Готовый перевод 윈터필드 / Уинтерфилд: Глава 52

Герцог на мгновение молча задержался у изголовья. Затем, склонившись, он аккуратно подтянул одеяло, укрывая плечи Ренсли. Мужчина, выпрямившись, повернулся и бесшумно направился к двери. Всё это время юноша лежал, уставившись в потолок, не в силах сомкнуть глаз. Вскоре в тишине комнаты раздался негромкий звук захлопнувшейся двери.

Хотя благодаря телепортационной платформе не было нужды спускаться по лестнице, Гизелль, посещая покои великой герцогини, всегда воздерживался от использования магии. Учитывая слухи о разладе между супругами, это было мудрое решение – пусть даже и не вполне осознанное.

Ренсли закрыл глаза, пытаясь заставить себя уснуть. Обычно сон приходил к нему без труда, если только не мешали побочные эффекты лекарств. Сегодня же, несмотря на усталость, юноше так и не удавалось заснуть.

Он тяжело вздохнул и раздражённо открыл глаза. Мысли давили, не давая покоя. Ренсли переворачивался с боку на бок, пытаясь устроиться удобнее, но беспокойство в его груди не утихало. В конце концов, сдавшись, молодой человек приподнялся на локтях и со стоном сел.

Если подумать, нежелание великого герцога вступать с ним в связь было вполне разумным. У Ренсли не было оснований обижаться или жаловаться. Однако ему вздумалось бездумно нагрубить тому самому человеку, которому он сам поклялся служить, а его лишь мягко поправили… Воспоминание об этом оставило горький привкус во рту, и как бы он не ворочался, облегчение всё не наступало. Если так пойдёт и дальше, заснуть у Ренсли не получится.

“Надо извиниться. Иначе не сомкну глаз до утра”, – подумал юноша и решительно встал с кровати.

Хотя жар ещё держался, зелье, что принесла ему леди Самлет, подействовало. Симптомы заметно ослабли с утра, а ломота в теле притупилась. Он был уверен – передвигаться ему теперь ничего не помешает.

Накинув на плечи лёгкий плащ, Ренсли направился к телепортационной платформе. Он знал, где искать герцога, и не нуждался в уточнениях.

***

Как только телепортация началась, Ренсли снова охватило головокружение, и он споткнулся. Гизелль издалека произнёс заклинание, остановив его падение на полпути. Ощущение того, что он просто завис в воздухе было ещё более дезориентирующим, чем само головокружение.

Герцог поспешил к нему, подхватил и помог встать.

— Что привело Вас сюда в такой час? Не следует пользоваться платформой, если Вы нездоровы.

— Простите. Я воспользовался ею сегодня утром и думал, что сейчас всё будет в порядке… – Ренсли сглотнул от досады, ругая себя за то, что извинился, не дождавшись ответа на свой первоначальный вопрос.

Гизелль подвёл его к камину, практически неся на руках. Ренсли усадили в любимое кресло великого герцога, предназначенное для чтения.

— Что же привело Вас сюда? – снова спросил мужчина спокойным, но твёрдым голосом.

Юноша заколебался, прежде чем начать.

— Я прошу прощения за своё поведение, Ваша Светлость. Я вёл себя невежливо и пришёл, чтобы должным образом принести свои извинения.

— Вы не сделали и не сказали ничего такого, за что стоило бы извиняться, – ответил Гизелль, хоть при этом он задумчиво кивнул. По какой-то причине мужчина выглядел странно довольным сложившейся ситуацией. – Как бы то ни было, время выбрано удачно. Я как раз думал о том, чтобы самому прийти к Вам в покои.

— Ко мне? Почему?.. – замешательство Ренсли было очевидным.

Вместо ответа герцог подошёл к длинному столу.

Юноша узнал захламлённый длинный стол, заставленный склянками, травами и магическими камнями. Именно на нём герцог варил ему так называемое гениальное зелье для вступительного экзамена в рыцари, а затем придумал противоядие от побочных эффектов. Похоже, сейчас он спустился в кабинет не по государственным делам, а чтобы снова приготовить Ренсли лекарство.

Взяв в руки небольшую плоскую баночку, Гизелль подошёл к молодому человеку и предложил её.

— Я подумал, что нанесение мази поможет Вам быстрее поправиться. Члену рыцарского ордена очень важно, чтобы любое недомогание быстро исчезло, особенно при верховой езде. Надеюсь, Вы знаете, что магия и медицина во многом пересекаются. Это должно быть гораздо эффективнее, чем обычное лекарство, которое Вы принимали ранее.

Ренсли моргнул, на мгновение растерявшись. Он переваривал фрагменты объяснений – недомогание, мазь – прежде чем разразиться смехом:

— Я же сказал Вам, что с моей задней частью всё в порядке. Вы слишком беспокоитесь. Тем не менее, я очень ценю Ваш заботливый жест. Я отнесу это в свои покои и нанесу сам.

— Вам будет трудно добраться самостоятельно. Позвольте мне помочь нанести его, – предложил ровным тоном мужчина.

— Нет… Я могу сделать это сам! – практически закричал Ренсли.

