Готовый перевод Until He Decided to Kill Me / Пока он не решил убить меня [❤️][✅]: Глава 7. Называй папой

Кресло, как выяснилось, было слишком тесным для такого случая, поэтому во второй раунд Гу Вэй унёс обмякшего Бай Гэ в спальню.

Тот успел обернуться и взглянуть на кресло — помнил, каким оно было, когда его только доставили, как Гу Вэй аккуратно его дезинфицировал. А теперь оно выглядело иначе: испачканное, липкое, чужое — отражение того, что принадлежало им обоим.

Он похлопал Гу Вэя по плечу и сипло спросил:

— А куда у тебя брезгливость делась?

Ответа не последовало. Возможно, сам Гу Вэй не знал, просто продолжал делать то, что считал нужным — молча, сосредоточенно.

Когда всё наконец утихло и воздух в спальне перестал метаться по кругу, за окном уже стояла глубокая ночь.

Бай Гэ снова принял душ. Смыв с себя липкость, ощущение чуждости, жар, он почувствовал, как тело становится легче, словно постепенно освобождаясь. Он лёг на свежие, новенькие простыни, и медленно растворился в них, растёкся по ткани, как воздух — будто и не существовал, будто был готов подняться над всем этим.

Веки слипались, сознание гасло, но перед тем как окончательно отключиться, он всё же приоткрыл глаза — искал взглядом Гу Вэя. В последний миг успел заметить, как тот вышел на балкон, прижимая к груди свёрток грязного белья.

Когда Бай Гэ снова проснулся, было уже за полдень. Он потянулся и тут же ощутил, что рядом никого нет. Грудная клетка опустела, лёгкость, оставшаяся после ночи, напоминала невесомость. Он лежал на спине, не двигаясь, будто тело стало чем-то посторонним, неподвластным.

За окном сиял яркий зимний день. Занавески были неплотно задвинуты, и тёплый свет пробивался внутрь, оставляя на простынях чёткую тень — тонкую, резкую, как лезвие.

Он пролежал так неизвестно сколько, пока за дверью не раздался голос Гу Вэя:

— Бай Гэ, поднимайся, пора есть.

Он повернул голову — дверь была закрыта. И всё равно услышал:

— Бай Гэ, еда остывает.

— Да иду, иду… — пробормотал он. В глазах мелькнула жизнь, и, соскочив с кровати, он поплёлся в ванную, наскоро умылся, почистил зубы.

Он оделся и вышел в гостиную — там было пусто. На кухне — никого. Пройдя всю квартиру, он не нашёл ни еды, ни следов Гу Вэя.

Массажное кресло сверкало чистотой. Все купленные вещи были выстираны и аккуратно разложены по местам. Квартира выглядела безупречно. Но Гу Вэя не было.

Бай Гэ застыл у стола, растерянный, немного глупый в этом молчании. Он же точно слышал голос — дважды. Его звали. Откуда?

И тут — вспышка боли. Резкая, как укол иглы в висок, пульсирующая, пронизывающая до дрожи. Он согнулся, вцепился в голову, будто мог вытащить боль наружу.

Но становилось только хуже. Будто что-то изнутри царапало череп изнутри, когтями, выдирая мысль за мыслью.

Собрав остатки сил, он налил себе воды, нашёл таблетки и, не раздеваясь, рухнул обратно на кровать.

Слова старого врача всплыли в памяти: мозг — самая сложная структура в человеке. Опухоль может вызвать всё что угодно — от головной боли до потери памяти, от рвоты до распада личности. Речь, движения, психика — всё может сломаться, и всё — одновременно.

Это был не Гу Вэй. Это была опухоль. Она и кричала ему за дверью.

Галлюцинация.

Когда боль начала отпускать, телефон издал короткий звуковой сигнал. Он глянул — новая подборка статей. Снова про опухоли мозга.

Он и сам искал всё это раньше, до результатов обследования. А ведь ещё недавно его интересовали видео, где чистят ковры, обрабатывают копыта, да какие-нибудь ночные криминальные сводки. Теперь — только тьма: нейроонкология, статистика выживаемости, последствия операций.

С каждой прочитанной строкой сердце холодело. Он выключил экран, смахнул пот со лба и, тяжело опираясь на руки, медленно поднялся. Переоделся — и снова направился в больницу.

Но теперь — не в приёмное отделение. На этот раз он сразу пошёл в стационар.

Едва переступив порог коридора, услышал чьё-то сдавленное всхлипывание. Возле палат стояли люди: родственники, пациенты в больничных пижамах — у каждого было своё выражение лица, своя история, своя реакция.

Кто-то разглядывал происходящее с нездоровым интересом, кто-то стоял, уставившись в пол с тяжёлой тоской. Одни сочувствовали, другие — старались не смотреть, пряча за страхом равнодушие.

— Говорят, и сорока не было… Вчера оперировали, всё вроде хорошо шло.

