Готовый перевод Winterfield / Уинтерфилд: Глава 96

Закаты в Корнии, открывающиеся с высоких башен площади Селестины, крепостных стен или морского побережья, на его памяти всегда полыхали густым багрянцем и золотом. Словно небесный свод пожирало живое пламя. Последние лучи заливали море золотистым светом невероятной красоты. За мгновение до окончательного угасания светила весь небосвод вспыхивал багровым, напоминая лепестки распускающейся розы, поглощающей мир. В этом красноватом мареве жители Корнии поднимали первые за вечер бокалы, настраивали инструменты и с танцами шагали навстречу сумеркам.

Закаты Ольдранта разительно отличались от южных. Солнце здесь садилось стремительно, поэтому сумерки наступали рано и исчезали так же быстро, одаривая лишь мимолётной игрой красок. Северный вечер от этого отнюдь не терял в красоте. В Ольдранте, где будто сам цвет застывал во льдах, сумерки приходили тихим пламенем, неизменно завораживая Ренсли. Не меньшее очарование таил в себе и мужчина, который говорил с ним в этом полумраке. Низкий, спокойный голос звучал у замкового окна или в оранжерее, а силуэт его вырисовывался на фоне заходящего солнца. Порой Ренсли настолько поддавался очарованию момента, что даже переставал вслушиваться в слова Гизелля.

Вечернее небо над лесом оказалось совершенно иным. Индиго и фиолетовый, золото и багрянец сталкивались и смешивались над безмятежной зеленью земли, создавая ослепительный, первозданный хаос. Светило ещё не успело скрыться, а в вышине уже распускались первые звезды. Ренсли заворожённо наблюдал за этим зрелищем, вновь осознавая: мир людей остался позади.

— Проснулся, — произнесла Белая волчица.

— Долго я спал? — спросил юноша.

— Долго, если так считать. Или нет, если не придавать этому значения, — ответила Хозяйка леса.

Сознание у него после сна оставалось затуманенным, и сил оспаривать столь странный ответ не нашлось. Ренсли, продолжая сидеть и не отрывая взгляда от чарующего неба, услышал голос волчицы, совершенно неожиданно снова с ним заговорившей.

— Что скажешь, если предложу остаться здесь?

— Что? — Ренсли резко обернулся на вопрос.

Звериная морда не выражала абсолютно ничего. Да даже эмоции человека, намеренно скрывающего чувства, понять непросто.

— В каком смысле — остаться здесь? — переспросил он.

— Этот лес, как видишь, тих и прекрасен. Пусть людей здесь и нет, но для жизни имеется всё необходимое. Время от времени смертные проводят здесь несколько лет, прежде чем уйти.

— К чему такие перемены? Раньше прозвучало правило, что заводить связи с людьми запрещено. Неужели я внезапно пришёлся по вкусу?

Волчица промолчала. Приковав к нему немигающий взгляд, она приоткрыла пасть и издала низкое рычание, обнажая длинные острые клыки. До этого момента создание вело себя исключительно мирно, поэтому совершенно некстати в груди Ренсли вспыхнул первобытный страх. Юноша поспешно опустился на колени, настороженно наблюдая:

— Я сказал что-то не то? Прошу, не злись, лучше объясни.

Понаблюдав за молодым человеком ещё какое-то время, волчица заговорила. Без гнева, на удивление ровным тоном.

— Ты ничего не чувствуешь?

— Я… что именно?

— Приходилось ли тебе когда-нибудь изучать магию?

— Нет. — Покачал головой Ренсли.

Королевская семья Корнии ни за что не позволила бы бастарду изучать столь возвышенное искусство. Сама мысль об его обучении вызывала у правящей династии отвращение. Тем не менее, как и других принцев и принцесс, лет в десять его проверили дворцовые маги. Прояви он талант — его способности всё же решили бы развить. Искусные чародеи везде ценились на вес золота. Даже монарх, запрещающий колдовство, мог бы сменить гнев на милость, окажись такая мощь у него в подчинении.

