Готовый перевод Fenghuang: The Ascent to the Celestial Palace / Перерождение Фэйхуан: путь в Небесный чертог (Завершено🔥): Прелюдия. Глава 37.

— Хозяин, не желаете ли позволить Сяо Юю немного размять вам мышцы? Расслабитесь, почувствуете себя лучше…

Мэнъюй решил сменить тему, отвлечь Циньцзяна от его подавленного настроения, немного разрядить обстановку. Он слегка потянул его за рукав, покачав его с легким кокетством.

— Довольно, не шуми. Где то, что я просил? — Циньцзян никогда не был человеком, склонным жалеть себя. В его глазах всё, чего он желал, должно было быть достигнуто исключительно собственными усилиями. Никакие сожаления или пустые переживания не могли приблизить его к цели. Любая победа требовала борьбы, расчетов, тщательного планирования…

Он быстро вышел из мрачных размышлений и вспомнил, что Мэнъюй обещал ему в тот день в библиотеке.

— Хозяин, это… это… — Мэнъюй тут же вскочил, стоило заикнуться о медицинских книгах. Вид у него был смущенный, словно он не знал, как сказать. Но на самом деле это был лишь способ нащупать почву.

— Что случилось? — нахмурился Циньцзян, мгновенно почуяв неладное.

— Сяо Юй… немного забыл, где именно лежат те медицинские книги… Всё-таки прошло уже несколько сотен лет…

Говоря это, он виновато потупил взгляд и стал нервно теребить край своей одежды. Шелковистые пряди рассыпались по плечам, а затем скользнули вперёд, скрывая его лицо. Вместе с ними исчез и хитрый блеск, мелькнувший в его глазах.

Циньцзян этого, конечно, не заметил.

— Ничего страшного, — отозвался он спокойно. — Ты и так изрядно устал за эти дни, давно пора отдохнуть. Это я слишком поторопил тебя с поисками. К тому же, у моих младших братьев пока не проявляется никаких симптомов, значит, ничего страшного не происходит. Можно ненадолго отложить вопрос с противоядием.

Он не стал упрекать его, а, напротив, мягко похлопал по руке, словно успокаивая, давая понять, что нет причин для беспокойства.

— Раз так, хозяин, почему бы нам не пойти в горячий источник? Немного расслабимся, снимем усталость…

Мэнъюй, почувствовав на себе мягкий, тёплый взгляд Циньцзяна, вдруг слегка занервничал. На его белоснежных щеках проступил лёгкий румянец.

— Хм… Хорошая мысль. Пойдём.

Циньцзян кивнул, уголки его губ изогнулись в лёгкой улыбке.

— Тогда Сяо Юй сейчас подготовит одежду для хозяина. А пока прошу вас пройти в горячий источник, хорошо?

Мэнъюй шаг за шагом осторожно направлял его в ловушку, которую давно подготовил.

— Хорошо, иди.

Циньцзян не стал возражать, не задал лишних вопросов. Даже о противоядии больше не вспомнил.

Ведь если кто-то хочет что-то скрыть, то как бы ты ни пытался, ответа всё равно не получишь. Так почему бы не оставить это до подходящего момента?

Получив разрешение, Мэнъюй тут же удалился.

Циньцзян смотрел ему вслед, а на его губах застыла странная улыбка. Он и сам не понимал, что именно высмеивает — себя, Мэнъюя или, быть может, саму судьбу.

Очень скоро силуэт Мэнъюя исчез за дверью. Циньцзян вышел из своих мыслей. После долгого отдыха тело ощущалось затёкшим. Он сел, собираясь подняться, но ощутил лёгкое, странное головокружение. Хотя оно было не сильным, но всё же вызывало дискомфорт.

Опершись на резной столб кровати, он выпрямился, немного постоял, давая телу привыкнуть, а затем направился к горячему источнику.

Дорога от его покоев до источника шла через крытую галерею, но можно было обойти через искусственные скалы перед входом. Поскольку после долгого лежания тело затекло, он решил выбрать второй путь, чтобы немного размяться. Времени у него было достаточно, так что торопиться не было смысла.

Однако вскоре он пожалел о своём решении, ибо на этом пути он обнаружил нечто, чего не заметил вчера во время купания. Открытие, сделанное Циньцзяном, лишь подлило масла в огонь и без того неспокойных мыслей. Они бурлили в нём всё сильнее, пробуждая давно позабытое, настоящее раздражение.

Каменные дорожки, проложенные меж искусственных скал, переплетались, образуя запутанный лабиринт, напоминающий паутину. Дойти до горячего источника по такому пути требовало времени и сообразительности. В иной день Циньцзяну могло бы показаться, что эта затея довольно забавна, но сейчас его мысли были затуманены, а расчёты оказались неверны. Один шаг — и он отклонился от нужного направления, попав совсем в другое место.

