Готовый перевод Fenghuang: The Ascent to the Celestial Palace / Перерождение Фэйхуан: путь в Небесный чертог (Завершено🔥): Прелюдия. Глава 9.

— Ты похищаешь жителей Лунцюаня. Зачем? — Сяо Хэ оглядел мужчину, стараясь скрыть раздражение. Он понимал, что задаёт очевидный вопрос, но ему нужно было услышать ответ.

— Разве не ясно? Чтобы усилить свою силу, конечно же, — насмешливо отозвался сереброволосый, не скрывая пренебрежения.

— Каким образом? — Сяо Хэ сохранял хладнокровие, но внутри уже знал, каким будет ответ.

— Питаюсь их душами и превращаю их в эликсир бессмертия, — мужчина говорил спокойно, будто это было чем-то обыденным.

— Наглый демон! Да ты просто чудовище! — гневно воскликнул Сяо Хэ, чувствуя, как внутри закипает ярость.

Поглощение человеческих душ — это не просто убийство. Это методичный, жестокий процесс, отнимающий у человека не только жизнь, но и саму его сущность. Одно лишь представление о том, сколько страданий претерпели несчастные, заставляло его сжимать кулаки.

— О, "чудовище", говоришь? — Мужчина криво усмехнулся. — А разве не вы, люди, говорите: "Человек умирает за богатство, птица — за корм"*? Разве я чем-то отличаюсь от вас?

*Фраза "人为财死，鸟为食亡" (rén wéi cái sǐ, niǎo wéi shí wáng) — китайская пословица, означающая, что люди готовы рисковать жизнью ради богатства, а животные — ради еды.

Он не видел ничего дурного в своих действиях. Для него всё это было естественным порядком вещей. В мире, где сильные правят, а слабые служат лишь ресурсом, он просто делал то, что считал правильным.

— Ты безнадёжен, — Сяо Хэ покачал головой.

— Ха! Не говори так уверенно. Мир таков, каков есть. Вы называете его жестоким, но это всего лишь реальность. Разве у вас, людей, нет другой поговорки: "Если не заботишься о себе, небеса и земля уничтожат тебя"*?

*Фраза "人不为己，天诛地灭" (rén bù wéi jǐ, tiān zhū dì miè) — китайская пословица, означающая, что каждый должен заботиться о себе в первую очередь, иначе его ждёт гибель.

Мужчина лениво провёл пальцем по каменной стене, а затем устремил взгляд прямо на Сяо Хэ.

— Уверен, что в тебе самом нет ни капли корысти? Никогда не думал лишь о собственной выгоде? Никогда не пытался использовать других? — Его голос был холодным и пронизывающим, словно клинок, рассекающий самую суть человека.

Наступила тишина.

Каждый, кто стоял в этой пещере, понимал: в его словах была правда. Никто не может сказать, что его сердце абсолютно чисто. Каждый когда-то поступал исходя только из своих интересов, пусть даже на мгновение, а некоторые следовали этому принципу даже слишком часто.

Мужчина не стал терять ни секунды. Пока все молчали, он собрал остатки своей демонической силы и направил фиолетовый кристалл себе в грудь, запечатывая его в своём сердце. Камень начал сиять, подпитывая его силой.

— Почему ты убил ту девушку... Хуань-эр? — голос Циньцзяна разорвал молчание.

Вопрос казался не таким важным на первый взгляд, но на самом деле именно он был ключом ко всему.

— Хуань... Эр...

Мужчина прикрыл глаза, на мгновение его лицо смягчилось. Но стоило ему заговорить вновь, как эта мягкость исчезла, сменившись яростью.

— Я не хотел её убивать! Но она... она предала меня! Этот мерзавец околдовал её, заставил поверить, что человек и демон не  могут быть вместе! — его губы исказились от злобы.

— Человек и демон всегда идут разными путями. Она сделала правильный выбор, — Циньцзян оставался спокойным.

— Правильный? — Мужчина расхохотался. Его смех гремел, отражаясь от стен пещеры.

— Если я не могу её заполучить, никто не сможет! Этот негодяй наверняка до сих пор страдает от горя! Ха-ха-ха! Он думает, что она просто исчезла, а на самом деле... она навсегда останется со мной! Теперь я никогда не потеряю её!

Его смех звучал всё громче, разносился эхом, превращаясь в жуткий вой.

Но в этих звуках не было счастья. Это был смех, скрывающий пустоту.

— «Навсегда останется с тобой»… — Циньцзян повторил его слова, прищурившись.

Этот демон явно что-то скрывал.

— «Навсегда" — это всего лишь иллюзия, красивая, но пустая».

— Ха! А почему бы и нет? Теперь Хуань-эр навсегда со мной. Она стала эликсиром бессмертия, растворилась в моих костях, в моей крови. Как же она теперь сможет уйти? Как сможет снова вернуться к тому подлому ублюдку? — Мужчина усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло нечто странное — смесь воспоминаний и горькой насмешки над самим собой.

— Невыразимое безумие! — Чжэнь Ди с трудом сдерживал ярость. Ему казалось, что это уже даже не демон, а чудовище, утратившее последние крупицы разума.

Секунду назад они ещё обменивались словами, но внезапно мужчина взметнулся вверх, его пальцы сложились в печати, и вокруг группы вспыхнуло тёмно-фиолетовое сияние.

— Проклятье! Это ловушка!

В огне факелов сфера из тёмно-фиолетового света казалась ослепительной. По её поверхности скользили клубящиеся тени, в которых смешивались багровые и угольно-чёрные всполохи. Их движение было хаотичным, но в них ощущалась скрытая, зловещая сила.

— Дело дрянь... — пробормотал Сяо Хэ, изучая пленивший их барьер.

Этот купол был не просто барьером, а искусно созданной ловушкой. В его основе лежала не только демоническая энергия, но и сила того загадочного кристалла, что мужчина запечатал в своём сердце.

— Что ж, вы и правда ещё слишком молоды и не в силах соперничать со мной! — Злодей сложил руки на груди, любуясь своей работой.

Но он не замечал, что всё это — лишь отсроченная смерть.

— Низость! — Сяо Хэ сжал кулаки.

Он знал, что демон серьёзно ранен, его силы на исходе. Но откуда же тогда взялась эта вспышка мощи? Всё указывало на тёмно-фиолетовый кристалл.

— Что, разве твой наставник не учил тебя, что на войне все средства хороши? — Мужчина приподнял бровь, ухмыляясь.

Он наслаждался этим. Ему нравилось видеть их беспомощность.

— Чёртов... — Сяо Хэ не договорил, скрипнув зубами. Сейчас они в ловушке, и бессмысленно кидаться словами.

— О, не злись! Это же не твоя вина, что ты такой глупый. Нет, даже не так! Вся проблема в твоей ненасытной жажде знаний. Разве вы, люди, не говорите, что «любопытство убивает кошку»? Ха! Так вот ты теперь — эта самая кошка!

Мужчина принялся расхаживать вокруг магического барьера, прищурившись, словно высмеивая их беспомощность. В его словах звучала явная насмешка, а в каждом движении сквозило презрение.

http://bllate.org/book/12503/1112880