Готовый перевод Fenghuang: The Ascent to the Celestial Palace / Перерождение Фэйхуан: путь в Небесный чертог (Завершено🔥): Увертюра. Глава 23.

После искреннего разговора с Даоин чжэньжэнем, сердце Циньцзяня наконец обрело покой. Все сомнения развеялись, и он снова стал таким же, как прежде.

Определившись со своими мыслями, он направился обратно во дворец Куньцзюэ. Первым делом следовало поговорить с Циньцзюэ. Позвав его в кабинет, он терпеливо ждал, когда тот появится.

Не успел Циньцзюэ переступить порог, как услышал, что его уже зовут.

— Сяо Цзюэ, иди сюда.

— Да, шифу!

За восемь лет он заметно вырос, но в глубине души оставался тем же мальчишкой — немного упрямым, немного избалованным. Для Циньцзюэ его учитель давно стал старшим братом, а он сам тянулся к нему, как младший, ищущий защиты.

Он без колебаний подбежал, опустился рядом и тут же прижался, как щенок, виляющий хвостом после долгой разлуки.

— Шифу, зачем вы меня звали? Я весь день вас не видел! Где вы были?

Голос его прозвучал так жалобно, что он больше походил на обиженного ребёнка, чем на юного даосского ученика.

— Всё такой же несносный, как в детстве! Ни капли почтительности!

Циньцзян беспомощно вздохнул, но в его голосе не было ни капли строгости.

— А что тут такого? Разве это не вы меня разбаловали? — хитро улыбнулся Циньцзюэ.

— Ах вот как? Может, тогда стоит задать тебе хорошую трёпку?

— Не-е-ет, перестаньте меня дразнить!

Он тут же надул губы, словно его действительно обидели.

— Значит, если балую тебя — плохо. А если наказываю — тоже плохо. Так чего ты хочешь? Маленький капризный ребенок!

Циньцзян покачал головой, глядя на мальчишку, который и не думал отпускать его руку.

— Но ведь шифу такой добрый, он не сможет так со мной поступить, правда?

Циньцзюэ сжал его руку ещё крепче и начал качать, притворно жалобно моргая.

— Эх… И раньше я не знал, что с тобой делать, и теперь не знаю. Ладно, хватит пустой болтовни, у меня к тебе дело.

— Дело? — переспросил он, но и не подумал отпустить его руку.

— Ты пойдёшь со мной и твоими шишу. Посмотришь, каков мир за пределами секты.

Глаза Циньцзяня сначала широко распахнулись, а после стали задумчивыми, будто перед ним уже раскинулись бескрайние земли, полные тайн и опасностей.

— Шифу, вы меня дразните! Без приказа шицзу никто не может покинуть гору!

Циньцзюэ нахмурился. Учитель сегодня вёл себя странно, как будто что-то случилось. Может, его разыгрывают?

— Кто сказал, что приказа нет?

Циньцзян сжал ладонь, а затем разжал. Перед Циньцзюэ появилась табличка.

— Что?.. Учитель, откуда у вас это? Вы её что, у шицзу украли?!

Он не мог поверить своим глазам.

— Ты что, совсем страх потерял? Конечно же, шицзу сам передал её мне! Как она могла быть украдена? – Циньцзян досадливо щёлкнул его по лбу.

— Ай! Шифу, больно! – Циньцзюэ схватился за голову и жалобно посмотрел на него.

— О, так ты, оказывается, чувствуешь боль?

— Конечно! Я же не глупый! – Он продолжал потирать лоб, исподлобья поглядывая на учителя.

— Перестань болтать. Ты бы хоть чему-то хорошему научился, а не перенимал у своих шишу их привычку трепаться.

Циньцзян вздохнул. Надо бы поговорить с Сяо Хэ и остальными, чтобы они перестали учить Циньцзюэ дурным манерам.

— Но ведь шишу очень хорошо это умеют!

В голосе Циньцзюэ даже слышалась гордость.

— Ах, значит, тебе это нравится?

Циньцзян схватил Циньцзюэ за подбородок и слегка сжал пальцами.

— Всё-всё, больше не буду! Не буду!

Циньцзюэ тут же схватил его руку, пытаясь высвободиться из хватки своего шифу, и поспешно признавая свою вину.

— Я хотел подарить тебе одну вещь… Хочешь её получить, или не хочешь? – Циньцзян бросил на него хитрый взгляд.

— Хочу! Хочу! – Циньцзюэ схватился за рукав учителя, боясь, что тот передумает.

— Хорошо, я подарю тебе кое-что интересное. - Циньцзян сказал это с лёгкостью, будто не придавал значения своему подарку.

