Готовый перевод 윈터필드 / Уинтерфилд: Глава 59

— Вы снова провели весь день здесь, верно? Я же говорил, Ваша Светлость, Вам нужно выходить на улицу хотя бы раз в день. Солнце и свежий воздух необходимы. – Ренсли произнёс это, нахмурившись.

— Огонь в камине даёт достаточно света, – спокойно ответил ему Гизелль.

— Вы же знаете, что свет огня не заменит солнца. Дни в Ольдранте и без того коротки. Вам нужно двигаться, иначе здоровье пострадает. Нельзя же целыми днями сидеть за книгами.

— В стенах замка достаточно способов поддерживать форму. И сегодня я уже тренировался, как Вам известно.

— Хотя бы на день отложите боевые упражнения и просто прогуляйтесь.

— На улице холодно, шумно и неприятно, а в этой комнате тепло и тихо: она куда лучше подходит для работы. После всех усилий, затраченных мною на создание магических устройств для наблюдения за внешним миром, не вижу смысла лично выходить туда без необходимости.

Гизелль, наклонив голову, упрямо откинулся в кресле, и чёрный, покрытый мехом плащ мягко окутал его фигуру.

Ренсли разглядывал герцога с улыбкой, вспоминая свои первые впечатления. Когда они только познакомились, его острые черты лица и властная осанка вызывали ассоциации с орлом и волком – дикими, хищными существами. Но теперь, проведя рядом столько времени, юноша понимал, что те сравнения были ошибочны.

«Медведь, – подумал он. – Да, большой чёрный медведь подходит ему куда лучше: мощный, но спокойный, внешне суровый, однако с неотразимым обаянием.»

В голове неожиданно возник образ Гизелля с круглыми пушистыми ушами, и смешок едва не выдал его размышления.

— Лорд Мальрозен? – голос герцога, прервавший поток мыслей, заставил Ренсли вздрогнуть.

Он поспешно поставил блюдо на стол и подошёл к мужчине и тут же без тени сомнения устроился на чужих коленях, утопая в тепле плаща.

Великий медведь наклонился, слегка коснувшись носом его щеки.

— Раньше думал, что мне кажется. Но нет. Вы пахнете сладким.

— Ваша Светлость неравнодушен к сладостям?

Гизелль принял задумчивый вид, будто размышляя над великой тайной.

Ренсли улыбнулся про себя. Конечно, герцог, вероятнее всего, и сам не знал, любит ли сладкое. Несмотря на острый ум, способный вместить знания целой библиотеки, бесчисленные мелочи жизни были Гизеллю неизвестны. Что и неудивительно – ни ночные утехи, ни вкус яблочного пирога нельзя в полной мере познать по книгам.

— Думаю, Вам бы понравилось, – легко решил за него юноша.

Изначально Ренсли планировал торжественно преподнести свежеиспечённый яблочный пирог, но в столкновении с упрямством Гизелля в нём проснулось озорное желание подразнить его и угостить десертом завтра. Тогда у герцога появился бы повод выйти на улицу. Впрочем, жаль лишать его удовольствия попробовать такую еду свежей.

Будто уловив его колебания, Гизелль неожиданно сменил тему:

— К слову, сегодня я всё же выходил.

— Правда?

— В северном дворе строят новое здание. Несмотря на своё расположение, это солнечное место, поэтому расточительно оставлять пространство пустым. Я проверял ход работ: их скоро завершат.

— Я тоже заметил, – кивнул Ренсли. – Жаль было видеть там пустырь. Что же строят?

— Универсальное помещение.

— Отличная идея. Чем меньше в замке заброшенных уголков, тем лучше. Пустые пространства лишь провоцируют нелепые разговоры, не находите?

— Разговоры? Мне стоит о чём-то знать?

— Да нет, просто к слову пришлось, – Ренсли махнул рукой. – Но раз Ваша Светлость сегодня прогулялись, то Вам полагается награда.

Ренсли попытался встать, но рука Гизелля плотнее обвила талию юноши, притягивая его обратно.

— Отпустите, если хотите получить угощение, – рассмеялся он, погружаясь в крепкие объятия.

— Это угощение? – с изящным движением пальцев тарелка с пирогом плавно опустилась к ним на колени. Сладкий аромат стал ещё соблазнительнее.

— Вот почему Вам так хорошо безвылазно сидеть в четырёх стенах, – Ренсли притворно надулся. – Магия, конечно, удобна, но она определённо делает людей ленивыми.

— Я просто ценю чтение в тишине, – парировал герцог с лёгкой улыбкой.

— И мне это в Вас нравится, Ваша Светлость.

Герцог наклонился, коснувшись губами щеки, а затем и губ юноши. Ренсли обвил руками его шею, отвечая с таким же жаром. Внезапно язык Гизелля игриво лизнул чужие губы, и их хозяин со смехом отпрянул от щекотливого ощущения.

Продолжая смеяться, он развязал аккуратные узлы ткани, покрывающей блюдо.

— Вы не обращаете на меня внимание, – возмутился, слегка отстранившись, герцог.