— Кровоизлияние в мозг после операции. Не смогли спасти. Двое детей дома остались…

— Сложный у него случай был, я читал в интернете… Тяжёлый.

— Интернет… Он любой насморк в рак превращает. Только и думай, когда гроб примерять.

— А про того слышали, из соседней палаты? Сделали операцию — и всё, овощ. Три месяца — как растение. Теперь всю жизнь на трубках.

— Мне бы такое — я бы лучше сразу умер.

— А меня завтра режут. Тот же врач — доктор Гу.

— Доктор Гу — ученик того самого, что оперировал того парня. Если сам мастер не справился, чего ждать от ученика?..

…

Он вышел оттуда с мокрой спиной, с холодным, будто облитым льдом лбом — и направился прямиком в торговый центр. Пока жив — надо есть, пить, покупать, пробовать, не откладывая ни на завтра, ни на потом. Чтобы не закрывать глаза с мыслью: «вот это я не успел».

Все умирают — так или иначе. Но между долгой, изнуряющей жизнью в беспомощном теле и короткой, быстрой смертью — он бы выбрал второе без колебаний.

Полгода. Именно столько у него оставалось. И он собирался прожить их по-настоящему.

На ужин он заказал себе отдельную кабинку. Стол ломился от любимых блюд, и он не торопился — сидел до самой темноты, наслаждаясь каждым вкусом, каждым ощущением. Вышел с полными руками: пакеты, коробки, свёртки. И только приблизился к подъезду, как из-за кустов донёсся знакомый писк.

Кот. Он узнал её сразу. Всё вокруг будто замерло, остановившись само собой. Бай Гэ повернулся на звук, осторожно раздвинул плотные, колючие ветки падуба — и под снежной завесой, у самого основания кустарника, увидел ту самую бездомную кошку, которую ещё недавно подкармливал по вечерам.

Она была ранена. На снегу — крошечные кровавые следы. Бай Гэ опустил пакеты, аккуратно поднял её — шерсть спуталась от грязи и крови, лапа поцарапана, покрыта льдинками. Видимо, наступила на стекло или осколок — больно даже смотреть.

Маленькое тельце дрожало, прижимаясь к его груди, кошка фыркала, тихо повизгивала и жадно вдыхала тепло.

Он отнёс пакеты домой, а кошку — сразу в ближайшую ветеринарную клинику. Там её отмыли, обработали рану, провели профилактику от паразитов. На выходе — клетка, корм, лоток, наполнитель, несколько игрушек и пакет вкусняшек. Всё — домой.

Кошка оказалась чёрно-белой, крапчатой, с острой мордочкой и худым, лёгким телом. По меркам Бай Гэ — совсем не красавица, обычная уличная, ничем не примечательная.

Он давно хотел забрать её, но Гу Вэй был решительно против. Сейчас же Бай Гэ подумал: всё, хватит. Вернётся — поговорим.

Он устроил кошку в гостевой комнате, куда давно никто не заглядывал. Всё купленное отнёс туда же, надеясь, что, если спрятать как следует, Гу Вэй не заметит. По крайней мере — не сразу.

Но стоило ему только это подумать, как хлопнула входная дверь — и кошка, разумеется, тут же выскочила в прихожую.

Гу Вэй вернулся.

Бай Гэ забыл закрыть клетку, а у уличной кошки, как известно, характер. Она не собиралась сидеть в заточении: царапнула лапой дверцу, вывернулась и оказалась в центре комнаты.

Даже с раненой лапой она двигалась живо, уверенно. Замерла лишь на мгновение, разглядывая Гу Вэя, а потом начала бегать вокруг него, громко, настойчиво мяукая, будто обращалась прямо к нему. Взгляд — прямой, цепкий, почти изучающий.

Гу Вэй застыл. По телу прошла дрожь, будто кто-то провёл холодными пальцами вдоль позвоночника. А кошка не отступала — подступила ближе и легонько тронула его ботинок лапой.

Он даже не шелохнулся. Тогда кошка осмелела: зацепилась когтями за штанину и, повиснув, ползубралась на его ногу.

Гу Вэй не пошёл в душ. Лицо его потемнело, словно покрытое сажей.

— Бай Гэ, — рявкнул он, резко, с отрывом. — Это ты притащил кошку?

В этот момент Бай Гэ как раз запускал воду в ванной. Услышав голос, застыл, понимая: поймали. Всё тело сжалось, внутри кольнуло — точно иголка по позвоночнику. Он быстро закончил, вытер руки и выскочил из ванной, подхватив кошку на руки, стараясь держаться подальше от Гу Вэя.

— Вернулся? — натянуто улыбнулся. Погладил кота. — А ты как выбрался, а?

Гу Вэй не сводил взгляда с животного.

— Зачем ты её сюда притащил?

