Готовый перевод Fenghuang: The Ascent to the Celestial Palace / Перерождение Фэйхуан: путь в Небесный чертог (Завершено🔥): Прелюдия. Глава 56.

— Сяо Цзюэ действительно умён, всё схватывает на лету.

Слова Циньцзюэ заставили Мэнъюя облегчённо вздохнуть, а затем его лицо расплылось в довольной улыбке. Наконец-то он направил Циньцзюэ на правильный путь. Можно сказать, что это хоть немного восстановило справедливость по отношению к его хозяину. Тот уже и без того несёт слишком тяжёлую ношу, а ещё и вынужден терпеть несправедливые обвинения — разве это уже не слишком?

Кроме того, учитывая особую связь между Циньцзюэ и его шифу, укрепить преданность мальчика было бы крайне полезно. В будущем это могло принести немало пользы. Мэнъюй мысленно оценил, какие последствия повлечёт за собой этот разговор.

— Тогда выходит, что шишу говорил о шифу несправедливо? — нахмурившись, спросил Циньцзюэ.

В этом вопросе он явно унаследовал характер Чжэнь Чжэна. Он не мог равнодушно смотреть на несправедливость и всегда стремился встать на сторону того, кто подвергся обвинениям.

— Сяо Цзюэ, твой шишу хоть и вырос вместе с твоим шифу, но это вовсе не значит, что он знает его настолько хорошо, чтобы судить. Думаю, он просто никогда не задумывался над причинами, стоящими за каждым решением твоего шифу. Ты ведь слышал фразу: «Человеку достаточно одного истинного друга за всю жизнь»?

Мэнъюй продолжал мягко направлять мысли Циньцзюэ в нужное русло. Он понимал, что по сути сейчас полностью искажает смысл слов Чжэнь Ди. Циньцзюэ, конечно, мог бы усомниться в этом, поэтому следовало всё объяснить тщательно. К тому же, несмотря на это разногласие, отношения между Циньцзюэ и Чжэнь Ди оставались довольно тёплыми, и разрушать их сейчас было невыгодно. Тонкий баланс, что сохранялся все эти годы, был результатом долгих уступок и притирок. До тех пор, пока ситуация не прояснится окончательно, его не стоило нарушать.

Кроме того, конфликт между Циньцзяном и Чжэнь Ди не имел никакого отношения к Циньцзюэ. Он уже был источником множества проблем, не хватало ещё, чтобы он влез в этот водоворот. Даже если сам Мэнъюй позволил бы ему вмешаться, Циньцзян точно не согласился бы. С одной стороны — его младший брат, с другой — ученик, которого он обучал столько лет. Если он окажется между ними, это наверняка только усложнит ситуацию.

А если между Циньцзюэ и Чжэнь Ди вдруг возникнет вражда, то этот чувствительный ребёнок наверняка снова станет заливаться слезами. А вместе с ним пострадает и Цзылу.

Нет, нужно действовать осторожно.

— Да, я слышал эту фразу, — кивнул Циньцзюэ.

— А понимаешь ли ты, что она значит?

— Конечно. Это значит, что за всю жизнь человек встречает множество людей, но лишь немногие действительно способны понять его. Истинный друг — это тот, кто может уловить твои мысли даже по едва заметному взгляду. Так ведь, Мэнъюй-гэ?

Циньцзюэ повторил объяснение, которое когда-то дал ему сам шифу. Но, не имея подобного жизненного опыта, он, естественно, не мог в полной мере осознать его глубину.

— Верно. В жизни крайне трудно встретить того, кто полностью понимает тебя. Поэтому, если встретил — нужно очень этим дорожить. Твой шишу, хоть и был рядом с хозяином и помогал ему, это вовсе не значит, что он понимал истинные мотивы его поступков. В какой-то степени его представление о твоём шифу тоже однобоко.

Мэнъюй искусно продолжал вести беседу, ловко направляя Циньцзюэ по нужному пути.

— Теперь я понял, — кивнул Циньцзюэ.

На самом деле он всё ещё до конца не осознавал, к чему вёл его Мэнъюй. Но тот был слишком убедителен, а его слова казались столь логичными, что ему не оставалось ничего, кроме как принять их.

