Готовый перевод Fenghuang: The Ascent to the Celestial Palace / Перерождение Фэйхуан: путь в Небесный чертог (Завершено🔥): Увертюра. Глава 18.

Чем ближе они подходили ко дворцу Сунси, тем меньше встречалось людей. Добравшись до места, Циньцзян распустил всех стражников, стоявших на охране, а затем завёл сопровождающих внутрь и запер за собой тяжёлые каменные ворота.

— Ученик Циньцзян приветствует уважаемых шишу.

Циньцзян опустился на колени и с почтением поклонился нескольким людям, стоявшим перед ним.

— Вставай, Циньцзян. Не думал, что за столько лет ты так вырос! Когда мы уходили из секты, ты был лишь вполовину ниже своего шисюна! А теперь, наверное, уже с ним одного роста?

Цюй лао-цзю поднял Циньцзяна с земли, улыбаясь, и с любопытством спросил о его жизни.

— Благодарю шишу за заботу. Простите за недавнее недоразумение, — Циньцзян склонил голову. — Ученики, охраняющие границу секты, недавно вступили в секту и не знают вас в лицо. Если они чем-то вас обеспокоили, прошу не держать на них зла.

— Циньцзян, не стоит об этом беспокоиться, и тем более не нужно их наказывать, — махнул рукой Цюй лао-цзю. — Мы с братьями уже долгие годы странствуем и редко бываем в секте. Неудивительно, что нас не узнали. Даже среди наших ровесников найдётся немного тех, кто нас помнит, так что не вините их.

— Вот как... — Циньцзян кивнул, всё поняв.

— Где твой шифу?

Главная цель визита Цюй лао-цзю была вовсе не в беседах — он пришёл найти Даоин чжэньжэня. Все положенные формальности были соблюдены, теперь можно было переходить к делу.

— Если его нет в книжном павильоне, то, вероятно, он в беседке в заднем дворе, — сразу же ответил Циньцзян, хорошо понимая, о чём спрашивает шишу.

— Запомни, Циньцзян: если в секте есть ученики, которые нас не знают, пусть так и останется. Не нужно, чтобы они нас запоминали, — специально напомнил ему Цюй лао-цзю.

— Понял.

— Вот и хорошо. А теперь ступай. Нам предстоит долгий разговор с твоим шифу, столько всего накопилось за эти годы. И проследи, чтобы никто не мешал.

— В таком случае, с вашего позволения, я удаляюсь.

Циньцзян с уважением сложил руки в прощальном жесте и вышел. Он прекрасно понял, что имели в виду.

Выйдя из дворца, он тут же направился к гостевым покоям, лично организовав подготовку комнат для прибывших и предупредив кухню, чтобы им приготовили достойный ужин. Только убедившись, что все выполнено на должном уровне, он отправился в административный зал разбираться с утренним инцидентом.

Административный зал располагался в юго-западной части комплекса построек секты, несколько в стороне от основных зданий. Именно здесь решались все насущные дела секты. Здание имело форму идеального квадрата и делилось на четыре крыла: северное, южное, восточное и западное.

Северное крыло предназначалось для обсуждения ключевых вопросов, требующих общего решения. Южное — служило архивом, куда стекались все официальные документы секты, а оттуда, после утверждения, рассылались по назначению. Восточное — отводилось под библиотеку. Западное — представляло собой чайную, где можно было на короткое время перевести дух.

Обстановка была скромной, но изысканной: гладкий темный камень пола, простые деревянные окна и двери, скромная, но добротная мебель. Лишь северное крыло выбивалось из общего стиля: мебель здесь была изготовлена из лучших пород дерева. В дальнем конце зала, на возвышении, стоял резной трон из редкого желтого сандала, а перед ним — массивный стол из того же дерева.

В трех шагах перед ним свисала серебристая полупрозрачная занавесь, за которой обычно находился председатель собраний, оставаясь скрытым от глаз собравшихся. Но сегодня Циньцзян намеренно отодвинул ее в сторону. Он сидел в центре, спокойно глядя на учеников, стоявших на коленях перед ним.

— Кто начал драку?

Его голос звучал спокойно, без намека на гнев. Он задал лишь один, казалось бы, простой вопрос.

Однако этот, казалось бы, простой вопрос заставил стоящих на коленях учеников задрожать от страха. Никто не смел произнести ни слова.

Еще у пограничного камня, когда они увидели, как Циньцзян с улыбкой общается с теми, кого они считали смутьянами, каждому стало ясно — они натворили бед. Перепуганные, они спорили между собой, кто в этом виноват, но как только переступили порог административного зала, все голоса смолкли.

Тишина затянулась, становясь удушающей.

— Отвечайте.

