Готовый перевод A Thousand Gold for a Smile / Отдам тысячу золотых за улыбку♥️: 8. Песнь о возвращении в Юньгэ (VII). Шэньци.

Пять великих держав и их столицы:

Государство Ци — Люцзин, Государство Чу — Личэн, Государство Чжао — Цюэ-ду, Государство Вэй — Юньгэ, Государство Цинь — Шуанби.

Ши Си после того, как провалился в этот мир, оказался в Цяньцзинь-лоу, потом несколько лет жил под землей, в Цзигуань-чэн Моцзя, и ни разу не видел настоящей городской роскоши. Поэтому, когда механическая Синяя Птица Моцзя опустилась у ворот Юньгэ, он вместе со всеми поднял голову и посмотрел на уходящие в облака створы ворот.

Стены столицы высоки, свет заслоняют. Одна линия ворот стоит за другой, и чтобы войти в Юньгэ, приходится пройти девять рубежей. Перед величественными воротами ждут зеленые быки и белые кони в упряжках, семицветные экипажи. Торговцы идут непрерывным потоком. Величайшее и богатейшее место под небом кружит голову каждому, кто там оказался.

Все, кто пришел с подношениями, долго не могли прийти в себя и поняли, что такое по-настоящему «дворцы распахнуты, и все страны кланяются в полном облачении».

— Головы вниз, смотрим под ноги! — предупредил всех Чэн Юань. — Свое любопытство держать при себе, не пялиться!

— Ох… — Фан Юйцюань был в Юньгэ впервые и тоже ощутил головокружение. Хоть он из Цюэ-ду, и, по идее, его не так-то просто впечатлить.

— Доу-шу, почему и у меня голова кругом? — поморщился Фан Юйцюань.

— Еще бы она у тебя не кружилась, — закатил глаза Доу-лао. — Эти девять ворот Юньгэ — воплощенный шэньци, божественный артефакт конфуцианцев. Цзюцюэ, тринадцатая в общем списке. Я и сам, если долго смотрю на это, начинаю плыть.

— А? Шэньци?!

При слове «шэньци» Фан Юйцюань мигом протрезвел.

Доу-лао покосился на него с неприязнью:

— Ты из Шэньнун-юань и даже о Цзюцюэ не знаешь? Историю провинций ты, выходит, в собачий живот укатал?

— Доу-шу, не ругайтесь! — Фан Юйцюань закрыл лицо ладонями, стыдно ему было так, что слов не найти.

Доу-лао потянул его в тень:

— Хватит. Процедуры у государства Вэй славятся своей тяжестью и всяческими поволочками. Не стой под солнцем, встанем здесь и подождем.

— Угу, — послушно отозвался Фан Юйцюань.

Ши Си тоже не хотел жариться на солнцепеке. Он обнял цзинпин и заранее нашел тенистый угол у стены, чтобы передохнуть. Фан Юйцюань заметил его и специально сел рядом, на каменную тумбу. Взгляд скользнул к веточке ивы в его руках; он изрядно удивился:

— Вчера она была почти мертва… ты и вправду ее оживила?

— Да, — Ши Си без лишних церемоний протянул ему цзинпин. — Теперь веришь?

— Ты… — Фан Юйцюань вспомнил слова Доу-шу и принялся разглядывать сережку у Ши Си в ухе, но спросить ни о чем не решился.

Ши Си улыбнулся:

— Если хочешь что-то спросить, спрашивай прямо.

— Ты и правда ученица школы Инь-Ян?

— Не совсем. Я просто связана с ней.

— Не прикидывайся. Доу-шу мне сказал, что форма твоей сережки — это цветок, который есть только на Инин-фэн.

— А, — Ши Си с интересом перевел взгляд на Доу-лао. — Чанлао Доу бывал на Инин-фэн?

— Нет, — ответил Доу-лао. — Инин-фэн не то место, куда мне есть возможность попасть. Но много лет назад послы Цинь приезжали во дворец в Цюэ-ду, и я видел похожие сережки.