Цзылу, наблюдая за этой сценой, не мог не восхититься мастерством своего брата. Это было просто поразительно! Даже с его стороны было видно, что Циньцзюэ лишь смутно понимает сказанное, но при этом он выглядит так, будто наконец прозрел.

— И ещё одно, — добавил Мэнъюй, теперь уже совершенно серьёзно. — Твой шишу говорил то, о чём не следовало говорить. Впредь не упоминай эти слова перед хозяином.

Это был важный момент. Если бы Циньцзян узнал, что Циньцзюэ услышал подобные вещи, да ещё и от кого — от Чжэнь Ди, то от его гнева пострадали бы все, кто был в этом замешан. А если к тому же эти слова были произнесены из уст его собственного ученика… тогда всё, что так долго скрывалось, могло бы всплыть наружу.

— Почему? Это что, что-то постыдное?

Циньцзюэ был слишком прямолинеен и не мог понять, в чём проблема. В его глазах это была мелочь. Говорить или не говорить — разве это так важно? К тому же, если он промолчит, не станет ли это обманом шифу?

Цзылу, услышав это, тут же понял всю серьёзность ситуации. Он хоть и не обладал такой гибкостью ума, как его брат, но понимал, что сказанное Циньцзюэ может обернуться настоящей катастрофой. Стоит ему проболтаться — и последствия будут непредсказуемыми. В лучшем случае их ждёт буря, а в худшем…

Нет, молчание — единственный выход.

— Это не так. Просто если сказать об этом хозяину, он расстроится. К тому же, это может повлиять на его отношения с его шиди. Разве Сяо Цзюэ хочет, чтобы между его шифу и его шишу возник разлад? Сейчас хозяин находится в опасном состоянии. Ты же хочешь, чтобы он мог спокойно восстановиться?

Мэнъюй подмигнул и заговорил легкомысленным тоном, будто уговаривая ребёнка.

— …Хочу… — после недолгих раздумий ответил Циньцзюэ и вскинул на Мэнъюя глаза, наполненные надеждой.

— Вот и хорошо. Тогда пусть это останется нашим маленьким секретом.

Его голос оставался непринуждённым, почти игривым, словно он просто шутливо убеждал мальчишку. Однако этот тон моментально вызвал у Цзылу желание закатить глаза. Хорошо, что Циньцзюэ сидел спиной и не мог этого увидеть. А то, глядишь, в мгновение ока взъерепенился бы.

— Угу.

Циньцзюэ задумчиво оглядел всех, кто находился рядом. Им и так хорошо вместе, они поддерживают друг друга, доверяют друг другу. Разве стоит разрушать такую гармонию? Подумав об этом, он окончательно согласился.

Убедившись, что Циньцзюэ не станет поднимать эту тему, Мэнъюй с видом человека, внезапно осознавшего, сколько времени они потратили, поспешил сменить тему.

— Ох… Не заметил, как мы заболтались. Пора бы уже заняться делом.

— О, да неужели? Брат, ты что, не наслаждался беседой? Ты ещё и помнишь о работе? Невероятно! Солнце сегодня точно взошло на западе! – язвительно прокомментировал его слова Цзылу, скрестив руки на груди.

Мэнъюй с лёгким раздражением посмотрел на брата, но, зная его характер, уже смирился. Спорить с Цзылу — дело бесполезное. Да и в конце концов, это же не его вина! Просто Циньцзюэ не переставал задавать вопросы, а ему пришлось всё подробно объяснять.

— Да-да, конечно, ты прав, а я во всём виноват, — с преувеличенной обречённостью вздохнул Мэнъюй. — Ну ладно, оставим это. Цзылу, иди в Данциньскую комнату и подготовь большой глиняный котёл. Возьми по одной цянь* корицы,  аконита, сушёного имбиря, лигустикума, дудника, картама и эукоммии. Все эти семь ингредиентов положи в котёл и вари на медленном огне. Через девять часов процедишь отвар, перельёшь в агатовую чашу и позовёшь меня. Дальше я объясню, что делать тебе и Сяо Цзюэ.