Голос Циньцзяна прозвучал ровно, но в нем уже ощущалась сдерживаемая ярость.

Страх наказания был велик, но страх перед его авторитетом — еще больше. Наконец кто-то решился заговорить.

— В-в-в… Ученик докладывает… Это… это мы первыми начали…

Один из учеников, стоявших впереди, заикался от волнения.

— Говори яснее.

— Мы первыми пошли в атаку.

— Почему?

Циньцзян хотел знать причину.

— Они нас оскорбили! Да-гэ, вы должны были за нас заступиться!

Говоривший был уверен, что поступил правильно.

— Заступиться? Почему?

Циньцзян приподнял бровь, голос его прозвучал с легким оттенком насмешки.

— Мы не пустили их внутрь, а они начали оскорблять нас.

Ученику все еще казалось, что вина полностью лежит на гостях.

— И из-за такой мелочи ты решил применить силу?

Циньцзян нахмурился. Неужели после стольких лет в секте это все, чему они научились?

— Разве это мелочь?! Они оскорбили моих братьев!

Ученик был уверен в своей правоте.

— С самого основания нашей секты шифу учил нас избегать конфликтов и не вступать в бессмысленные ссоры. Благодаря этому нас уважают в мире боевых искусств, и именно поэтому мы входим в состав Лиги Куньлуня. Наставник всегда говорил: «Желаешь мира — начни с себя». Мы следуем этому принципу из поколения в поколение, и все ученики секты должны помнить: путь воина — это не только сила, но и самодисциплина. Если эти люди действительно говорили неуважительно, вы могли просто успокоить их и затем прийти ко мне. Зачем было так глупо лезть в драку? Вы хоть представляете, какое впечатление у них теперь сложится о нашей секте? Выставили нас неразумными дикарями, не способными на выдержку!

Голос Циньцзяна стал тверже. Хорошо еще, что гостями оказались старшие наставники, которые не станут держать зла. Но что, если бы это были чужаки? Они могли бы разнести дурную славу о секте по всему миру, а хуже того — создать им новых врагов. А значит, ученикам пришлось бы постоянно ждать нападений, быть настороже, лишившись возможности спокойно постигать дао. Так какой же тогда смысл в уединенной жизни на этой священной горе?

— Да-гэ… Мы… мы просто не подумали… Мы просто хотели проучить их!

Ученика, который все это время защищал свою правоту, наконец охватило замешательство.

— Проучить? Ты уже семь или восемь лет в секте, неужели до сих пор не научился сдержанности? – Циньцзян бросил на него холодный взгляд.

— Я… я…

— Или ты просто искал повод для драки?

Циньцзян заметил, как ученик нервно отвел взгляд. Тот замахал руками, но его голос дрожал, а взгляд метался.

— Что вы! Ничего такого не было!

— Ах, не было? Ты ведь не раз спускался в город под предлогом поручений, а на деле играл в азартные игры. В прошлом месяце тебя выставили за дверь, потому что тебе нечем было платить. А проиграл ты деньги кому? Торговцу. Так что, увидев в гостях людей, одетых как купцы, ты решил сорвать злость?

Голос Циньцзяна звучал спокойно, но в нем уже чувствовалась еще сдерживаемая ярость. Лицо ученика побледнело, он обмяк и тяжело осел на пол.

— Д…да-гэ … Вы… Как вы узнали?..

— А разве есть что-то, чего я не знаю?

Циньцзян неторопливо взял чашку с чаем, снял крышку, вдохнул легкий аромат. Вода в ней была прозрачна, а вкус — чист и свеж, и оставлял долгое послевкусие. Это был его любимый чай — Дождь над Пустыми Холмами.

— Если так… Наказывайте, как сочтете нужным.

Ученик опустил голову. Он понимал, что от наказания ему не уйти.

— Я не стану тебя убивать. – Циньцзян холодно взглянул на него. Он презирал безответственных людей и не желал пачкать о них руки.

— Почему?

Ученик был потрясен. Это какой-то подвох? Или у брата припасено наказание хуже смерти?

— Убью я тебя — что это изменит? Последствий твоего поступка это не исправит.

Циньцзян откинулся назад, отпивая глоток чая.

— Тогда… Что вы хотите?

Ученик, понимая, что избежать кары не удастся, все же надеялся, что его ждет нечто терпимое.

— Будешь ухаживать за нашими гостями.

Циньцзян сказал это спокойно, но в его голосе чувствовался скрытый намек.

— ...Понял.

Ученик, пораженный таким решением, мысленно облегченно выдохнул. Если так, то ничего страшного! Немного поработает — не беда. Зато останется в живых! А там, глядишь, еще удастся однажды отыграться. Главное — выждать момент.

http://bllate.org/book/12503/1112865