Готовый перевод Until He Decided to Kill Me / Пока он не решил убить меня [❤️][✅]: Глава 50. В придачу к 20 коробкам игрушек

Хороший сон — это и есть человек рядом. День рождения у Гу Вэя удался.

После лапши они вдвоём спустились в подвал, чтобы привести в порядок весь тот цветочный рай.

Роз было так много, что Бай Гэ не знал, за что хвататься. Сел прямо на пол, прижал один букет к себе, другой — к носу. Понюхал один, потом другой:

— А ведь никто не предупреждает, что после романтики ещё и убирать придётся.

Гу Вэй плюхнулся рядом, его колено коснулось бедра Бай Гэ:

— Момент — это романтика. Всё, что после, — это жизнь.

Бай Гэ заулыбался. Вот так он и представлял себе совместную жизнь с Гу Вэем.

Где есть мгновения, достойные памяти — и дни, что впитываются в кожу, становятся рутиной, а потом счастьем.

Так и должно быть.

Ступни на полу, шаг за шагом. Сверху — солнце. За спиной — любимый. Твёрдая почва под ногами и желание идти дальше.

Большую часть роз Бай Гэ расставил по вазам. В каждом уголке дома теперь стояли цветы. Куда ни посмотришь — везде ярко-красные лепестки. Дом пропитался их ароматом до последней щели.

Часть оставшихся роз Бай Гэ разложил на балконе — захотел высушить в лепестки. Получится или нет — неважно. Выкинуть? Ни за что. Жалко.

Вокруг когтеточки и клетки Гуайгуая тоже всё было в цветах. Кот сперва растерялся, уселся на полу и долго таращился на новое оформление. Потом обошёл всё кругом, поднялся на когтеточку, начал хватать лепестки лапами и зубами, мяукал без остановки.

Последний букет Бай Гэ унёс в ванную главной спальни. Наполнил ванну водой, обрывал лепестки и бросал их в воду. Он сказал, что собирается принять розовую ванну.

Ванна получилась — и ванна была не единственным, чем они занялись.

Лепестки выплеснулись наружу, разлетелись по полу. Где-то кучками, где-то россыпью. Некоторые прилипли к влажной коже. Бай Гэ весь был в цветах — от головы до ног.

Половина его тела утопала в воде, а вторая — лежала в объятиях Гу Вэя.

Тот притянул его ближе, окунул в воду — лепестки осыпались и разошлись волнами. Потом, вытащив, снова прижал к себе. Цветы, унесённые водой, спешили вернуться — снова облепить любимого.

Гу Вэй, касаясь губ Бай Гэ, тихо говорил:

— Надо будет сделать свадебную фотосессию. Я хочу распечатать много снимков — на тумбочку, в кабинет, на стены. На заставку телефона поставлю. У родителей дома тоже. Потом найдём время — сделаем семейное фото. С Гуайгуаем.

Бай Гэ едва дышал, выдыхая по слову:

— Фоткать… печатать… вешать…

Из ванной до подоконника — весь путь был усеян лепестками. Бай Гэ стоял, прижимаясь к стеклу. На его пальцах всё ещё блестели лепестки, кольцо сверкало, дыхание застилало стекло белой дымкой.

Окно было большое, Бай Гэ тревожно огляделся:

— Шторы… не задвинул…

— Не надо, — прошептал Гу Вэй, впиваясь зубами в плечо, потом отстранился. — Здесь уединённо. Никто не увидит. Только небо и земля.

За окном в темноте поднимались горы. Они двигались, словно волны, и уже почти накрыли их обоих. Бай Гэ тяжело дышал, хватался за стекло, так резко, что оно даже слегка приоткрылось.

Бай Гэ резко вытянул руку назад — за спиной было жарко, а ветер с улицы прохладный, как будто разрывал его надвое. Он хватался за Гу Вэя, почти теряя равновесие, но тот крепко поддержал его. Чтобы не простудился, Гу Вэй быстро закрыл окно.

Когда в комнате наступила тишина, Бай Гэ, наконец, понял: горы всё так же стояли на месте. Настоящими волнами были не они — волнами стали они сами, вместе.

В домике они прожили два дня. Два дня, в которых весь мир сжался до размеров «мы».

Боярышника оказалось слишком много — они закатали из него целую партию варенья. Хотели раздать друзьям и близким.

Бай Гэ то варил, то жевал, а Гу Вэй стоял рядом и следил, чтобы тот не переусердствовал. От избытка боярышника может заболеть желудок.

В день возвращения в город Бай Гэ чувствовал себя немного отрешённым. Гуайгуай свернулся у него на груди и спал, а он сам зевал и будто всё ещё был во сне.

Гу Вэй вёл машину аккуратно. Дорога была свободной — не час пик. Он погладил Бай Гэ по голове:

— Поспи немного.

Бай Гэ глянул в зеркало:

— Когда у тебя снова будет выходной, давай приедем ещё раз.

— Когда захочешь. Ехать недалеко. Можно и друзей взять. У реки, кстати, можно порыбачить.

— Надо будет Лао Линя позвать, — улыбнулся Бай Гэ. — Пусть попробует.

Сначала они завезли Гуайгуая домой, потом Гу Вэй отвёз Бай Гэ в офис.

Было ещё рано. Бай Гэ купил завтрак, и они съели его вместе в машине. Немного поваландались и пообнимались, прежде чем он вышел.

Перед тем как выйти, Бай Гэ вдруг сунул руку Гу Вэю в пах — и тут же выскочил из машины. Про варенье, которое хотел взять на работу, напрочь забыл.