— Мне было сказано, что таланта нет. Тест проводили лишь однажды, и до прибытия в Ольдрант я почти не видел настоящего волшебства.

Белая волчица шагнула ближе и обернулась вокруг Ренсли, заключая юношу в огромное пушистое кольцо. Тот моргнул, всё ещё пребывая в лёгком шоке, однако отрицать очевидное глупо: утопать в тёплой шерсти этого создания оказалось невероятно приятно.

— Милое дитя. Что хорошего принесёт тебе внешний мир? Оставайся с нами.

— Меня сейчас пытаются соблазнить и похитить при помощи обаяния твоего щенка? — пробормотал вопрошающе Ренсли.

— Кто тебе такое сказал? — озадаченно спросила волчица. — Я не человек. Мне лишь дано видеть немного того, что ждёт впереди. Как, говоришь, твоё имя?

Вопрос прозвучал впервые, но интонация Хозяйки леса выдавала обычную забывчивость. Прищурившись, Ренсли ответил чётко и членораздельно:

— Ренсли. Ренсли Мальрозен.

— Верно, Ренсли из рода Мальрозен. Ты... явно отличаешься от остальных. По возвращении в мир людей тебя ждут лишь боль и страдания. Настанут дни столь горькие, что сама смерть покажется благом. И всё же ты искренне желаешь вернуться?

Изящный голос, мягкий тон — однако сами слова волчицы звучали как самое страшное проклятие, которое только доводилось слышать Ренсли. Его глаза округлились. Жизнь и раньше не баловала его, а теперь волшебное существо предрекало грядущую бурю. Лицо омрачила тревога:

— К чему такие внезапные пророчества?

— Говорю, как есть. Грядущие испытания превратят твои прошлые невзгоды в сущую мелочь. Есть ли причина страдать в мире людей, если здесь царят покой и красота?

— Но... ты ведь не пророк.

— Я же сказала: мне открыто чуть больше, чем остальным.

Ренсли поднял взгляд к небесам. Закатные краски сгустились во тьму, однако настоящая ночь так и не наступила. Вместо беспроглядного мрака небосвод мягко проливал на траву сумеречные оттенки. Возможно, в этом измерении полуночной черноты не существовало в принципе. Здесь всегда прекрасная погода: ни пронизывающей стужи, ни удушающего зноя. Никаких чудовищ или вражеских вторжений. Никаких стихийных бедствий. Злоба, ненависть, зависть и обида не терзали здесь душу. Вполне вероятно, что болезни и раны обходили это место стороной. Ренсли опустил взгляд. Жизнь без боли, тихая и лишённая борьбы — предел мечтаний большинства смертных.

“Такой покой ценен лишь короткими мгновениями,” — подумал юноша. — “Абсолютная, бесконечная тишина без единой живой души рядом... так существовать невозможно. Точно не изо дня в день.”

— В моём детстве одна провидица сказала, что пророчества не абсолютны. Судьбу можно изменить. — Ответил Ренсли, немного поразмыслив.

— Однако как избежать беды... ведомо лишь самой судьбе, — возразила ему волчица.

Услышанное пророчество набатом зазвучало в разуме Ренсли. Звучало это как злое проклятие, но молодой человек напомнил себе: перед ним не человек. Это было божественное создание, дух, властвующий над мистическим лесом. Возможно, в её глазах людские жизни выглядят жалко и глупо. Радости и горести — лишь мимолётные тревоги хрупких, низших существ. Пусть это походило на безосновательную браваду, Ренсли верил в свою способность вынести предсказанные невзгоды. Разумеется, начинать новую жизнь будет непросто. Будь госпожа Фортуна к нему благосклонна, он бы не родился бастардом. Однако там, где нависали великие беды, всегда рассыпалась и мелкая удача — и юноша умел быстро собирать эти крупицы, вместо того чтобы тонуть в горе и отчаянии. Взросление незаконнорождённого принца таило немало горечи, зато этот статус даровал немыслимую для остальных свободу. И сейчас он считал настоящим благословением, что не вырос таким же жестоким интриганом, как некоторые законные дети короля. Решение короля использовать его вместо Иветт поначалу казалось катастрофой всей жизни. Но исключительно благодаря этому падению в бездну состоялась его встреча с Гизеллем. Расставание вышло односторонним и, вполне вероятно, окончательным, но эта встреча навсегда останется для Ренсли редкой удачей, одним из самых счастливых поворотов судьбы.