*Цянь, (钱, qián, 钱重) — традиционная китайская мера веса, равная 3,73 грамма. В медицине, алхимии и приготовлении травяных снадобий одна цянь используется как стандартная доза ингредиентов.

Цзылу, выслушав список трав, широко распахнул глаза от удивления. Ведь Мэнъюй ничего не говорил ему об этом раньше!

— Ага… Все эти ингредиенты улучшают кровообращение и прогревают тело… Гэ-гэ, ты думаешь, что проблема у хозяина в руках? У него яд в кистях?

В отличие от него, Циньцзюэ, не имеющий ни малейшего понятия в лекарском искусстве, совершенно не понимал, о чём они говорят.

«О чём это они? Что они обсуждают?..»

Его мысли путались.

Он не понимал.

Мэнъюй прищурился. Вот он, шанс поставить Цзылу на место!

— Перестань строить догадки. Этот рецепт я нашёл в кабинете хозяина. Судя по всему, этот бамбуковый свиток довольно старый, вероятно, хозяин написал его ещё очень давно. Сейчас просто следуй моим указаниям и не задавай лишних вопросов. Всё равно ты не поймёшь.

— А кто сказал, что я не пойму? – Цзылу скрестил руки и гордо вздёрнул подбородок.

— Ха! Такой умный! А кто это там раньше, когда хозяин объяснял медицинские трактаты, засыпал посреди лекции и даже слюну пускал? – Мэнъюй ехидно посмотрел на него и громко рассмеялся.

Цзылу мигом подбежал к Циньцзюэ, потянул его за рукав и с обиженным видом попытался привлечь на свою сторону.

— Хозяин, не слушай моего брата! Он врёт! Он просто любит меня дразнить!

— Угу, конечно я не буду слушать Мэнъюй-гэ! Хахаха!

Циньцзюэ изо всех сил старался выглядеть серьёзным, но в итоге не выдержал и рассмеялся.

— Всё, не играю с вами! Вы оба издеваетесь надо мной! – Цзылу сложил руки на груди, надув щёки, и, вздёрнув нос, сделал шаг назад. — Я ухожу! Найду тёмный уголок и нарисую руну с проклятием на вас обоих!

Заявив это с надутыми щеками, он демонстративно вышел, громко хлопнув дверью.

…Павильон «Слушая дождь» снова наполнился звонким смехом.

***

Несмотря на их постоянные пикировки и подначки, когда дело касалось работы, ни Цзылу, ни Мэнъюй никогда не позволяли себе халатности. Цзылу быстро приготовил отвар по указаниям брата и с особой осторожностью перелил его в агатовую чашу. Почти чёрная жидкость, заключённая в сосуд кроваво-красного цвета, выглядела зловеще. Её густая тьма на фоне яркого, почти алого камня вызывала тревожное чувство, холод от этого зрелища пробирал до костей. Вес агата, его природная прохлада, насыщенный оттенок, напоминающий о свернувшейся крови, — всё это вызывало в воображении мрачные образы.

Пар от горячего отвара поднимался тонкими струями, окутав все вокруг туманной вуалью, сквозь которую Цзылу казался почти призрачной фигурой. Всё это напоминало строки из старой поэмы: «Не видеть облика Лу-шань, когда сам находишься в горах»*.

*«Не видеть облика Лу-шань, когда сам находишься в горах» – это строка из реального стихотворения китайского поэта Су Ши (苏轼), также известного как Су Дунпо. Полное название стихотворения – 《题西林壁》 («Надпись на стене Силиньского храма»).

Хотя сейчас было лето, погода в Цзяннани оставалась влажной, а в воздухе висели тёплые капли дождя. Ветер легко поднимал их, отчего они скользили по воздуху плавными дугами, словно тонкие изгибы тела грациозной девушки из Сучжоу.

Во всём этом было что-то одновременно меланхоличное и пронзительно прекрасное — тёплый, пропитанный влагой воздух, запах свежезаваренного чая, ощущение лёгкой печали…

Все это было подобно юному созданию, чья улыбка светла, но в глазах отражается тень несбыточных грёз.

http://bllate.org/book/12503/1112927