Готовый перевод A Thousand Gold for a Smile / Отдам тысячу золотых за улыбку♥️: 21. Поступление (V). Давненько не виделись.

Это действительно ощущалось как первая встреча. Ши Си стоял под зонтом в самом сердце тьмы, каждый механизм шэньци Цяньцзинь работал безупречно: зонт, имеющий восемнадцать опор, отрезал от него кровавый ливень, поэтому даже туман не касался одежды и черных волос. Не осталось и следа той прежней неловкости их самой первой встречи.

Навстречу, против света, медленно входил он. Его нефритово-белые одежды напоминали снег в сумерках. Дянься Цзи Цзюэ, седьмой принц Цинь и один из «демонов-красавцев» Шуанби, казался тем, у кого не может быть ни минуты слабости или растерянности.

— Кто вам разрешил сюда входить?!

Гневный окрик ударил так, что у всех загудело в ушах. И только тогда Ши Си заметил, что за Цзи Цзюэ следует целая группа. Во главе шел прославленный своей суровостью наставник Шэнжэнь-сюэфу в синей с белым форме. Лицо у него было мрачным, а взгляд, казалось, прожигал дыры. Это был Ли Дэюн, цзицзю* и-юаня, конфуцианец четвертой ступени Сяньго-цзин.

*Цзицзю (祭酒) —декан, исторический академический титул (в нашем тексте декан и-юань).

Однако люди в каменной камере уже не тряслись от страха, поскольку их охватило облегчение, и они, повалившись ниц, тянули руки и захлебывались мольбами:

— Спасите! Лаоши*, спасите!

— Помогите! Помогите!

*Лаоши (老师) —учитель, наставник.

Крики становились все пронзительнее, а Ли Дэюн, хотя и выглядел угрюмо, все же прежде всего думал о жизнях людей. Он с тревогой посмотрел на Цзи Цзюэ. Тот спокойно убрал меч и лишь небрежно коснулся покачивающейся у уха подвески-цзюэ. Ли Дэюн, решившись, выдавил сквозь зубы:

— Дянься, сейчас несколько святых конфуцианцев довольно далеко, на Тяньцзы-шань. Синьсянь вышел из-под контроля, умоляю, помогите. Если дождь продолжится, нельзя даже представить, сколько людей погибнет.

Шэньци, вышедший из-под контроля, был делом немыслимым, ведь подобного не случалось сотни лет. Учителя и ученики Шэнжэнь-сюэфу ломали головы, пытаясь понять, что произошло, ведь это запретное место лично запечатал Святой, и едва ли кто-то еще смог бы его открыть.

— Ло Вэньяо тоже на Тяньцзы-шань? — спокойно спросил Цзи Цзюэ.

— Да, — кивнул Ли Дэюн.

Цзи Цзюэ слегка улыбнулся и лениво заметил:

— Тогда Шэнжэнь-сюэфу будет мне должен.

— Впредь, что бы ни потребовалось, только распорядитесь! — искренне поклонился Ли Дэюн.

— Не стоит, это пустяк, — ответил Цзи Цзюэ.

Он действительно мастерски владел мечом, хотя его оружием сейчас была не сабля, а длинная кроваво-алая линейка. Она сияла, словно звезда Инхо*, и в бою почти не отличалась от клинка.

* Инхо (荧惑) — Марс, традиционное имя в китайской астрономии.

Он один вошел в каменную келью, и, хотя под ногами кровь текла рекой, подол, задевая руины, не цеплял на себя даже пылинки. Совсем недавно Цзи Цзюэ оставался холоден и решителен, одним ударом пригвоздив юношу, пытавшегося убить Ши Си. Однако теперь, переступив порог, он даже не взглянул в ту сторону.

На высоком помосте посреди ледяного омута Ло Хуайюэ, прижимая к себе лежавшего без сознания Чэн Яо, рыдала так, что перехватывало дыхание. Услышав шаги, она подняла заплаканные глаза и на мгновение застыла, потому что слезы иссякли, а дыхание оборвалось. Пальцы у нее побелели, и за коротким изумлением последовала густая, липкая тревога.

Верхний халат Цзи Цзюэ был нефритового белого цвета, а подкладка темно-алая, и напоминала кровь, стекающую с вершины снежной горы, или тончайшую красную жилку в чистейшем янтаре. Он опустил взгляд и лишь слегка скользнул им по Ло Хуайюэ.

Ее лицо побелело, словно по душе и самой судьбе прошелся ледяной клинок. Она еще крепче прижала к себе Чэн Яо, сжав руки так, будто кровь в жилах стала льдом. Она не понимала, когда в Юньгэ появился такой страшный человек.

— Синьсянь только что собирался признать тебя хозяйкой? — спросил Цзи Цзюэ.

Голос у него был очень притягателен, однако Ло Хуайюэ ощущала лишь опасность, от которой ломило кости. Обычно, оказываясь в неприятном положении, она устраивала сцену, но сейчас только кусала губы, закрывала лицо и, захлебываясь слезами, мотала головой. Она повторяла, что не знает ничего.