— Я справлюсь. Пусть по мне и не скажешь, выживать я умею. Крепкий и быстро восстанавливаюсь, — с лёгкой улыбкой произнёс юноша.

— Значит, твёрдо решил вернуться? — уточнила волчица.

— Да. Отдыха было достаточно. Пора отправляться в путь.

— Так скоро? Моё дитя расстроится.

— После выбора цели хочется немедленно отправиться в дорогу. Ещё есть люди, которых мне нужно увидеть... и слова, которые необходимо сказать.

Ренсли подхватил небрежно брошенную карту и протянул волчице, указывая пальцем на нужную точку.

— Мне нужно сюда — на площадь Морвесы, столицы империи Переи. Полагаю, отправить меня так далеко не выйдет?

— Это возможно, однако мне придётся сопровождать тебя лично, что сильно усложнит дело. Даже у нас есть свои владения.

— Тогда... перенесёшь меня хотя бы к границе Ольдранта? Возле рубежей обычно толпы путешественников, и есть трактиры. Уверен, получится найти попутчиков до Переи.

Волчица низко склонила голову в знак согласия. Глухое урчание в её голосе выдавало неподдельное сожаление. Ренсли тихо рассмеялся и потёрся щекой о её морду:

— Я всего лишь перевязал раны твоего сына... а ты сделала для меня так много. Искренне благодарю.

Почувствовав скорую разлуку, щенок закрутился у колен юноши, умоляя взять его на руки в последний раз. Подхватив зверёныша, Ренсли поцеловал пушистую макушку.

— Я был очень рад знакомству. Береги себя, ладно? Спасибо.

Бережно опущенный юношей на землю волчонок, к счастью, не стал скулить и вырываться. Гордо выпрямившись, он лишь ткнулся носом в ногу, ласково потеревшись мордашкой на прощание.

На родине, в Корнии, за редким исключением монаршая семья относилась к бастарду с презрением или же с равнодушием. Зато здесь Ренсли удалось завоевать привязанность столь редких и удивительных созданий. Кто бы мог подумать о наличии столь пугающего таланта? Если власть правила миром, возможно, этого дара ему хватит для преодоления любых грядущих невзгод. Внезапная уверенность наполнила грудь юноши.

— Думаю, я могу сколотить целое состояние, вступив в крупную торговую гильдию, — произнёс Ренсли.

— Что ты там бормочешь? Возьми вещи и вставай сюда. Это не займёт много времени.

В траве вспыхнула магическая печать. Сияющее золото врезалось в зелень. Узор смутно напоминал телепортационный круг, который Ренсли видел в герцогском замке, но всё же сильно от него отличался. Собрав пожитки — карту, узел с вещами, питьевую воду — юноша шагнул в круг вместе с ослом. Животному несомненно жилось бы лучше в этом тихом лесу, однако впереди лежал долгий путь, требующий верного спутника. Волчица не стала читать заклинания на манер людских чародеев. Она просто поймала взгляд Ренсли и более не отрывала глаз. Сам воздух пришёл в движение. Застывший вечерний зной сменился лёгким бризом, а магическая печать под ногами полыхнула ослепительным светом. Лепестки цветов взмыли в воздух, порхая бабочками. Сияние воздвигло непреодолимую стену, мягко смыкаясь со всех сторон, пока Хозяйка леса окончательно не растворилась в белизне. Ренсли прикрыл глаза рукой, защищаясь от слепящего блеска. Разум даже не успел зафиксировать начало перемещения.

— Ваше Величество!.. — поспешно выкрикнул молодой человек, однако ответом послужила тишина.

Когда свет померк, и глаза вновь открылись, лес Белой волчицы исчез без следа.

http://bllate.org/book/12459/1660344