Готовый перевод Fenghuang: The Ascent to the Celestial Palace / Перерождение Фэйхуан: путь в Небесный чертог (Завершено🔥): Увертюра. Глава 19.

Циньцзян поставил фарфоровую чашку на стол и заговорил неторопливо, но весомо:

— Однако за ваше безрассудство, за то, что вы без раздумий пустили в ход силу, вам нужен урок.

Ученики уже настолько вымотались от напряжения, что едва держались на ногах. Им хотелось лишь одного — чтобы Циньцзян наконец вынес наказание. Пусть даже суровое — лишь бы это ожидание, гнетущее их разум, скорее закончилось.

Стоящие на коленях были уверены: если зачинщик драки получил всего лишь обязанность прислуживать гостям, то и их ждёт не слишком тяжелое наказание. Все в один голос подтвердили повиновение.

Но они ошибались.

Циньцзян не собирался так просто спускать с рук этот проступок. Тот ученик получил шанс искупить вину, а остальные…

Его пальцы коснулись струн циня, и большой палец резко сорвал ноту… В этот момент комната, наполненная напряженной тишиной, содрогнулась от звука. В ту же секунду вместе с отзвучавшей нотой Циньцзян исчез. В зале остались лишь растерянные ученики, ещё не осознавшие, что произошло.

А затем…

— Аааа! Мои рёбра!!!

За короткой тишиной последовал хор оглушительных воплей.

— Это и есть ваше наказание, — донёсся голос из пустоты. — У каждого из вас теперь сломано по одному ребру. Не о чем беспокоиться: те, что раскрошились в пыль, зарастут сами, без лечения.

Никто не ожидал, что Циньцзян окажется таким жестоким. Он не лишил их жизни, но дал им прочувствовать боль. Боль, которая должна была стать для них уроком.

В его глазах это было мягким наказанием.

***

В библиотеке дворца Кунцзюэ.

С момента ухода Циньцзяна Циньцзюэ не переставал дуться. Он надул губки и всё ещё злился на ученика, который забрал у него учителя.

Но вскоре его внимание переключилось. Циньцзюэ осторожно провёл пальцами по поверхности циня, вспоминая, как его учитель наставлял учеников. Тогда он был ещё совсем маленьким, мягким, словно комочек пуха, и неизменно цеплялся за старших. Куда бы ни направлялись Даоин Чжэньжэнь и Даохэ Чжэньжэнь, этот хвостик неизменно следовал за ними.

Старцы любили этого малыша. У обоих не было своих детей, а послушный, любопытный Циньцзюэ невольно заполнял пустоту в их душах.

Они проводили дни в неспешных беседах, играли в вэйци, устраивали музыкальные поединки, а Циньцзюэ всегда наблюдал рядом. Со временем он научился понимать больше, чем положено в его возрасте.

Теперь он сидел за столом, сосредоточенно проверяя натяжение струн, точно копируя манеру Даоин чжэньжэня. Губы его были плотно сжаты, маленькие бровки хмурились. Вид у него был столь серьёзный, будто он — великий мастер.

Довольный появившимся внутри теплом, он осторожно провёл пальцем по струнам. Раздалась лёгкая, неуверенная мелодия. Она звучала радостно, как щебет птиц на рассвете. Как игривый плеск карпов в пруду.

Но вскоре в звуках заскользила тень. Радость сменилась капризной ноткой, затем обрела оттенок печали.

Сначала мелодия походила на весёлый детский голосок. Затем напомнила ребёнка, которому отказали в сладостях. А потом стала совсем печальной — словно маленькая птичка потеряла стаю и теперь летела в одиночестве.

Стоящий в стороне Чжэнь Ди едва не забыл, как дышать.

Неужели он правильно слышит? Неужели ребёнок интуитивно передаёт эмоции через цинь?

Это было невероятно. Любой, кто хоть немного разбирается в музыке, способен понять чужие эмоции через мелодию. А тот, кто провёл за изучением искусства более десяти лет, как Чжэнь Ди, тем более. Он понял: Циньцзюэ был расстроен из-за ухода Циньцзяна.

Тут в комнату вошли Сяо Хэ и Чжэнь Чжэн. Они поздно вернулись в библиотеку, но, завидев малыша, мгновенно замерли у дверей.

— Шисюн, ты это видишь? — выдохнул Чжэнь Чжэн.

— …Ага.

Они никогда не видели, чтобы их брат учил Циньцзюэ игре на цине.

Но этот маленький проказник…

Как?!

Они смотрели так, будто их взгляды должны были прожечь дыру в спине ребёнка.

***

Тем временем Циньцзян, закончив с наказанием провинившихся учеников, вспомнил, что Циньцзюэ ждёт его во дворце Кунцзюэ. Изначально он планировал отправиться в павильон Юньгэ, чтобы расслабиться за чашкой чая, но теперь ему пришлось изменить свои планы.

Как только он пересёк ворота дворца Кунцзюэ, до его слуха донеслась слабая мелодия и он решил, что это Сяо Хэ или Чжэнь Чжэн упражняются в игре.