По ее реакции Цзи Цзюэ и без объяснений понял достаточно и сделал шаг вперед. Тяжелая до удушья водная ци, наполнявшая зал, собралась в глубокий синий свет, побежала под его ногами и подчинилась, потому что школа Инь-Ян лучше всех владеет Пятью Стихиями. Тем более, что сюда пришел сам Цзи Цзюэ.

Когда он приблизился к Синьсянь, лук, который до этого бесновался и жаждал крови, почуял его страшное дыхание и замер вместе с кровавым сиянием. Его корпус перестал дрожать, а внутри остались только настороженность, страх и вязкая злоба. Тронь сейчас взбесившийся шэньци, и это не сулило ничего хорошего. Он знал, что вовсе не обязан был ради Вэй заходить так далеко.

Ресницы Цзи Цзюэ опустились и скрыли равнодушный взгляд. Затем он поднял руку и взял лук Синьсянь. Чистейшая ледяная водная ци вокруг него стала тремя невидимыми стрелами, которые он положил на тетиву. После этого он вскинул взгляд и, не дрогнув, выпустил три стрелы в облака.

Все произошло в одно мгновение, и никто ничего толком не успел разглядеть. Три стрелы уже прорвали черные тучи, распространили сокрушительную силу и заставили густой чад рассеяться. Застывший в воздухе дождь вместе с ветром, поднявшимся вслед за стрелами, осыпался как ледяная крошка.

Бах. Мириады игл-капель звонко лопались у самых ушей и словно разрывали людей, вспоминающих о только что пережитом кошмаре. И когда они, изрезанные до костей, осознали, что пытка закончилась, они не сумели сдержать рыданий. Три стрелы Цзи Цзюэ пронзили тьму, и по дуге вонзились в самую верхнюю стену.

Он вернул Синьсянь на прежнее место и уже собирался уйти.

Однако следующую секунду тишину тайной палаты разорвал пронзительный визг.

— Ши Си, осторожно! — закричал Фан Юйцюань.

После того, как три стрелы Цзи Цзюэ с силой пробили стену, ударная волна прокатилась по склону, и по верхней стене пошла длинная, как змея, трещина. «К-к-к», — сверху посыпались глыбы. Тот угол, где Ши Си присел перевести дух, находился как раз под аварийной стеной. Каменная крошка легла сплошным пологом прямо над ним.

Зонт-механизм Цяньцзинь защитил бы его от осыпи и не дал бы пораниться. Однако камни летели со всех сторон, дым резал горло, и завал вот-вот накрыл бы его целиком.

— …Вот же везение.

Ши Си уже хотел толкнуть камни своей ци, но людей вокруг было слишком много. Не все такие доверчивые, как Фан Юйцюань. Он передумал и не стал светиться.

В конце концов он сложил зонт, и Цяньцзинь в руке стал посохом. Ши Си зажал нос и полез по осыпи, отталкивая обломки посохом. На середине пути его кто-то подхватил. Рукава были белыми, а подкладка темно-алой. От человека тянуло холодом, и первое, что приходило в голову, — свежая кровь и неприятная сила.

Прохладная ладонь перехватила его за запястье и вытащила из-под завала. Ши Си руку не оттолкнул, хотя едва сдержал улыбку. Зачем так возиться? Ты же Цзи Цзюэ. Если можешь разнести это место, то можешь и на раз, управляя Пятью Стихиями остановить камнепад. «Чистюля, страдать не любит, но руку дает», — подумал он.

Он выбрался, твердо встал на ноги, и встретился с ним взглядом. Тогда он и понял, что Цзи Цзюэ, похоже, сам не осознавал, что делает.

Цзи Цзюэ быстро отпустил его. Он стоял у омута, чуть опустил голову и смотрел исподлобья тяжелым темным взглядом. На Инин-фэн власть у него давно, поэтому взгляд главы школы Инь-Ян должен быть холодным и опасным, однако Ши Си почувствовал в нем также пустоту и редкую тишину, будто тот думал о своем или просто чего-то ждал.

Так он смотрел на него всего три раза: когда они только сбежали в Цяньцзинь-лоу, когда встретились в дворце Юньгэ, и еще однажды ночью в самом Цяньцзинь-лоу.

Тогда они сидели на крыше восточного четвертого павильона, лозы вокруг них лезли к звездам. Ши Си спросил Сюй Пинлэ, почему тот улыбнулся при первой их встрече. Сюй Пинлэ поднял голову к Млечному Пути, помолчал, снова посмотрел на него таким же долгим тихим взглядом и с улыбкой проворчал:

— Ши Си, да ты хоть знаешь, как ты меня тогда бесил?

Цяньцзинь снова сложилась из посоха в куб, и Ши Си до побелевших костяшек сжал ее в ладони.

В темном зале у омута Цзи Цзюэ долго на него смотрел, затем не удержался, отвел глаза и тихо хмыкнул. В этом слышались и радость, и грусть, и все это слишком напоминало ту ночь. Ши Си даже подумал: «Скажешь опять про то, как я тебя тогда бесил?»

Однако улыбка скоро исчезла, он повернул голову и прямо спросил:

— Это теперь на меня повесишь?