Он попытался встать с кресла, но не смог даже пошевелиться – его всё ещё сковывали остатки заклинания. Как бы юноша ни старался, его тело почти не двигалось, из-за чего оставалось лишь неуклюже сидеть на кресле.

— Ваша Светлость, я обещаю, что справлюсь с этим сам. Посмотрите на мои руки! Они достаточно длинные и прекрасно работают, видите? Я совершенно спокойно могу дотянуться до задней части своего тела. Прошу, не нужно…

— Достаточно протестов, – решительно прервал его герцог, – я не смогу Вас вылечить, если сначала не оценю ситуацию.

— Там не кровоточит и не разорвано. В этом нет никакой необходимости! Ох!

Без дальнейших споров Гизелль заключил юношу в свои объятия. В его голове промелькнула сцена, произошедшая в день их брачной церемонии. Хотя сейчас положение было иным, но чувство унижения было таким же острым. Ренсли хотел закрыть лицо, но его руки были прижаты и от того неподвижны.

— Ваша Светлость, пожалуйста, отпустите меня…

Герцог уложил его на узкую деревянную кровать рядом с креслом. Похоже, здесь он отдыхал во время долгих часов, которые проводил в кабинете.

Кровать не была такой большой, как в личных покоях, и не была занавешена шторами, однако её застелили толстыми одеялами и мехом тонкой выделки, что делало её мягкой и тёплой. Рядом с камином в комнате, где не было сквозняков, она казалась ещё уютнее без балдахина, загораживающего от тепла.

Ренсли, распластанный лицом вниз, отчаянно пытался пошевелиться. Но кроме того, что его руки и ноги слегка подёргивались, никак не получалось собраться с силами, чтобы перевернуться или хотя бы отползти вперёд.

“Это определенно сон”, – он стиснул зубы и прорычал себе под нос:

— Не думал, что Ваша Светлость настолько властен. Забираю свои извинения обратно.

— Я уже упоминал, что мой отец долго болел, не так ли? Тогда я понял, что ухаживать за больным невозможно, если потакать всем их прихотям. Иногда необходимо принудительное лечение.

— Мне не нужно лечение! – воскликнул Ренсли.

— Откуда Вам это знать? Вы ведь не лекарь? – его тон был непоколебим.

Ренсли почувствовал, как ткань мантии задралась до самой спины, а штаны и нижнее бельё спустились вниз, обнажив кожу. Когда огромная рука герцога недвусмысленно раздвинула половинки его задницы, он с трудом сдержал ругательство, с горечью подумав, что если его тело парализовано, то и разум может присоединиться к нему. Ему не удалось подавить резкий вскрик. Его лицо и тело горели от стыда.

Накануне вечером они оба были обнажены, их тела были сплетены воедино. Они даже приняли ванну и без стеснения легли в постель вместе. Но это… Это было мучительно унизительно. Гизелль, по-прежнему совершенно спокойный и полностью одетый, рассматривал его с тем же отрешённым выражением лица, с каким читал книгу. Тем временем Ренсли раскинулся на кровати, как новорождённый ребёнок, а задняя его часть была полностью обнажена.

— Как я и думал.

— Ч-что Вы имеете в виду?

— Это не просто внешняя кожа, она соединяется с внутренними тканями. Если инфекция распространится здесь, это может привести к серьёзным заболеваниям. Учитывая отёк, неудивительно, что Ваше тело до сих пор болит. Как только воспаление и жар в этой области спадут, общее состояние улучшится.

— Вы абсолютно правы, Ваша Светлость. Теперь я понимаю, поэтому, пожалуйста… Позвольте мне самому нанести мазь.

— Её нужно наносить немного глубже. Не шевелитесь, – Гизелль отмахнулся от мольбы Ренсли и ненадолго отступил в сторону.

Это был шанс вырваться, но тело предало Ренсли, оставаясь неподвижным, как бревно. До слуха донёсся звук текущей воды, вероятно, мужчина мыл руки.

Лишь мгновение спустя размеренные шаги герцога приблизились. Молодой человек увидел, как изящная рука поднимает маленькую баночку с мазью.

Голос его приобрёл отчаянный, жалобный тон, словно он умолял сохранить ему жизнь.

— Ваша Светлость, пожалуйста! Я сделаю это сам.

— У Вас есть глаза на руках?

— Я воспользуюсь зеркалом… – фраза резко оборвалась.

Палец Гизелля, смазанный мазью, коснулся его. По спине юноши мгновенно побежали мурашки из-за накатившей волны незнакомых ощущений.

Ренсли сжал челюсти, чтобы подавить вспышку, и сильно прикусил губу. Он почувствовал, как кончик пальца нежно, но тщательно провёл по входу. Когда пальцы герцога надавливали и массировали, по телу разливалось тепло – смесь щекотки и необъяснимой чувствительности. От каждого осторожного движения по позвоночнику пробегала непроизвольная дрожь. Как бы он ни старался не шевелиться, бёдра непроизвольно подрагивали при каждом прикосновении.

http://bllate.org/book/12459/1109039