Готовый перевод Feeding the Wolf / Кормящий волка [❤️][✅]: Глава 20

Цзян Вэй моргнул, ощущая в голосе незнакомца что-то неуловимо знакомое. А когда тот наклонился, и его лицо оказалось совсем близко, в голове будто грохнуло — как палкой по затылку.

Лу Мали.

Да это же, чёрт возьми, Лу Мали! Только без бороды — и, надо признать, выглядел он теперь совсем иначе. Гладкое, ухоженное лицо, даже элегантное. Настолько, что Цзян Вэй остолбенел и просто раскрыл рот.

Если бы перед ним стоял тот самый тип с колючим ежом на подбородке и вечной сальной ухмылкой — он бы не задумываясь вдавил кнопку на панели и вышел из лифта. Но теперь — всё иначе. Гладкое лицо, сияющая улыбка, уверенная, но тёплая подача.

И вот уже самому Цзян Вэю казалось, что показать страх или замешательство — всё равно что проявить неуважение к этому образцу добродушия.

Он застыл, не зная, куда девать лицо.

Лу Мали подошёл ближе и, с показной грустью в голосе, произнёс:

— Прости. В тот раз я был подшофе… немного перегнул.

Эти слова будто вернули Цзян Вэя на землю. Первоначальное замешательство от неожиданного преображения стало рассеиваться. Он нахмурился, скрестил руки на груди и холодно ответил:

— Ладно. Считаем, что ничего не было. Не стоит это вспоминать. И ты, и я — забыли.

Лу Мали промолчал. Только слегка склонил голову и продолжал внимательно смотреть на Цзян Вэя, будто изучал его дыхание.

— А знаешь, — вдруг тихо произнёс он, — зачем я сбрил бороду?

Наклон Лу Мали уже давно пересёк границу личного пространства — угол был слишком интимным, почти вызывающим. Без прикрытия бороды его губы оказались опасно близко — полные, выразительные, и с каждой секундой всё ближе к Цзян Вэю.

У того внутри всё сжалось, сердце ушло в пятки. Но именно в этот момент лифт звякнул, и двери распахнулись. Цзян Вэй внутренне выдохнул, чуть ли не споткнувшись выскочил наружу. Но Лу Мали последовал за ним, не отставая ни на шаг.

— Ну… раз уж поговорили, — пробормотал Цзян Вэй, — тогда ты иди своей дорогой, а я занят. Времени особо нет…

Улыбка Лу Мали стала глубже — и теперь в ней явственно скользнуло что-то хищное, почти неприкрытое.

— Не переживай, — сказал он, — я сегодня не за тобой. Я пришёл на приём к председателю правления… твоему отцу.

…Цзян Вэй застыл. Молча наблюдал, как Лу Мали, подхваченный ожидавшей у лифта секретаршей, уверенно направляется прямиком в кабинет его отца.

Старик Цзян, как водится, не терял хватки. Услышав, что сам глава «Канхуа Групп» пожаловал, тут же распорядился встретить его по высшему разряду. Пока чай и сладости выстраивались на столе стройной композицией, он с улыбкой уселся напротив Лу Мали и терпеливо ждал — пусть сначала сам скажет, чего хочет.

Без щетины Лу Мали выглядел моложе, почти наивно. Его манера говорить — вежливая, даже скромная. Он не стал ходить вокруг да около:

— Сейчас такое время, — начал он, — бизнес держится на доверии и взаимных интересах. Большой масштаб — не всегда благо. Мы выходим в города второго эшелона, и нам нужны надёжные местные партнёры. Рынок стройматериалов — не наша основная цель. Он нужен как опорная точка.

Он сделал паузу, потом добавил с мягкой уверенностью:

— У нас немного опыта в этой области, и мы не хотим распылять ресурсы. Именно поэтому я предлагаю передать часть акций этого сегмента господину Цзяну. Управление — тоже ему. «Канхуа» останется мажоритарным акционером, будет получать дивиденды, но при этом весь рынок сохранит имя «Канхуа».

Речь была выстроена грамотно. Убедительно. Старший Цзян слушал и чувствовал, как в груди у него поднимается всё сразу — и дыхание, и давление. Тут уже было не до образа «деда на рыбалке».

