Готовый перевод Winterfield / Уинтерфилд: Глава 97

Часть 11. «Похлёбка для беглеца»

Ренсли оставалось лишь поражаться резкой смене обстановки. Отказываясь верить собственным глазам, юноша заморгал, огляделся по сторонам, глубоко вдохнул и осторожно шагнул вперёд, изучая раскинувшуюся впереди дорогу.

— Очередной лес. Куда ни глянь, везде одно и то же...

Случайно или же по заботливому умыслу волчицы, но место его прибытия оказалось совсем недалеко от опушки. Местность оставалась совершенно незнакомой, однако выбраться удалось без блужданий. Пограничные земли полностью оправдывали репутацию: стоило свериться с картой и немного пройтись, как взору открылась небольшая деревушка — тесное скопление постоялых дворов, таверн и забегаловок.

У деревенских ворот в горле у Ренсли пересохло, а сердце его бешено заколотилось. Пришлось выждать мгновение, чтобы унять дрожь перед тем, как войти. За прошедшие с момента прибытия в Ольдрант месяцы мир за пределами Рудкена так и остался неизведанным. Гизелль говорил ему, что он волен покинуть замок, когда пожелает, только вот свобода эта существовала исключительно на словах. Будучи одновременно фальшивой герцогиней и рыцарем-учеником, Ренсли никак не мог просто взять и уехать на отдых, пока остальные несли службу. В итоге этот мимолётный взгляд на приграничную деревню станет его единственным впечатлением об Ольдранте за пределами столицы перед окончательным отъездом.

Тем не менее, сама перспектива вырваться дальше Рудкена пробуждала тихий трепет. Возможно, виной тому было не до конца выветрившееся тепло ласкового волчьего леса, однако уже привычная стужа вновь обрушилась на него безжалостными ударами. Поплотнее запахнув одежду, поправив шапку и натянув шарф до самого носа, Ренсли ступил на деревенскую улицу. Однако открывшаяся картина застала его врасплох. Пришлось крепко сжать губы, подавляя изумление. Вероятно, из-за близости к границе поселение оказалось куда оживлённее, чем ожидалось. Хозяева постоялых дворов перекрикивали друг друга, отчаянно зазывая новоприбывшего широкими жестами.

— Добро пожаловать, путник! Тёплые комнаты ждут!

— Ищете ночлег? Проходите, не стесняйтесь: у нас дешевле всего, да ещё и с питанием!

— Поможем пристроиться к отряду собирателей для завтрашней утренней вылазки!

Редкий путешественник отваживался забраться в холодные, отдалённые уголки Ольдранта. Привлечённые же редкими северными ресурсами купцы, охотники и собиратели всё равно стекались сюда со всего континента. И всё же до Селестины в сезон праздников местной толкучке далеко. Благодатный климат и живописное побережье Корнии неизменно манили толпы гостей. Во время гуляний даже втридорога не всегда удавалось снять койку на ночь. Иноземцы часами бродили по улицам в отчаянных поисках крова.

Сперва Ренсли решил заглянуть в таверну, оставив поиски ночлега на потом. В волчьем лесу желудку вполне хватало одних лишь фруктов, оттого и голод совершенно юношу не беспокоил. Однако возвращение в человеческий мир пробудило звериный, настойчиво сосущий под ложечкой голод. Не мешкая, Ренсли распахнул двери неприметного заведения.

— Добро пожаловать, — прозвучало радушное приветствие.

Внутри было оживлённо, поэтому пришлось шустро занять единственный свободный столик. Успев изучить вывешенное снаружи меню, заказ Ренсли сделал без раздумий.

— Рагу с говядиной и картофелем, хлеб и кружку вина, пожалуйста.

— Сейчас принесу, — отозвалась девушка.

В ожидании еды Ренсли пробежался взглядом по соседним столам: густые ароматы и внушительные порции пробуждали в нём зверский аппетит. Глаза из любопытства скользнули по настенным доскам с перечнем блюд — вдруг внутри предлагают нечто, не прописанное на уличной вывеске. Взгляд его остановился. Нет — замертво вмёрз в стену. Однако его внимание привлекли вовсе не яства. Рядом с меню висел приколотый листок. Объявление, если выражаться точнее. В этот самый миг до слуха долетели обрывки разговора за соседним столом.