— Отлично! – Циньцзюэ взволнованно подпрыгнул. Ещё бы! Учитель решил сделать ему подарок!

— Тогда пойдём, я покажу тебе.

Циньцзян встал и направился вперёд, жестом приглашая его следовать за собой. Циньцзюэ взволнованно вскочил и, практически подпрыгивая, пошёл за ним.

Они подошли к залу музыкальных инструментов. Циньцзян медленно толкнул дверь, и, по мере того как створки раскрывались, посреди комнаты открывался величественный силуэт древнего инструмента.

— Ого… Какая великолепная цинь!

Циньцзюэ застыл на месте, заворожённый этим видом. Циньцзян услышал его восхищённый вздох и покачал головой. Ну конечно, всё как говорил Сяо Хэ — этот мальчишка тоже самый настоящий циньчжи.

— Пойдём, подойди поближе. – Он жестом пригласил его приблизиться.

— Да! – Циньцзюэ шагнул к инструменту, не в силах оторвать глаз. В его взгляде читалось неподдельное восхищение, а радость в глазах невозможно было скрыть.

— Учитель, это… правда для меня? – Он схватил Циньцзяня за руку и осторожно спросил, будто опасаясь, что тот разыгрывает его.

— Конечно.

Циньцзян с лёгким вздохом кивнул. Этот мальчишка… неужели он считает, что учитель просто так бросается словами?

— Но, учитель, разве это не ваша Мэнъюй-цинь? Если вы отдаёте её мне, на чем же вы сами будете играть?

— Посмотри внимательнее. – Циньцзян не стал объяснять, давая ему возможность разобраться самому.

Циньцзюэ сосредоточился и внимательно рассмотрел инструмент.

— Ох…

Корпус циня был тёмно-красным, струны — прозрачными, сотканными из ледяных нитей. Поверхность украшал изящный узор взмывающего в небо феникса, а с края свисал нефритовый амулет, переплетённый золотыми нитями.

— О! Теперь я понял! У вашей Мэнъюй-цинь на корпусе вырезан фэнхуан*, сидящий на раскидистой ветви, а на этой — изображён фэнхуан в полёте!

*Фэнхуан, (凤凰 ) — фэнхуан, мифологическая птица в китайской культуре, олицетворяющая идеальный союз Инь и Ян. Часто переводится как "китайский феникс", хотя по значению и внешности отличается от западного. Изначально "фэн" и "хуан" были двумя разными птицами: фэн (雄) — самец, хуан (雌) — самка. Позднее их образы объединились в фэнхуан — унифицированный символ высшей гармонии, добродетели, власти и мира.

Фэнхуан ассоциируется: с югом и стихией огня (в рамках теории У-Син); с императрицей (в паре с драконом, символизирующим императора); с периодами процветания и добродетельного правления; с пятью добродетелями: человеколюбием, праведностью, верностью, благочестием и справедливостью.

Внешне фэнхуан изображается как величественная птица с чертами петуха, фазана, журавля, утки и ласточки. У неё пышный хвост и яркое оперение, часто включающее пять благородных цветов, символизирующих пять стихий. Появление фэнхуана считается благим знаком. В литературе и поэзии она также может обозначать высокую любовь, идеальное соединение душ — например, в выражении “凤凰于飞” ("фэнхуан в полёте"),

— Верно. Это Цзылу-цинь. Она — близнец моей Мэнъюй-цинь. И теперь она твоя. Ты уже вырос, твои силы крепнут, а искусство игры на цине совершенствуется. Пришло время доверить тебе настоящий инструмент.

— Значит… Цзылу-цинь тоже обладает духом циня? Как и ваша?

Циньцзюэ не раз видел Мэнъюя, и для него всегда было чудом, как инструмент мог порождать собственный дух. Ему самому безумно хотелось иметь нечто подобное.

— Конечно. Но для этого тебе придётся кое-чем пожертвовать. Готов ли ты?

Циньцзян внимательно посмотрел на него, ожидая реакции.

— Чем пожертвовать?

Циньцзюэ нахмурился. Почему, чтобы пробудить дух, нужно что-то отдавать?

— Нужно питать нефритовый амулет на конце циня твоей линсюэ. Через какое-то время в нём проснется дух циня. Конечно, сначала из-за нехватки энергии он сможет принимать физическую форму лишь ненадолго. Но со временем, когда ты станешь сильнее, и его сила тоже возрастёт.

Циньцзян подробно объяснил процесс формирования духа циня.

— Шифу, значит, вы тоже долго питали Мэнъюй-цинь своей линсюэ?

— Да. Когда я только поступил в ученики к шицзу, он передал мне Мэнъюй-цинь и Цзылу-цинь вместе. С тех пор, как я начал питать Мэнъюй-цинь своей духовной кровью, прошло уже почти двадцать лет.