Но чем больше он вслушивался, тем больше понимал — это что-то иное.

Почему это вдруг у Сяо Хэ их уровень игры так сильно упал? Мелодия звучит так отрывисто, что трудно понять, что они вообще делают! Если их навыки и правда деградировали до такой степени, то всех троих нужно отправить в запретную зону в качестве наказания, пусть там встанут лицом к стене и как следует подумают над своим поведением!

Чем ближе он подходил к библиотеке, тем отчетливее звучала музыка. Теперь Циньцзян был полностью уверен, что мелодию исполнял вовсе не кто-то из его братьев.

Но кто же тогда?

Музыка словно несла в себе легкое недовольство. С точки зрения Циньцзяна, это была просто ужасная игра! Настолько невыразительная, что слушать её — всё равно что осквернять слух. Однако почему в груди вдруг родилось странное чувство вины?

Будто бы он кого-то невольно обидел. Это было чертовски странно.

Только когда Циньцзян подошёл к дверям библиотеки и протиснулся между Сяо Хэ и Чжэнь Чжэнем, он наконец увидел, откуда доносились эти звуки. Но ничего не сказал, а лишь тихо наблюдал.

Почувствовав присутствие позади, Сяо Хэ и Чжэнь Чжэнь обернулись. Они уже хотели было поприветствовать Циньцзяна, но он едва заметным жестом остановил их. Ему хотелось посмотреть, на что способен этот ребёнок.

Руки Циньцзюэ сжимали струны, пока тот изо всех сил старался извлечь звук из инструмента. Но новые струны были жёсткими, и не были смазаны специальной пастой – вскоре его пальцы начали саднить от боли. Он поспешно остановился, поднёс ладонь ко рту и начал дуть на покрасневшие подушечки пальцев, надеясь хоть немного унять жжение.

От боли его крошечное личико сморщилось в обиженной гримаске. Однако стоило ему случайно поднять голову и увидеть Циньцзяна, как тёмные тучи на его лице сменились солнечным сиянием. Он тут же забыл про свои болячки и, расплывшись в улыбке, бросился к нему:

— Шифу! Шифу!

Циньцзюэ был так счастлив, что буквально не мог сдержать эмоций. Ведь он только что вспоминал о своём мастере, а тот раз — и внезапно появился перед ним! Это же настоящее чудо!

— Сяо Цзюэ.

Циньцзян присел и поймал в объятия этого кроху. Опустив взгляд, он заметил красные пятна на его кончиках пальцев.

— Как ты умудрился пораниться?

Он бережно взял его маленькую ручку и внимательно осмотрел.

— Я... я... я...

Циньцзюэ внезапно растерялся и запнулся. Что ему сказать? Что сам себе натёр мозоли, потому что не смог устоять перед искушением сыграть на инструменте? Учитель ему поверит?

— Ах ты, глупыш! — с лёгкой укоризной покачал головой Циньцзян, постучав пальцем по его лбу. — Это новый цинь, струны на нём ещё не смазаны. Они жёсткие – хоть и звучат, но царапают кожу. Почему ты такой несмышлёный? Не мог сначала спросить у своих шисюнов, а уж потом играть?

Как же ему было трудно с этим ребёнком… Хотя, конечно же, это была лишь видимость – на самом деле он был искренне удивлен и рад.

— Я не глупый! — буркнул Циньцзюэ, недовольно надув щёки. — Я просто сам не понял, как это произошло... Руки сами потянулись к инструменту, и вот…

— Эй, братец, кажется, у нас тут появился новый наследник твоего прозвища!

Чжэнь Чжэнь прищурился и отступил на шаг назад, хлопнув Циньцзяна по плеч, прыснув от смеха.

— Какого прозвища?

Циньцзян с искренним недоумением посмотрел на него.

— Конечно же, «циньчжи»! Ха-ха-ха!

Чжэнь Чжэнь даже не пытался скрыть своего веселья.

Стоило Циньцзяну услышать это прозвище, как даже он, обычно сдержанный, не смог удержаться от смеха.

— Шифу, а что такое «циньчжи»? – Циньцзюэ, похоже, ничего не понял.

— Это значит «одержимый цинем». Тот, кто слишком сильно любит музыку, — пояснил Циньцзян, слегка уняв веселье, но всё же улыбаясь.

— О! А шифу правда такой?

Ребёнок невинно захлопал глазами.

— Хах! Ты ещё спрашиваешь?

Сяо Хэ добавил масла в огонь.

— Что значит «ты ещё спрашиваешь»?

Циньцзюэ снова ничего не понял, но его слова вдруг вызвали очередной приступ смеха у всей компании. Даже обычно сдержанный Чжэнь Ди не выдержал и прикрыл рот ладонью, чтобы спрятать улыбку.

Циньцзюэ озадаченно оглядел всех, не понимая, что тут вообще происходит. Он ведь ничего странного не сказал! Почему они так смеются?!

Ай, взрослые такие сложные… Их вообще невозможно понять!

http://bllate.org/book/12503/1112866