— Он что, сквозь землю провалился или в небо улетел?

— Бред какой-то. Столько сил угрохали, а парня и след простыл. Наверняка на дне реки гниёт...

— Говорят, русла магией прочёсывали, нырять-то в такую погоду дураков нет. Выудили парочку старых жмуриков, а его не нашли.

Уже потянувшись стянуть шарф, Ренсли застыл на полпути. Пальцы юноши судорожно вцепились в ткань, а тело окаменело. Неспособный пошевелиться, Ренсли вдруг начал различать каждый звук: его слух обострился до пугающей ясности. Прислушавшись, молодой человек осознал ужасающую истину: все в таверне, будь то одинокие путники или шумные компании, обсуждали одно и то же. Рядом с меню висело несколько листовок о розыске. С одной из них на посетителей взирал до боли знакомый карандашный портрет. Под этим наброском жирными, кричащими буквами, различимыми даже из другого конца зала, значились имя и приметы.

[Ренсли Мальрозен

Светлые волосы, фиалковые глаза, рост около пяти футов и десяти-одиннадцати дюймов.

Место рождения: Селестина, Корния.]

Ниже красовалась сумма награды — настолько ошеломляющая, что у самого Ренсли отвисла челюсть. Мелкий шрифт, нечитаемый издалека, подробно расписывал особые приметы и детали. Ренсли застыл, не смея даже моргнуть. Лицо разом побледнело, а фиалковые глаза задрожали в полумраке, словно стеклянные бусины, готовые вот-вот треснуть.

— Ваше рагу и вино.

В этот момент подошла работница таверны. На стол опустились дымящаяся миска похлёбки, тёплая, только из печи буханка хлеба и бокал терпкого, ароматного вина. В отличие от лёгких корнийских блюд из летних овощей, северное варево оказалось густым, наваристым, полным мяса, картофеля и корнеплодов. В любой другой день Ренсли бы уже стянул шарф, зачерпнул ложку и с лёгкой улыбкой расхвалил стряпню. Непременно перекинулся бы парой шуток со служанкой. Сейчас же не хватало сил даже поднять голову, не говоря уже о любезностях.

— Похоже, великий герцог в этом парне души не чаял, — пробормотал кто-то поблизости. — Замыслить мятеж? Совсем из ума выжил.

— Да разве это измена? Обвинения скрывают, чтобы лицо королевской семьи сберечь. Поговаривают, что он с великой герцогиней — оба же из Корнии — тайно миловались. Слово за слово, да и сбежали вдвоём. Оставь молодых наедине — чего ещё ждать? Герцога предали и супруга, и верный человек. Немудрено, что совсем обезумел.

— Я вообще слышал, он слёг и ни с кем не разговаривает. Весь королевский двор на ушах. Он и так славился... странностями. Вы на сумму посмотрите — за обычного беглого рыцаря столько бы не дали. Явно натворил дел. Мятеж, позор короны — что бы там ни было, масштаб колоссальный.

Одна поимка Ренсли Мальрозена обеспечит любому безбедную, истинно дворянскую жизнь до самого конца дней. Сознание помутилось, накатила дурнота. Юноша опустил голову, с тихим стуком уронив локти на стол. Слова Белой волчицы, казавшиеся нелепицей, теперь обрели пугающий смысл и ударили по голове, словно обухом.

«Настанут дни столь горькие, что сама смерть покажется благом. И всё же ты искренне желаешь вернуться.»

“Вот, что она имела в виду…” — Ренсли прикусил губу.

Из глубин его памяти внезапно всплыло давно забытое первое впечатление о Гизелле: сверкающие первобытной яростью золотые очи, низкий, рокочущий голос разъярённого хищника. Эта дикая, звериная необузданность — ни разу не проявившаяся в мужчине со дня их знакомства — настолько стёрлась из воспоминаний, что казалась ему выдумкой. Теперь же стало очевидно: гнев великого герцога превосходит любые, даже самые страшные ожидания. Он не просто не смирился с потерей, но зашёл так далеко, что в отчаянной попытке найти беглеца объявил публичный розыск, назначив астрономическую сумму. Случись им встретиться вновь, живым Ренсли не уйдёт. Его ждёт казнь — возможно, отсечение головы. Или же участь похуже. Настолько чудовищные пытки, что топор палача станет желанным избавлением, мольбой о быстрой кончине.