Бай Гэ аккуратно приподнял перевязанную лапу:

— У неё травма. Я сводил к ветеринару, всё обработали. На улице сейчас холодно, она бы замёрзла. Подумал, что можно поселить в гостевой — она тихая, проблем не доставит. Я сам за ней прослежу.

— Она уже вырвалась из клетки, — голос Гу Вэя стал тонким, натянутым, как струна. Лицо потемнело ещё сильнее.

— Я плохо закрыл дверцу… — Бай Гэ попытался рассмеяться, но звук вышел неуверенный. — Такое больше не повторится.

— Ты хочешь её оставить?

— Да, — ответил он твёрдо, не отводя взгляда.

— Она будет линять. Вся квартира будет в шерсти. Грязь, запах…

— Я всё уберу. Обещаю.

— У неё паразиты. Будет прыгать по дивану, по кровати, по углам — и везде останется за ней зараза.

— Её уже обработали. Ветеринар сказал: если делать это регулярно — никаких паразитов не будет, — спокойно возразил Бай Гэ.

— А когда начнётся течка — будет орать, метить, драть стены.

Бай Гэ не моргнул:

— Я сам…

— Ты сам что? — перебил Гу Вэй. — Ты, может, сам кошка?

Он замолчал. Повисла пауза. Секунда — взгляд в взгляд.

Потом Бай Гэ медленно опустил взгляд, аккуратно раздвинул животному лапы и всмотрелся:

— Ну надо же. Ты, оказывается, парень. — Он поднял кота, взглянул на Гу Вэя. — А я и не заметил. Зато ты сразу определил. Глаз — как рентген.

Кот недовольно мяукнул, явно выразив своё несогласие с таким грубым вмешательством в личную жизнь.

Гу Вэй молчал.

А Бай Гэ продолжал спокойно, без малейшего смущения:

— Ты же раньше говорил, что я как дикий кот. Ну так вот — давай теперь заведём настоящего. Вместе. Только посмотри, какой он…

Он на секунду замялся, подбирая слово. Не “милый”, не “красивый” — эти эпитеты звучали бы неубедительно.

— Какой он… дикий, — произнёс, чуть склонив голову.

Когда-то Гу Вэй и правда называл его диким котом — правда, в те самые моменты, когда Бай Гэ выгибался, шипел от страсти и стонал, как мартовский.

Но сейчас в этом не было ни шутки, ни флирта. Гу Вэй смотрел холодно, взгляд острый, как лезвие:

— То есть ты даже не думаешь его убирать?

Бай Гэ будто не услышал угрозы в голосе. Он прижал кота к себе:

— Гуайгуай, давай познакомимся. Я — твой папа.

Он кивнул в сторону Гу Вэя:

— А это — твой второй папа. Характер не подарок, но ты не пугайся. Его зовут Гу Вэй. Скажи: папа.

Кот, как по сценарию, издал громкое, уверенное мяу. Смотрел прямо на Гу Вэя, будто признавая за ним власть.

Бай Гэ с готовностью перевёл:

— Слышал? Он признал тебя. Ну не выгонять же теперь, правда?

Он наклонился ближе к коту, продолжая в том же духе:

— Ну-ка, скажи ещё раз: папа.

Кот снова мяукнул — звонко, внятно, почти весело.

— Вот молодец. Наш послушный Гуайгуай, — с удовлетворением сказал Бай Гэ.

Гу Вэй молчал. Но Бай Гэ и не пытался отвечать всерьёз — продолжал играть в дурака, ускользая от прямого разговора, словно надеялся, что всё рассосётся само собой.

Гу Вэй посмотрел на него. Потом — на кота. Не сказал ни слова. Просто развернулся и пошёл собирать вещи.

Бай Гэ, прижимая кота к груди, кинулся за ним в спальню, но было уже поздно — чемодан был почти застёгнут. Гу Вэй потянул за ручку и молча направился к выходу.

— Я всё уберу. До последнего волоска. Ну разве этого мало?! — выкрикнул Бай Гэ. Он не понимал: это же просто кот. Почему он не может его принять?

Ответ был коротким, жёстким, как удар:

— Отдай его.

Без компромиссов. Без права на спор.

На улице мороз. Куда — в сугробы? В приют, где, может быть, и недели не протянет?

У Бай Гэ дёрнулся нерв на виске. Глаза заметались, как у загнанного зверя. И вдруг — вспышка:

— Не отдам! Делай что хочешь, но кот остаётся!

Хлопнула дверь. Потом — ещё одна. Глухо, зло. Как финальный аккорд, поставленный с силой.

Он остался стоять в центре квартиры — один. С котом на руках.

Оба смотрели в сторону закрывшейся двери. Глаза стеклянные, пустые. Они не моргали так долго, что начали жечь.

В памяти застыло последнее, что он увидел — плечи Гу Вэя, исчезающие за порогом.

Бай Гэ погладил шёрстку на шее кота и шепнул, еле слышно:

— Он ушёл. Он нас больше не хочет.

http://bllate.org/book/12461/1109096