Стоит понимать: речь шла не о каком-то провинциальном рынке. Новая торговая площадка втрое превышала прежнюю по масштабам. Оборудование и инфраструктура опережали государственные стандарты, местами доходя до международного уровня. Поток клиентов включал даже зарубежных поставщиков. Всё это строилось на колоссальных инвестициях.

Даже если речь всего о двух процентах доли — прибыль с такого рынка обещала быть весьма достойной.

Такой кусок с неба падает не каждый день. И всё же, несмотря на радость, старший Цзян не мог не усомниться: зачем Лу Мали добровольно отдаёт такую жирную часть пирога? С чего вдруг такая щедрость?

Ответ Лу Мали прозвучал почти как тост:

— Моя сестра училась вместе с Цзян Вэем. У них ещё со школы хорошие отношения. Нашим семьям бы почаще общаться — и молодёжи на пользу. А если когда-нибудь сблизимся и станем роднёй… так зачем делить то, что и так общее, верно? Ха-ха-ха…

И тут старший Цзян, словно по сигналу, осознал, в чём суть.

Он рассмеялся, понимающе кивая:

— Да что ж ты раньше не сказал! Это же прекрасно!

Старшее поколение, что с них взять: прямодушны до наивности. И ни на секунду не задумываются, с кем именно из семьи Лу их сын может «сблизиться».

Тучи, висевшие над ним всю последнюю неделю, как рукой сняло. Он моментально оживился, махнул секретарше и велел звать сына — пусть поприветствует будущего свояка. А заодно распорядился убрать поднос с чаем и заменить его на кофе — тот самый, из немецких зёрен, что он когда-то сам привёз из Берлина. И кофемашину включить — да, ту, которую обычно запускали только по праздникам.

Настроение у старика явно резко пошло в гору.

— Попробуйте вот это, господин Лу, — расплылся в улыбке старший Цзян, протягивая крохотную фарфоровую чашку. — Настоящий немецкий кофе! По триста евро за кило! Это, на минуточку, две с половиной тысячи по-нашему!

Цзян Вэй сидел сбоку, с опущенными уголками губ, наблюдая, как отец лихорадочно блистает перед гостем, будто сам владеет кофейной плантацией. Ну да, конечно. Тот, кто с юности пьёт да хун пао, вряд ли всерьёз впечатлится европейским кофеином, — хмыкал про себя он. Но Лу Мали, казалось, готов был поддержать даже это шоу.

Он поднёс чашечку к губам, сделал маленький глоток, закрыл глаза, будто вжился в образ кофейного сомелье, и одобрительно кивнул:

— М-м, да. У европейского кофе особый аромат. Намного чище и глубже того, что я пробовал раньше. Великолепный вкус.

Старик Цзян засиял, как медный таз на солнце, даже пузико задрожало от удовольствия. Вдохновившись, он махнул секретарше: насыпать ещё три ложки этих золотых зёрен, упаковать — господину Лу, на дорожку.

К полудню беседа перекочевала за обеденный стол — старший Цзян, сияя, настаивал, чтобы гость остался на обед. Цзян Вэй, понятно, деться не мог: сидел рядом, ковырялся в тарелке и делал вид, что слушает. В голове крутилась только одна мысль: Когда же этот Лу наконец уйдёт, чтобы я мог поговорить с отцом про учёбу за границей?

Кризис в компании вроде бы уладился, и, по логике, с отъездом теперь не должно было быть проблем. Получалось, что Лу Мали — пусть и между делом — даже оказал ему услугу. Хотя Цзян Вэй был уверен: услуги этот человек оказывает исключительно в собственных интересах.

Он как раз дошёл до этого вывода, когда Лу Мали снова заговорил. Интонация — безупречная, выверенная:

— Господин Цзян, — произнёс он, — вы, должно быть, по-настоящему счастливы. Такой скромный, целеустремлённый сын — не каждому дан. А мы с Цзян Вэем, знаете ли, с первого дня почувствовали… родство душ.

Он сделал лёгкую паузу, как бы подбирая слова, а затем добавил:

— Простите за дерзость, но у меня есть одна просьба… Давно копится внутри. Не знаю, как вы к ней отнесётесь…

http://bllate.org/book/12492/1112427