— Понятно, — сказал Ши Си, коснулся сережки и решительно снял ее. — Я никого не обманывала. Хоть я и училась в школе Инь-Ян одно время, меня давно оттуда изгнали.

— Что? Тебя изгнали? — голос Фан Юйцюаня был полон изумления.

— Да. Иначе с чего бы мне ехать в Юньгэ?

— Да ну… — Фан Юйцюань смотрел на него как на привидение. — А что ты натворила?

Ши Си наклонил голову и беззлобно улыбнулся:

— Сама не знаю, но шесть лет назад вдруг оказалась «брошенной ученицей».

Доу-лао ухватил главное — «шесть лет назад». У школы Инь-Ян тогда и правда случилось нечто, от чего зависели жизни множества людей. Но тайны те зарыты в глубине Наньчжао, посторонним доходили только обрывки информации, а правда это или нет — неизвестно.

— Значит, — резко спросил Доу-лао, — ты выдавал себя за Ляньцю Жун, чтобы войти в Юньгэ?

Вопросы, уже подступившие к горлу у Фан Юйцюаня, резко испарились. «В смысле?! В смысле, выдавал себя за Ляньцю Жун?!»

Фан Юйцюаня можно было обвести вокруг пальца без проблем, но не Доу-лао, видавшего всякое в Шэньнун-юань. Так что разоблачение было ожидаемым.

До входа в Юньгэ оставалось немного, и Ши Си прямо сказал:

— Да, и еще: я помог вам оживить веточку не только из доброты. После входа мне понадобится ваша помощь.

— Какая? — спросил Доу-лао.

Ши Си улыбнулся:

— Хочу попросить вас представить меня в Шэнжэнь-сюэфу.

Доу-лао прищурился:

— Зачем тебе в Шэнжэнь-сюэфу?

— Ищу одного человека, — ответил Ши Си.

У Фан Юйцюаня голова пошла кругом. Он не понимал, о чем они говорят, и с каких пор у Доу-шу появились полномочия устраивать Ляньцю Жун в Шэнжэнь-сюэфу? Это они оба спятили или он ослышался? Шэнжэнь-сюэфу — высшая конфуцианская академия, как Шэньнун-юань у Нунцзя. Даже Вэй-ди не вмешивается в ее дела. С чего вдруг Доу-шу может с таким помочь?

— Этот одолжение я не могу тебе сделать, — взгляд Доу-лао стал жестким.

— На самом деле это пустяк, — улыбнулся Ши Си. — Чанлао Доу, я не собираюсь становиться полноценным учеником Шэнжэнь-сюэфу. Государство Вэй следует конфуцианской идее «учить всех без различий», поэтому каждый год во время подношений нескольким способным ван-сунь и ван-нюй из вассальных стран дают право на месяц стать гостевыми учениками занятий в Шэнжэнь-сюэфу. Если вы скажете за меня пару слов перед ваном, я получу это временное место.

Доу-лао смотрел на него холодно, не отказывая, но и не соглашаясь.

— Если я войду в Шэнжэнь-сюэфу, — продолжил Ши Си с открытой улыбкой, — то смогу помочь вам с расследованием истории с падением цзынь-у. Ведь чанлао Доу приехал в Юньгэ не только извиняться, верно?

— Хитер, — Доу-лао усмехнулся без улыбки.

— В конце концов, цзинь-у не падают с неба без причины, — сказал Ши Си.

— Прежде чем говорить о сотрудничестве, — Доу-лао снова прищурился, — покажи и ты немного искренности. Мы до сих пор не знаем даже, как тебя зовут.

— Верно, чанлао, — легко согласился Ши Си. Он сидел в тенистом углу у девяти ворот, улыбка стала мягкой. — Давайте начнем заново. Я — Ши Си. «Си» как «ручей».

«Ши Си», — повторил про себя Доу-лао, порылся в памяти и понял, что такого имени не слышал. Хотя так не должно быть: от этого юноши исходила опасность большая, чем от многих «баловней неба», известных на все провинции. Он все обдумал и сказал:

— Ши Си, хорошо. Я согласен.