Гу Вэй крикнул ему, но тот не обернулся. Когда окончательно скрылся из виду, Гу Вэй закрыл окно и пробормотал:

— Ладно, подожди... вечером вернёшься — поговорим.

Вечером Бай Гэ задержался на работе. Началась активная стадия по тем трём крупным контрактам, что они подписали.

Гу Вэй приехал за ним в десять вечера. Привёз много банок с вареньем. Часть оставил в офисной кухне — угостить коллег. Несколько банок специально для Лао Линя — пусть отнесёт домой, жене и ребёнку.

Услышав, что они заговорили о свадьбе, Лао Линь тут же заявил, что завтра даст задание ребятам из R\&D — сделать специальную линейку товаров, подходящих именно им. Он собирается подарить в придачу двадцать коробок игрушек.

Бай Гэ обернулся к Гу Вэю:

— А в ту комнату за гардеробной влезет двадцать коробок?

Гу Вэй прикинул:

— Влезет. А если не влезет — сделаю отдельную комнату.

—

День, когда они пошли подавать заявление, выдался солнечным. Яо Цювэнь даже специально заказывал у знакомого «хорошую дату» по календарю.

Накануне ночью Гу Вэй долго не мог уснуть. Пересматривал документы, которые положил в папку у кровати: паспорта, книжки с пропиской, фото на красном фоне — всё было в порядке.

Бай Гэ уже несколько раз засыпал, но Гу Вэй ворочался, и каждый раз будил его. В конце концов, он обнял его за руки и ноги, чтобы тот успокоился:

— Все документы на месте. Никто ничего не потеряет. Люди на месте — тоже никуда не убегут. Утром выходим в семь. Даже если пробки — к восьми точно доедем. Так что спать, живо.

Будильник поставили на шесть. Когда он зазвонил, Бай Гэ только буркнул что-то, перевернулся и продолжил спать.

Гу Вэй поцеловал его в щёку, поднялся, приготовил завтрак и вернулся будить Бай Гэ.

Солнце зимой встаёт поздно. Бай Гэ раньше не любил валяться, но теперь, когда его кто-то готов приласкать и понежить, у него стали появляться и такие привычки. Он сжал глаза и бурчал:

— Не хочу вставать…

Гу Вэй поднёс его к краю кровати и начал одевать:

— Сегодня подаём заявление. Если приедем поздно — в очереди застрянем.

Бай Гэ, не открывая глаз:

— Да ну, расслабься. Ты что, новости не читаешь? Сейчас женятся мало, а вот разводятся — навалом.

Гу Вэй ущипнул его за щёку:

— Сегодня хороший день. Не порть настроение. Слово «развод» — под запретом.

— Всё, всё, понял. — Бай Гэ, наконец, открыл глаза и потер лицо. — Только женимся, не разводимся. Аминь, да благословит нас Будда, Аллах, Господь и все возможные божества…

Гу Вэй не выдержал, рассмеялся:

— Ты что, молитвы перепутал. Это всё из разных религий.

— Главное — чтоб сработало, — зевнул Бай Гэ. — Чем больше охват, тем надёжнее.

— Нас благословить можем только мы сами, — серьёзно сказал Гу Вэй. — Главное — чтобы мы были рядом. Вместе.

— Вместе, — так же серьёзно кивнул Бай Гэ.

Перед выходом Гу Вэй в последний раз проверил документы. Всё в порядке. Уже Бай Гэ вытащил его за дверь.

Они были первыми в ЗАГСе. И правда — даже если бы не первые, ждать не пришлось бы. Жениться сейчас почти никто не спешит.

Когда служащая поставила печать на документы, глухой щелчок прозвучал как удар по сердцу — у каждого внутри что-то запечатлелось.

На выходе Гу Вэй отправил фото свидетельства родителям. Этого показалось мало — отправил Чжао Сянмину. Потом — друзьям. А потом впервые за много лет выложил пост в WeChat. Без текста. В комментариях — лавина поздравлений.

Бай Гэ повёл его на кладбище. Купили жёлтую бумагу и любимую еду бабушки. Вдвоём опустились на колени и поклонились трижды.

Он развернул документы перед могилой:

— Бабушка, сегодня хороший день. Мы с Гу Вэем поженились. Я теперь не один. У меня снова есть дом. Всё хорошо. Гу Вэй заботится, его родители — добрые. Друзья — замечательные.

— Этой весной мне сделали тяжёлую операцию. Но уже всё позади. Я здоров, у меня хороший аппетит. Бросил курить и пить. Я очень здоров. Очень спокоен. Очень счастлив.

Эти три «очень» он сказал бабушке. И — Гу Вэю.

Гу Вэй держал его за руку. Потом тоже поклонился:

— Бабушка, я Гу Вэй. Я буду заботиться о Бай Гэ. Он был вам дорог — и мне будет также дорог.

Дома их уже ждали Яо Цювэнь и Гу Ляньпин с праздничным обедом. Каждому вручили по красному конверту.

— Спасибо, дядя. Спасибо, тётя, — улыбаясь, сказал Бай Гэ и убрал подарки в карман.

Гу Вэй дёрнул его за рукав и шепнул:

— Мы теперь женаты. Может, пора называть их по-другому?

Бай Гэ на секунду замер. Он всегда мечтал знать, что значит — иметь родителей. И вот теперь они у него есть. Он тут же пересказал:

— Папа. Мама…

— Вот, так-то лучше, — обрадовались родители и повели их за стол.

С появлением Гу Вэя у Бай Гэ появилась целая семья.

Голубь обрёл свой дом. Большой, тёплый. Дом, в котором можно расправить крылья и не бояться ничего.

http://bllate.org/book/12461/1109139