Готовый перевод Fenghuang: The Ascent to the Celestial Palace / Перерождение Фэйхуан: путь в Небесный чертог (Завершено🔥): Прелюдия. Глава 55.

Сейчас было очевидно: Чжэнь Ди вовсе не так прост, как кажется. Скорее уж, он оказался самым сложным человеком из всех! Настоящий мастер интриг, скрытый в тени.

Как он мог сказать такое Циньцзюэ? Разве он не понимал, что тот слишком наивен, чтобы осознать всю суть происходящего? Что он не в состоянии понять всю боль, через которую прошёл его шифу?

Как мог он не осознавать, насколько беспомощным тогда был сам Циньцзян? В той ситуации выбор был прост: либо он погибнет, либо выживет за счёт другого.

И Чжэнь Ди решил, что будет честнее показать Циньцзюэ лишь одну сторону этой истории?

Возмутительно! Говорить только о том, что выгодно, замалчивая остальное… Ты что, возомнил себя невинной белой лотосовой девой, чистой и незапятнанной?

Ха!

Скажи-ка, а что, твои руки остались чистыми?

Кто, интересно, оставался на казни самым бесстрастным, спокойно наблюдая, как его братья по секте уходят на смерть?

Кто без колебаний подставлял противников шифу, следуя его указаниям, но при этом добавляя от себя ещё более жестокие обвинения?

Кто, не дождавшись приказа, использовал влияние Циньцзяна, чтобы избавиться от собственного соперника за место хранителя Павильона канонов?

Если уж на то пошло, то ты, Чжэнь Ди, ничем не лучше!

Шифу, по крайней мере, не запятнал своих рук в крови.

Шифу, по крайней мере, не подтасовывал доказательства, добиваясь высшей меры наказания для соперников.

Шифу, по крайней мере, никогда не опускался до уровня простого грабителя.

И всё равно – вы оба, в конце концов, испачкались в одной и той же грязи.

Так с чего ты вдруг решил, что можешь выйти сухим из воды?

Какой же ты мерзкий лицемер!

Циньцзян всегда держал Циньцзюэ подальше от всех этих тёмных игр. Он не позволял ему видеть закулисные интриги, не посвящал в политические дела секты, не давал прикоснуться к теневой стороне власти. Это было несложно понять. Он просто не хотел, чтобы мальчик запачкался в этом мире раньше времени. Не хотел, чтобы он столкнулся с грязью, с которой самому ему пришлось бороться с юных лет. Не хотел, чтобы Циньцзюэ прошёл через те же испытания.

Он знал, как трудно это всё даётся. Какова цена власти. И он не хотел, чтобы его ученик повторил его путь.

А Чжэнь Ди?

Ему ли не знать, почему Циньцзян поступал именно так? Он был самым близким ему человеком, его правой рукой, его самым умным советником.

Он действительно не понимал? Или просто НЕ ХОТЕЛ понимать?

А может, он с самого начала преследовал свои цели, ища подходящие моменты?

Что ж, теперь этот момент настал. Какие же у тебя, Чжэнь Ди, чёрные мысли...

Легко нарисовать дракона или тигра, но трудно передать в рисунке их суть. Так же и с людьми — можно знать их лица, но не знать, что скрывается в их сердцах.

В самом начале, когда шицзу Даоин Чжэньжэнь решил передать Циньцзюэ в ученики Циньцзяну, тот вовсе не горел желанием его принимать. Для него это было лишь лишней обузой, мешающей сосредоточиться на совершенствовании Мелодии Небесного Владыки. Как истинный безумец циня, он не терпел ничего, что могло бы отвлекать его от повышения мастерства. Он был амбициозен, стремился покорять новые вершины, и подобное препятствие его раздражало.

Но шицзу был непоколебим.

Поначалу Циньцзян действительно держал ученика на расстоянии. Но время шло, и Циньцзюэ, несмотря на холодность шифу, неизменно тянулся к нему. Со временем даже упрямый характер Циньцзяна не смог противостоять этой искренней привязанности. Пусть его поведение всё ещё оставалось несколько неловким, но постепенно холодная стена между ними начала таять. К тому же, Циньцзюэ был послушным и добродушным ребёнком. Спустя почти десять лет их отношений невозможно было сказать, что шифу был к нему равнодушен. Пусть он никогда не говорил о своих чувствах вслух, но Мэнъюй знал — Циньцзян всегда защищал Циньцзюэ, защищал троих своих младших братьев, защищал их дом — дворец Куньцзюэ.

