Готовый перевод Fenghuang: The Ascent to the Celestial Palace / Перерождение Фэйхуан: путь в Небесный чертог (Завершено🔥): Увертюра. Глава 21.

Спустя четыре дня Даохэ чжэньжэнь заметил фигуру, стоящую на старой обрывистой скале, где они когда-то тренировались с братьями. Лишь тогда он немного успокоился. По крайней мере, с Даоин чжэньжэнем ничего не случилось. Если бы что-то произошло, в секте началась бы новая волна беспорядков. Даже с таким талантливым учеником, как Циньцзян, справиться с этим было бы нелегко.

Зима в этом году началась раньше, чем обычно. Над горами Куньлунь медленно кружились снежинки, как будто не желая покидать небо. На обрыве одинокая фигура неподвижно стояла на ветру. Белоснежное даосское облачение колыхалось, а ледяной воздух пробирался под одежду. Казалось, только холод мог сохранить его ясность ума. Или, быть может, даже этот холод не мог сравниться с леденящей болью, заполнившей его сердце.

Вдали, на склоне напротив, двое стояли рядом, укрытые зонтом, молча наблюдая за одинокой фигурой.

— Дитя, сходи к своему учителю, — обратился Даохэ Чжэньжэнь к Циньцзяну, передавая ему меховую накидку. Однако взгляд его оставался устремлённым на фигуру вдали.

Даоин чжэньжэнь не раз упоминал Циньцзяна, неизменно хваля его до небес. Даохэ чжэньжэнь вскоре сам убедился, что его брат не преувеличивал. Этот ученик был действительно одарён. Теперь, глядя на Циньцзяна, Даохэ чжэньжэнь понимал, как высоко ценил его учитель. В глубине своего сердца он считал, что для Даоина чжэньжэня Циньцзян был не просто учеником, а скорее родным сыном.

Отец и сын — сильная связь, особенно в такие моменты, когда смерть друга тяжело легла на сердце Даоина Чжэньжэня. Возможно, голос Циньцзяна мог бы немного облегчить его страдания.

— Хорошо, шибо* — с лёгким поклоном ответил Циньцзян, принимая накидку и отдавая зонт своему дяде.

* Шибо, (师伯, shībó ) – «дядюшка-наставник», вежливое обращение к шисюну своего учителя. Старший брат или старшая сестра учителя по школе/клану заклинателей.

Получив приказ, он медленно направился к обрыву, где неподвижно стояла фигура Даоина чжэньжэня. Хотя Даохэ чжэньжэнь надеялся, что Циньцзян обратится к своему учителю как сын к отцу, сам Циньцзян видел в этом лишь задание.

С того момент, как учитель подверг его наказанию за отказ принимать ученика, в сердце Циньцзяна образовался невидимый узел, и он стал постепенно отдаляться от Даоин чжэньжэня. Он уже не видел в нём наставника, а скорее просто старейшину, как и многие другие в секте. С тех пор, как Мэнъюй рассказал ему о некоторых событиях, а потом и о загадочных обстоятельствах, связанных с его учеником Циньцзюэ, Циньцзян всё сильнее ощущал холод в своих отношениях с Даоин чжэньжэнем.

Он не понимал, почему такие вещи происходят с ним и с Циньцзюэ, который был всего лишь ребёнком. Он не задавал вопросов, понимая, что ответов ему никто не даст. Пытаться было бы бесполезно.

Когда снег и ветер усилились, дорога к обрыву превратилась в тяжёлое испытание. Снега было уже в половину роста, а затем он ещё сильнее замёл путь. Продвигаясь вперёд, Циньцзян почувствовал, как его силы убывают. Однако, с трудом, но ему удалось добраться до обрыва.

Под сильными порывами ледяного ветра, он смотрел на одинокую фигуру перед собой. Белоснежные волосы Даоина чжэньжэня развевались на ветру, а его одежда казалась частью снежного пейзажа. Сердце Циньцзяна наполнилось состраданием. Сначала это была слабая струйка, но затем оно разлилось бурным потоком, заполняя всё его существо.