Куда же он пришёл?

Семь раз повернув, пройдя по узким тропам, окружённым причудливыми скалами, Циньцзян, наконец, выбрался на простор. Пройдя последний извилистый проход, он оказался перед уединённым двориком, скрытым от глаз.

Место было настолько тихим, что казалось отрезанным от внешнего мира. Если бы он не свернул не туда, если бы его шаги не сбились с пути, он, возможно, так и не узнал бы, что здесь есть такое скрытое от посторонних глаз место.

Циньцзян остановился у выхода из каменного лабиринта и осмотрелся. Двор был аккуратным, правильной формы, окружённый густыми зарослями бамбука. Тёмно-зелёные стебли тянулись вверх, стройные и крепкие, словно часовые, охраняющие эту обитель от всего постороннего. Их густая листва, казалось, не просто скрывала внутреннее убранство двора, но и защищала его тишину от внешнего шума.

Однако Циньцзян не мог насладиться этим великолепием. Опыт, пережитый в Ледяном Пруду, оставил слишком глубокий след. Теперь даже простые бамбуковые рощи вызывали в нём неясную тревогу. Как он мог любоваться пейзажем, если в его памяти до сих пор эхом отзывались те события?

Отведя взгляд от бамбука, он сосредоточился на табличке, украшавшей вход. Это была деревянная вывеска из редкого чёрного палисандра, покрытая замысловатыми узорами, словно несущими в себе отпечаток минувших эпох. В её гладких линиях таились отголоски давних историй, обрывки загадок, мимолётные тени прошлого.

Время не пощадило её: несмотря на тщательный уход, тонкий слой древесины, несущий на себе выгравированные символы, местами истёрся, поддавшись неумолимому ходу лет. Два чётких и мощных иероглифа, вырезанных на поверхности, гласили: «Художественная студия». Их каллиграфия была исполнена с такой непринуждённой силой, что не оставалось сомнений — писавший был не просто знатоком искусства, но и обладал выдающимся внутренним мастерством.

Циньцзян, обладая тонким вкусом и широкими познаниями в искусстве, не мог не оценить это. Пусть его лучшим даром было владение цинем, но во всём, что касалось красоты и утончённости, он находил отклик. Возможно, судьба не просто так привела его сюда. Может быть, между ним и этим местом существовала некая невидимая связь?

Поддавшись внезапному порыву, он приблизился к воротам. Они были простыми, без изысканных украшений, но на их поверхности лежала тень прожитых лет. Древесина, посеребрённая временем, несла на себе следы давней истории, как старик, сгорбленный под тяжестью прожитых дней.

Словно гость, пришедший в дом старого друга, Циньцзян толкнул тяжёлую дверь, и в тот же миг из-под неё взвился толстый слой пыли. Время здесь давно остановилось.

Прикрывая лицо рукавом, он шагнул внутрь. Тонкая ткань его голубого одеяния скрыла не только дыхание, но и лицо, оставив лишь пару глаз глубокого, тёмного цвета. Их взгляд был холоден, но притягателен, словно крючок, готовый поймать любую, даже самую осторожную жертву. В этом взгляде не было остроты — в нём таилась сдержанная, не броская, но несокрушимая власть.

Но власть, как и всё в этом мире, не вечна.

Переступив порог, он первым делом увидел перед собой широкий пруд, занимающий почти всю территорию двора. Густая бамбуковая роща окружала его сплошной стеной, скрывая от всего постороннего.

Неужели весь этот двор был создан ради этого одного пруда?

Зрелище было завораживающим. Листья лотоса плотно покрывали водную гладь, их насыщенный зелёный цвет казался глубоким, словно живописный штрих, добавленный искусной рукой художника. Они тесно прилегали друг к другу, словно нашёптывая друг другу сокровенные тайны, делясь загадками, известными только им одним.

Расположенные в хаотичном порядке, они напоминали маленькие, искусно возведённые дворцы, созданные самой природой. Высоко и низко колеблющиеся листья формировали ритмичные волны, будто следы, оставленные на воде лёгким дуновением ветра.

На их поверхности ещё дрожали утренние капли росы. Словно крошечные золотые самоцветы, вставленные в зелёные чаши, они сверкали на ярком солнце. Эти кристаллы, прозрачные и чистые, словно слёзы небес, мерцали, переливаясь золотыми бликами в солнечном свете.

Роса, едва касаясь краёв листьев, словно не решалась упасть в воду. Она цеплялась за гладкую поверхность, удерживаясь в последние мгновения перед неизбежным падением.

Рыбы, скрытые под водной гладью, будто наблюдали за этим, нетерпеливо ожидая, когда же капля, наконец, сорвётся вниз.

http://bllate.org/book/12503/1112908