Циньцзян бросил взгляд на Цзылу-цинь. В голосе его прозвучала сдержанная лёгкость, но в глубине глаз теплилось что-то тёплое, неуловимое, растекающееся тонкой дымкой ностальгии.

— Значит, Мэнъюй-цинь уже так давно с вами… - Циньцзюэ провёл пальцами по струнам, задумчиво вслушиваясь в их звучание.

— Уже поздно. Сяо Цзюэ, тебе пора отдыхать.

Циньцзян поднял взгляд к тёмному небу. Звёзды холодно мерцали, а месяц застыл над вершинами, рассыпая по земле бледные отсветы. Время действительно было позднее.

Хотя это была не единственная причина, по которой он хотел, чтобы ученик ушёл.

— О… Тогда я пойду. Учитель, и вы тоже отдохните.

Циньцзюэ заметил лёгкую усталость в его глазах и не стал больше задерживаться. Поклонившись, он поспешил к выходу.

— Будь осторожен по пути.

— Угу.

Он кивнул, послушно приняв наставление, и вскоре его силуэт исчез за дверью. Циньцзюэ не взял с собой Цзылу-цинь. Он ушёл один. До его покоев было приличное расстояние, так что ему действительно следовало отправиться пораньше.

Когда шаги ученика стихли вдали, Циньцзян устало опустился на кресло, откинул голову назад и вновь перевёл взгляд к небу. Лунный свет, струясь сквозь оконную раму, ложился серебристыми полосами на пол.

…Через некоторое время тишину музыкального зала внезапно разорвали резкие хлопки и низкие, глухие стоны.

— А-а! А-ааааах, хозяин, пощадите! Ооооо!! Сяо Юй виноват! Прошу, прекратите! – Голос дрожал, в нём слышалась искренняя мольба.

Циньцзюэ не успел уйти далеко, как эти громкие звуки долетели до его слуха. Он застыл, внезапно охваченный ледяной дрожью.

Что это? Эти стоны, этот голос… Он принадлежал духу циня, Мэнъюю. Звучал он столь жалобно, что сердце сжалось от неясного беспокойства.

«Шифу ведь всегда был таким мягким… Неужели он действительно способен так жестоко наказывать? Неужели дух циня, Мэнъюй, прямо сейчас подвергается телесному наказанию?»

Грудь сдавило страхом. В горле пересохло. «Пойду-ка я подобру-поздорову… пока шифу не решил взяться за меня».

Стараясь не задерживаться, Циньцзюэ поспешил прочь.

Однако Циньцзюэ сильно ошибался в своих предположениях. На самом деле, в музыкальном зале происходило нечто совсем другое. Шифу Циньцзюэ и  Мэнъюй занимались двойной культивацией*.

* Двойная культивация, (双修, shuāngxiū) — в романах жанра даньмэй и сянься это духовно-эротическая практика, при которой два человека — чаще всего любовники — вступают в интимную связь, чтобы достичь взаимного резонанса инь и ян и усилить свою культивацию. В отличие от чисто даосского понимания, где 双修 могла быть лишь медитативной или алхимической техникой, в современных фэнтезийных романах — особенно в BL-сеттинге — она почти всегда подразумевает сексуальную близость, часто сопровождающуюся описанием потока духовной силы во время акта, единения душ и тел, пробуждения новых способностей или даже излечения тяжёлых ран.

双修 здесь — это не только путь к силе, но и выражение глубокой эмоциональной и телесной связи между героями, часто закрепляющее их пару в контексте культивационного мира. Символическое и физическое “соединение” становится частью их любовного и духовного развития.

Когда всё наконец закончилось, оба были вконец измотаны, и лишь тяжелое дыхание нарушало тишину. Циньцзян, выровняв дыхание, сел на мягкое ложе, вытягивая длинные пряди волос из-за ворота. Не оборачиваясь, он лениво бросил приказ:

— …Подготовься. Через несколько дней уходим.

— Э-э… Хозяин, а что именно нужно подготовить? – Мэнъюй был настолько вымотан, что даже глаза открыть не мог. Но, несмотря на это, он собрал последние силы и задал вопрос.

Циньцзян встал с постели, и, меряя шагами зал, продолжал поправлять одежду, на ходу перечисляя важное.

— Пару простых одежд, без знаков нашей секты. И побольше серебра. Всё остальное купим по дороге. Никакого лишнего груза.

Мэнъюй покорно кивнул:

— Будет сделано, хозяин… А сколько дней мы будем в пути? Мне нужно всё как следует организовать.

http://bllate.org/book/12503/1112870