Тряхнув головой, юноша попытался отогнать все жуткие мысли. Невероятно. Неужели побег из замка разжёг скандал подобных масштабов? Достаточный для обвинений сродни государственной измене? Едва шок и ужас пошли на спад, кости сковало новое, леденящее осознание: поймают — убьют. Каждый посетитель таверны — нет, вся деревня — превратилась в свору охотников, пускающих слюни от предвкушения поимки. Теперь жизненно необходимо выбраться отсюда до того, как его узнают.

— Даже не знаю. Все уважающие себя охотники за головами вышли на след, а прошло уже больше двух недель. По-моему, он давно кормит рыб на речном дне.

— Значит, возвращаешься?

— Дам себе ещё денёк. Потом всё, завязываю. Если этот парень жив, времени выскользнуть из Ольдранта у него было предостаточно. Куш, конечно, манит, да только это погоня за призраком...

— Из других мест тоже ни слуху ни духу. Даже те, кто рванул по следам в Корнию, вернулись ни с чем.

Две недели? Разум юноши пошёл кругом. Даже с учётом искажений времени во владениях волчицы-хранительницы леса прошла от силы ночь. Неужели его сон продлился несколько суток? Произошла чудовищная ошибка. Нет, не ошибка — абсолютная катастрофа.

— Господин, вам нездоровится? — Мягкий, полный участия голос прозвучал прямо над склонённой головой — вопрос задала служанка.

— Ох, вы весь взмокли. У нас здесь жарко, позвольте помочь…

Девушка потянулась к шарфу Ренсли. От неожиданности он инстинктивно вскинул голову — и их взгляды встретились. Глаза работницы мгновенно распахнулись от узнавания.

— Ренсли Мальрозен?..

Восклицание вышло негромким, но того, впрочем, и не требовалось. В переполненном одержимыми одной целью людьми помещении хватило этой искры, чтобы атмосфера накалилась до предела. Гул таверны захлебнулся, залитый ледяной водой, уступая место всепоглощающей тишине. Острые, цепкие взгляды впились в Ренсли со всех сторон. В это мгновение для него открылся истинный смысл первобытного, абсолютного ужаса. Юноша даже в детстве, привязанный к одинокому дереву посреди грозы, не испытывал столь парализующего страха. И всё же наступившая тишина — та самая, которая обычно предшествует взрыву — держалась натянутой струной. Заминка подарила драгоценные секунды для восстановления крох самообладания. Одинокая добыча; слишком много хищников в тесном загоне. Никто не решался сделать первый шаг. Завязалось молчаливое противостояние, где каждый следил за соседом в ожидании, отчего воздух можно было резать ножом.

Бесшумно выдохнув, Ренсли молниеносно оценил обстановку. Яблоку негде упасть — все места заняты. Навскидку человек двадцать, не меньше. Ему к выходу просто так не пробиться, без драки не обойтись. За живого явно заплатят больше, так что убивать его не станут, да и Ренсли не хотелось никого калечить. Только вот вести бой, стараясь никого вокруг не поранить — сложнейшая из задач. Удастся ли ему самому уйти невредимым — вопрос совершенно иного толка.

Пока юноша внутренне собирался, до предела обостряя свои чувства, сбоку раздалось негромкое покашливание. Подал голос тот самый мужчина средних лет, что совсем недавно ворчал о завтрашнем возвращении домой. Опустив кружку с пивом, незнакомец извлёк из глубокого кармана одну из листовок. Попеременно переводя взгляд с наброска на живое лицо, он поинтересовался с напускной вежливостью:

— Вы и впрямь Ренсли Мальрозен?

— Отвечу «нет» — поверите?

— Хм-м... нет.

— Тогда к чему вопросы? Согласитесь, бессмысленно сотрясать воздух.

— А ты дерзкий.

— Я не сторонник провокаций, но, уж простите, в подобной ситуации кто угодно начнёт огрызаться.

С этими словами Ренсли лёгким движением запястья подбил гарду висящего на его поясе кинжала. В мгновение ока серебряное лезвие выскользнуло из ножен, сверкнув в полумраке.

http://bllate.org/book/12459/1660345