Без его незримой поддержки дни Циньцзюэ в секте не были бы такими безмятежными. Даже несмотря на то, что он был личным учеником действующего главы секты, этого статуса было бы недостаточно, чтобы оградить его от всех возможных интриг. В сектах, где власть строится на строгой иерархии, жажда высоких постов перерастает в амбиции, а со временем — в жгучую одержимость. И разве такие люди, сгорающие в этом огне, останутся бездействовать? Разве они не пойдут на любые жертвы ради того, чтобы заполучить то, чего жаждут?

Особенно когда речь идёт о наследовании позиции главы секты — месте, важнейшем из всех возможных. Тот, кто занимает его, подобен наследному принцу, стоящему у трона. Разве путь до вершины власти остаётся для него далёким? Разве место главы не даёт возможности распоряжаться всей сектой так, как ему угодно? На этот пост смотрят сотни алчных глаз. Жаждут. И в этой борьбе за него подводные течения сливаются в бушующие потоки, а за каждым углом может скрываться смертельная опасность.

Сколько раз Циньцзян оказывался на грани смерти от яда? Сколько раз его пытались зарезать в темноте? Сколько раз он брал на себя ответственность за то, что могло бы уничтожить не только его, но и тех, кто зависел от него? И всё это ради людей, которые даже не понимали, что он делал для них. Ради тех, кто не только не ценил этого, но ещё и говорил за его спиной такие вещи.

Мэнъюй вздохнул. Хорошо, что Циньцзян этого не слышит. Он бы сильно расстроился. Если бы он потерял место наследника главы… Чжэнь Ди! Что бы ты тогда делал? Сколько раз в истории смена власти сопровождалась чистками? Сколько раз новый правитель избавлялся от всех, кто был связан со старым? Сколько раз под корень вырезали его людей? Если бы не Циньцзян, удерживающий всё под контролем, вы бы и дня не прожили в спокойствии! А теперь вы ещё смеете его обвинять?

Но Циньцзян никогда не жаловался. Никогда не рассказывал об этой стороне своей власти, о тяжести принятия решений. Он просто продолжал стоять на своём месте, чтобы дворец Куньцзюэ оставался тем, чем он всегда был — их домом. Мэнъюй не раз думал, стоит ли оно того. Он видел, как его хозяин отдаёт всего себя, и при этом даже не ждёт благодарности. И хуже того — получает в ответ обвинения. Как это несправедливо. Как это жестоко. Но Циньцзян лишь спокойно говорил: «Пусть потомки рассудят, кем же я был».

Разве это стоило таких жертв?

«Хозяин… Мне так жаль…»

Мэнъюй чувствовал горечь, но не выдал этого ни взглядом, ни движением. Даже его брат Цзылу не заметил бы этих мыслей.

— Теперь я понимаю, — наконец заговорил Циньцзюэ. — Мэнъюй-гэ, ты хотел сказать, что шифу совсем не таков, каким его описывает шишу. Всё, что он делал, он делал не просто так. И даже если иногда его действия казались жестокими… у него просто не было иного выбора, верно?

Мальчик склонил голову, глубоко задумавшись.

Мэнъюй молча наблюдал за ним. Он не надеялся, что Циньцзюэ поймёт всё сразу. Он не ожидал, что тот прочувствует всю глубину сказанного. Но достаточно было того, что в его мыслях появилось зерно сомнения, и он просто подумает над тем, верно ли сказанное Чжэнь Ди. Потому что, когда человек сам размышляет над такими вещами, приходя к выводам самостоятельно, именно эти выводы становятся для него истиной.

Циньцзюэ ещё многого не понимал. Но теперь, оглядываясь на свои воспоминания, он вдруг осознал, что его шифу… действительно был невероятным человеком. Такой юный, но уже несёт на себе тяжесть дел целой секты.

А он, Циньцзюэ…

Что он делал в это время?

Наверное, гонял кузнечиков в заднем саду дворца Куньцзюэ вместе с шишу.

«Какой же я был глупый… Как я мог не замечать всего этого?..»

Теперь он был почти уверен: шифу — не тот человек, каким его выставлял Чжэнь Ди.

http://bllate.org/book/12503/1112926