Циньцзян вспомнил, каким он впервые увидел своего учителя. Это был человек, излучающий жизненную силу и оптимизм, с румяным лицом и чёрными волосами, и лишь несколько серебристых прядей виднелись среди тёмной копны.

В те годы он часто в шутку называл учителя стариком, на что тот лишь улыбался или прямо признавал, что, да, он и есть старик.

Казалось, это было только вчера. Но вот прошло почти двадцать лет, и невинная детская шутка оказалась пророчеством. Теперь учитель действительно состарился. Циньцзян понял это особенно остро, когда, будучи ещё молодым и дерзким, пренебрегал его наставлениями.

Ещё шаг — и он оказался бы рядом с Даоином чжэньжэнем, чтобы укрыть его меховой накидкой. Но внезапно, всего в трёх шагах от него, учитель заговорил:

— Ты ведь ненавидишь меня?

Это был не столько вопрос, сколько горькое, пронзительное утверждение. Всего четыре слова, и каждое било в самую точку.

Циньцзян замер на месте, его ноги словно приросли к земле, а взгляд был прикован к учителю. Через какое-то время он наконец выдохнул:

— За что мне вас ненавидеть?

Но эти слова, как он сам знал, звучали неискренне. Смешанные чувства — гнев, горечь, боль и сожаление — клокотали в его душе.

— Ха-ха-ха! "За что мне вас ненавидеть?" Циньцзян, неужели ты не испытываешь даже крупицы ненависти к своему шифу за то, что он с тобой сделал? — горько усмехнулся Даоин чжэньжэнь. Его голос теперь звучал как нож, обнажающий старые раны.

Циньцзян сделал шаг вперёд, но не стал отрицать. Поняв, что дальнейшая ложь бессмысленна, он спокойно сказал:

— Не буду скрывать, я действительно был зол. Я не понимаю, почему шифу был так суров со мной. Я ведь не совершал тяжких преступлений, и всё же меня ожидало столь жестокое обращение. Возможно, всё дело было в том, чтобы заставить меня взять на себя заботу о Циньцзюэ. Но я уверен, дело не только в этом, верно?

Вопрос висел в воздухе, пока Даоин чжэньжэнь не ответил.

— Ты догадлив, Циньцзян. С самого начала всё было задумано не только ради Циньцзюэ. Это связано с древней тайной нашей секты, — в его голосе прозвучала тяжесть давнего прошлого.

Циньцзян ощутил себя ребёнком, которому собираются рассказать удивительную сказку. Ему казалось, что такие тайны бывают лишь в легендах.

Учитель продолжал:

— Дело было почти полвека назад. Наша секта потеряла две части древней партитуры и девять кристаллов — священные реликвии, переданные по наследству нашим основателем. Неизвестно как, но о них стало известно за пределами секты. И однажды, в праздник, когда охрана ослабла, эти сокровища исчезли. Исчезли на долгие годы. Позже, спустя семь-восемь лет, появились слухи, что они вновь появились в мире. Твой шифу направил учеников вниз, чтобы провести тайное расследование. Чтобы сохранить покой в секте, всё держалось в строгой тайне. Лишь девять из нас, старших учеников, знали об этом. Для всех остальных мы будто покинули секту, будто решили уйти в мирскую жизнь. И лишь время от времени мы возвращались, чтобы доложить о результатах поисков.

Но все оказалось напрасным. Одним из тех девяти был твой наставник, известный нам под прозвищем Хо Юньду, но настоящее его имя — Даоду. Он был младшим из учеников нашего учителя, его любимым воспитанником. Увы, он, как и другие, встретил свою смерть при попытке вернуть реликвии.

Даоин чжэньжэнь замолчал, голос его дрогнул.

Циньцзян ошеломлённо слушал. Он никогда не подозревал, что за невинными визитами шибо и других скрывалась такая тяжёлая история. Теперь он понял, что те посещения были частью более серьёзной миссии.

— Но почему же они погибли, пытаясь вернуть эти вещи? — наконец спросил он.

Учитель вздохнул, но не ответил. Вопрос повис в воздухе.

http://bllate.org/book/12503/1112868