— Что?

— Похоже, вина не на мне, — Цзи Цзюэ вполголоса ответил сам себе.

— А?

— Я не собирался лезть в дела Юньгэ. Пришел, потому что знал, что ты здесь, — он легким щелчком линейки сбил с его макушки каменную крошку, понизил голос и, все еще улыбаясь, спокойно уточнил: — Во всей этой ситуации виноват не я, если что. Зато ливень я остановил. Так что, Ши Си, это все-таки «невезение»?

Ши Си: «……»

Ши Си не удержался и хихикнул:

— Вот же ты зацепился за ту мою фразу!

Сейчас все было как в первую встречу. Из-за людей вокруг ему пришлось прятать эмоции, однако первый взгляд Цзи Цзюэ на него точно не был пустым.

Ши Си наконец убрал с лица улыбку, отвел глаза и чуть поджал губы. Цзи Цзюэ смотрел на него спокойным и непонятным взглядом. А когда Ши Си снова поднял глаза, то понял, что прежняя отстраненность была притворной.

— Синьсянь двадцать лет назад уже стал злым оружием. Ты пришел в Юньгэ, чтобы разобраться с ним? — спросил Цзи Цзюэ.

Ши Си покачал головой:

— Не из-за него. У меня тут другие дела.

Речь шла о Ду Шэнцине и Вэй Цзян. Вода в Юньгэ слишком мутная, и втягивать в это Цзи Цзюэ он не хотел. К счастью, тот лишь вежливо кивнул и не стал копать глубже.

Ши Си решил, что им нужна нормальная, официальная встреча. Тогда ночью у него как раз наслоился этот срыв под влиянием шэньци, поэтому он был не в форме. Он вздохнул, поднял голову, и в глазах блеснули отраженные звезды.

— Я не имел в виду то, что ты подумал. Просто мороки было много: переодеться под Ляньцю Жун, создать новое лицо, по дороге назад в Юньгэ отмахиваться от толпы психов. До встречи с тобой я решил, что нарвусь на Святого с Инин-фэна и меня вот-вот раскроют, значит, вся возня насмарку. Поэтому «невезение» — это не про то, что я тебя увидел. Мы же не виделись уже лет шесть с Наньчжао, верно? Перед Сусин-гун я перебрал кучу слов для нашей встречи, но ты одним вопросом меня и прижал. Ты же сперва спросил, почему я решил, что на Инин-фэн есть снег, поэтому «давненько не виделись» так и застряло в горле.

Он криво усмехнулся, приподнял уголок губ, то имя почти сорвалось с губ, однако он передумал и сказал:

— В общем, давно пора было сказать. Цзи Цзюэ, давненько не виделись.

Цзи Цзюэ и не ожидал, что Ши Си так серьезно все разложит по полочкам. Он на миг опешил и ответил:

— Давненько не виделись.

Потом усмехнулся:

— Ты правда не понял? С невезением это я тебя просто дразнил.

— Да все равно, — отмахнулся Ши Си. — Ты такой и есть. В Цяньцзинь-лоу я тебя сразу прочитал: сказки травишь, а меня из-за помидорок до слез доводишь.

Цзи Цзюэ всмотрелся ему в лицо:

— Ты просто подправил свои черты лица, верно?

— Ага, — кивнул Ши Си. — Я вообще не знаю, как выглядит Ляньцю Жун. Зато остальные тоже не знают.

— Красиво вышло, — сказал Цзи Цзюэ.

— Угу, — Ши Си коснулся порозовевшей щеки и не стал развивать тему.

— В Юньгэ я надолго не останусь, — предупредил Цзи Цзюэ. — Нужна помощь говори прямо.

— Спасибо.

— Если ты инкогнито, лучше держись от меня подальше. Дальше сделай вид, что мы незнакомы. Наш разговор останется между нами.

Ши Си улыбнулся:

— Я уже говорил: продолжим болтать, и твой образ в глазах людей треснет.

— А какой у меня образ в их глазах? — удивился Цзи Цзюэ.

— Точно не нормальный, — сказал Ши Си.

Цзи Цзюэ рассмеялся одними глазами:

— А говорить такое нормально?

Ши Си прижал Цяньцзинь к груди. Лицо в пыли, вокруг темно и сыро, однако белая одежда и черные волосы напротив все равно бросались в глаза.

Когда-то он спрашивал у Фан Юйцюаня, как вести себя с другом после долгой разлуки. Теперь ответ лежал на поверхности: не навязываться, но и не быть холодным. Их юность была настоящей, чувства подлинными, и шесть лет разлуки тоже никуда не делись. Как ни старайся вернуть прежнюю легкость, над ней все равно останется тонкая дымка. Поэтому Цзи Цзюэ спасет и поможет, но продолжения он явно не ищет. Если бы не обвал, они, возможно, и словом не перекинулись бы больше. Жизнь идет своим чередом.

Ши Си посмотрел на него и понял: те несколько секунд тишины были о том же. Цзи Цзюэ так же прикидывал, каким тоном и какими словами говорить, чтобы его не задеть.

http://bllate.org/book/12507/1113834