— Рад сотрудничеству, — улыбнулся Ши Си.

Фан Юйцюань уловил изменение в тембре его голоса и удивился:

— Постой… ты мужчина?

— Угу, — кивнул Ши Си.

— Да ты с ума сошел, — Фан Юйцюань поморщился. — Ты вообще знаешь про конфуцианское «Небо–земля–государь–родители–учитель»*? Во государстве Вэй обман государя карается смертной казнью. И ты все равно лезешь в Шэнжэнь-сюэфу?!

* «Небо–земля–государь–родители–учитель» (天地君亲师, tiāndì jūn qīn shī) — конфуцианская иерархия почитания и обязанностей: почтение к Небу и Земле, затем к правителю, затем к родителям, затем к учителю. Во государстве Вэй это доктринальная норма (обман государя трактуется как тяжкое преступление).

— Ого, Фан Юйцюань, — Доу-лао искоса посмотрел на него. — Так ты это помнишь? А я-то думал все-таки, что твои знания истории провинций и правда собаки съели.

— Чанлао Доу, я не настолько безнадежен! — вспыхнул Фан Юйцюань.

— Еще как, — хмыкнул Доу-лао. — Ты даже о Цзюцюэ в Юньгэ не знал.

— Цзюцюэ — это же шэньци, — не согласился Фан Юйцюань. — Скажите лучше, сколько божественных артефактов вы вообще знаете?

— Немного, — признал Доу-лао. — Но почему Цзюцюэ стало воротами Юньгэ, это же известная история государства Вэй! В Шэньнун-юань на первом уроке по истории провинций разбирают «переворот Цзюцюэ» пятисотлетней давности. А ты и этого не знаешь! Ну, не неуч ли?

Фан Юйцюань опустил глаза в землю и замолчал.

— Так что не тревожься за других, — подытожил Доу-лао. — Сначала займись собой. Ши Си, в отличие от тебя, не неуч.

— Понял, — буркнул Фан Юйцюань.

Доу-лао фыркнул. Он поднял голову, взглянул на величавые ворота, лицо его стало строже, и он заговорил:

— В тридцать шестой год правления Юнъань, лю-хуанцзы государства Вэй Цюань, ю-сян Пу Цзыцянь и жу-шэн* Чжан Ли, заручившись поддержкой вассального Янь, подняли мятеж у южных ворот Юньгэ. Сначала из лука убили наследника Вэй Хуна. Затем мать лю-хуанцзы, наложница Яньцзи, в глубине дворца поднесла яд и вынудила Вэй-ди передать власть.

*Жу-шэн (儒圣) — конфуцианский святой: титул высшего мудреца школы конфуцианства, обычно ранг от ступени «成圣» (становление святым, пятая) и выше; часто столп/руководитель Шэнжэнь-сюэфу.

— В то время из пяти жу-шэн Шэнжэнь-сюэфу четырех выманили из столицы. В Юньгэ оставался один, и он не мог противостоять силе, нависшей над городом. Столицу штормило. Находясь между жизнью и смертью Вэй-ди укрылся в запретном дворце-усыпальнице и своей кровью призвал шэньци Цзюцюэ. Любой шэньци при уничтожении выпускает один сокрушительный смертельный прием. У Цзюцюэ этот прием — Шэцзи. Вэй-ди погиб за страну, призвав Цзюцюэ. В тот миг весь Юньгэ стал узлом формации: взметнулись черные тучи, из земли вырвались девять ворот, земля разверзлась, поглотив всех мятежников, и одновременно обрушился ливень стрел, казнив заговорщиков, в том числе нескольких магов четвертой и пятой ступени. В государстве Вэй помимо «Небо–земля–государь–родители–учитель» есть еще: «Сын Неба держит оборону у ворот, император умирает за Шэцзи». Потому прием и зовется «Цзюцюэ. Шэцзи».