— Как я могу сосредоточиться с угощением в руках? – парировал Ренсли, снимая ткань.

Под ней лежал пирог, украшенный тонкими ломтиками яблок, выложенными в форме пышной розы. Золотистая глазурь из масла и сахара искрилась на свету, а комнату наполнил тёплый аромат карамелизированных яблок с лёгкой горчинкой корицы.

В глазах Гизелля вспыхнул интерес. Наблюдая, как этот обычно сдержанный герцог незаметно подаётся вперёд, Ренсли не смог сдержать улыбку.

— Пахнет иначе, чем те, что я пробовал ранее.

— А как их обычно готовят здесь?

— Кладут много гвоздики. В Вашем пироге её нет.

— Гвоздику? – юноша нахмурился. – Старомодно. Сейчас, скорее, принято добавлять её в чай или глинтвейн. У Рейны руки золотые, но вот рецепты… Немного устарели.

Ренсли поддел вилкой кусочек пирога. Тесто идеально пропеклось, а яблоки стали нежными и мягкими. Поднеся кусочек к чужим губам, юноша с удовольствием отметил, что обычно невозмутимое лицо смягчилось, стало почти нежным. Созерцать это превращение было одним из самых любимых его занятий.

Гизелль проглотил кусочек: его лицо смягчилось от удовлетворения.

— Это действительно восхитительно, – протянул он.

— Я не был уверен, понравятся ли Вашей Светлости сладкие десерты, поэтому положил меньше сахара, чем обычно. Рад, что всё же понравилось. Подождите здесь, я приготовлю чай. Этот пирог лучше подавать именно с чаем.

— Сидите. Вы приготовили угощение, моя очередь заварить чай.

— Но я могу…

— Разве не Вы настаивали, чтобы я больше двигался? – спросил Гизелль, едва заметно улыбаясь.

«Имелись в виду прогулки на воздухе, а не дополнительные упражнения», – он едва не закатил глаза. Ренсли было известно, что великий герцог ежедневно уделял немало времени тренировкам – фехтованию и бою, несмотря на свою любовь к уединению.

Но, решив не спорить, юноша расслабился в любимом кресле герцога, утопая в мягких подушках. Перед с ним усыпляюще и успокаивающе мерцал огонь в камине. Сидя так, можно было понять, почему герцог привязан к этому месту.

Тихий звон чашки, поставленной на стол, вывел его из дремоты.

— Нужно немного остудить. Я налил слишком горячую воду.

Лениво приоткрыв глаза, Ренсли заметил лёгкий пар, поднимающийся от изящной фарфоровой чашки. Мужчина вернулся на своё место, и юноша с улыбкой придвинулся ближе, снова устроившись у герцога на коленях.

На этот раз Гизелль отломил пирог и поднёс его к губам Ренсли. Тот без колебаний наклонился и принял угощение.

— М-м, должен признать, хоть и приготовил его сам, что вышло отлично, – довольно проговорил он с набитым ртом.

— И как же Вы это сделали? – поинтересовался Гизелль.

— Это несложно, – начал Ренсли. – Сначала нарезаешь яблоки, тушишь их с сахаром и корицей. Потом смешиваешь муку с топлёным маслом, добавляешь яйца, щепотку соли, сахар, ваниль и… – он запнулся, когда широкая ладонь скользнула под свободный край его рубашки, коснувшись обнажённой кожи.

— Затем? – Гизелль сохранял невозмутимое выражение лица.

— Э-э… Замешиваешь тесто, – пробормотал Ренсли, пытаясь не сбиться.

Объяснение оборвалось на тихом вздохе, когда пальцы мужчины провели по чувствительному соску.

— Я… я пытаюсь объяснить… – его дыхание участилось.

— Я слушаю, – невозмутимо заверил герцог.

— Вы… Очень мне мешаете, – пробормотал юноша. – Оставляешь тесто отдохнуть, потом раскатываешь… Крем готовится из… – из груди Ренсли вырвался лёгкий стон.

Губы Гизелля скользнули от нежной шеи к уху.

— Продолжайте, – его шёпот был обжигающе тёплым, – как готовится крем?

— Вам неинтересно. Вы просто дразните меня, – Ренсли фыркнул.

— Меня интересует всё в этом мире, – лёгкая усмешка в голосе выдавала герцога.

— Вы бы не отвлекали меня, если бы действительно хотели это услышать.

— Мои руки заняты, но я слушаю, – без тени раскаяния пробормотал Гизелль.

Ренсли вопреки себе рассмеялся, но скользнувший было в сторону взгляд вдруг застыл. На соседнем столе лежала раскрытая книга, которую мужчина читал до его прихода. С этого ракурса отлично виднелись страницы, и на одной из них красовалась… Весьма откровенная иллюстрация.

— Что это? – воскликнул юноша, вывернувшись из объятий Гизелля и хватая книгу. Пока он листал её, смех вырвался сам собой. – Так вот почему Вы ведёте себя так странно после моего прихода! Где Вы вообще нашли нечто подобное?

http://bllate.org/book/12459/1109046