнуть к себе талисман, гарантирующий ей жизнь.

— Ло Хуайюэ… снова она. Как эта чокнутая тут оказалась? — вдруг насторожился Вэй Чжинан.

— «Ляньцю Жун», опять ты, — Чэн Яо зло вперился взглядом в Ши Си.

— О, бяо-гэ*, какая встреча, — невозмутимо ответил Ши Си.

*Бяо-гэ (表哥) — двоюродный старший брат.

У Ло Хуаньшэна во рту была сахарная фигурка. Его обманом вытащили из дома, однако он не боялся, широко улыбнулся и помахал Ши Си.

Ло Хуайюэ перехватила руку Ло Хуаньшэна и притянула его к себе. Вид этой компании тут же ее взбесил:

— Вы еще смеете показываться мне на глаза?! Если бы не вы, мы с Чэн Яо уже давно сбежали из Юньгэ!

— Это я тобой еще как чумой не брезгую, — скривился Вэй Чжинан.

— Закрой рот, дуаньсю-задохлик, — с отвращением бросила Ло Хуайюэ.

Вэй Чжинан расхохотался от злости, ткнул пальцем в Чэн Яо:

— Дразнишь меня «дуаньсю», а знаешь ли ты, что твоя да-фужэнь едва не сделала из Чэн Яо такого же «дуаньсю»? Я у переднего двора Шэнжэнь-сюэфу подслушал: да-фужэнь хотела сосватать твоего возлюбленного Чэн Яо Ляньцю Жун. А тут, вот незадача, Ляньцю Жун вовсе не девушка, и ходит теперь под именем Ши Си!

Лицо Ло Хуайюэ побелело, зрачки расширились:

— Что ты сказал?!

Ши Си благоразумно промолчал.

Так Ло Хуайюэ моментально назначила себе мнимого соперника.

Чэн Яо и боялся, и слабел, и брезговал происходящим; он мечтал отмазаться от нее, но Ло Хуайюэ вцепилась в него мертвой хваткой. Уйти было никак, поэтому он просто распространил ненависть на всех вокруг.

Вэй Чжинан, с одной стороны, опасался, что эта невеста с поехавшей крышей опять подставит его, а с другой его так и подмывало не выпускать Фан Юйцюаня из вида и добивать ухаживаниями.

Итак, краткое резюме предстоящей вылазки на черный рынок:

— одна влюбленная токсичная особа и ее горе-возлюбленный;

— в их любовную линию гармонично вплетается дуаньсю, который положил глаз на Фан Юйцюаня, а Фан Юйцюань к тому же состоит с ним в дальнем младшем родстве по побочной ветви.

…Сейчас единственный, кто не раздражал Ши Си, был Ло Хуаньшэн.

http://bllate.org/book/12507/1113839