Фан Юйцюань выслушал, распахнув глаза, и, сжавшись от ужаса, снова уткнул взгляд в землю. Плитка мостовой в Юньгэ лежала ровно, но эта земля, оказывается выпила много крови… Молодые цветы тянулись из швов, и все равно казалось, будто над ней висит нестерпимая темно-алая тень.

— Доу-шу, — передернуло Фан Юйцюаня, — у меня не только голова теперь кружится, у меня еще и ноги холодеют.

— Посмотри на себя, — закатил глаза Доу-лао. — Ни стыда, ни совести.

Ши Си эту историю тоже знал, прежде всего потому, что Цзюцюэ слишком знаменит.

Рейтинг шэньци это то, за чем следят все маги высокой ступени. Первые десять — загадочные и мощные, их трудно отыскать, и о многих из них известны только названия из преданий. Цзюцюэ, тринадцатое место в общем списке, самый сильный артефакт из всех, что вообще известны на сегодня.

Пусть Цзюцюэ и уничтожен, след его силы остается. Смертельный прием шэньци никто не применяет без крайней нужды: он срабатывает лишь один раз и ценой разрушения самого шэньци.

Ши Си вспомнил о Цяньцзинь — десятом по счету в списке шэньци Моцзя. Артефакт скрыт глубоко под землей и когда-то служил в чащах Наньчжао механическим осевым узлом, управлявшим всем Цяньцзинь-лоу. Он знал и его смертельный прием — «Цяньцзинь. Цяньцзи-ваньбянь».

Тогда, спасаясь от школы Инь-Ян, он почти решился на взаимную гибель*. В ту ночь Цяньцзинь уже был у него в руках наполовину разбит. К счастью, он не довел дело до конца… И сейчас еще можно все исправить.

*Взаимная гибель (玉石俱焚, yùshí jù fén) — «нефрит и камень сгорят вместе», образ о взаимном уничтожении, сжечь мосты ценой жизни.

— Сказано же тебе учиться, а ты спишь! — отчитывал Доу-лао Фан Юйцюаня.

Фан Юйцюань, держась, чтобы не упасть в обморок, снова поднял глаза на девять уровней дворцовых ворот и невольно ощутил страх.

— Доу-шу, а наше священное дерево тоже шэньци?

— …Закрой рот! — Доу-лао едва не убил его взглядом. — Не видишь, посторонние рядом?

Ши Си понял, что Доу-лао его остерегается, поэтому лишь дружелюбно улыбнулся и сделал вид, что не слышит.

В Шэньнун-юань государства Чжао есть два священных дерева: одно называется Чунь, другое — Фусан. Это жила государства Чжао и источник силы Нунцзя.

Днем к ним подошел Чэн Юань.

— С въездом все оформлено. Сначала отдохнете на почтовой станции. История с горным пожаром уже передана куда следует, а ваше государство скоро пришлет новых послов.

Многие ван-нюй и знатные девушки из вассальных стран расплакались от радости.

— Как хорошо!

В Цяньцзинь-лоу Ши Си почти не сталкивался с конфуцианцами, но знал их прекрасно.

В детстве он учил Дицзы-гуй* и до сих пор мог цитировать: «сначала сыновняя почтительность и братская дружба, затем осторожность и верность». Местное конфуцианство отличался от того, что он изучал в своем мире. В государстве Вэй иерархия строже, правил больше, и процедуры сложнее.

*Дицзы-гуй (《弟子规》; Dìzǐguī) — популярный конфуцианский наставник для детей и подростков, свод правил повседневного поведения и почтительности (основан на «Учении о сыновней почтительности» и изречениях Конфуция).

Даже для Чэн Юаня одна только процедура входа заняла немало времени, и когда они действительно вошли в город, уже стемнело.

Доу-лао с Фан Юйцюанем сразу отправились во дворец вместе с Чэн Юанем. Перед их уходом Ши Си вернул Фан Юйцюаню почти пришедшую в себя ивовую веточку. Доу-лао взглянул на него и промолчал, однако Ши Си понял: их договор с Доу-лао заключен.

http://bllate.org/book/12507/1113821