Готовый перевод 윈터필드 / Уинтерфилд: Глава 37

Предложение герцога, хоть и было великодушным по своим намерениям, словно пропустило несколько логических этапов.

Ренсли поспешно покачал головой.

— Я не прошу Вас о чём-либо. Лишь выражаю свою благодарность.

— Это было заклинание иллюзии. Вы не должны чувствовать себя обязанным мне.

— Нет, я не это имел в виду… – Повисла тишина, и разговор закончился совсем не так, как планировался.

Расставшись с герцогом в конце коридора, Ренсли в одиночестве вернулся в свои покои.

Как только за ним закрылась дверь, он снял платье и вуаль и закутался в меховое одеяло. Юноша устроился у камина, тепло которого вызвало ощущение приятной дремоты, но затем, подойдя к окну, он открыл внутренние ставни. Пусть и наступила ночь, на территории замка по-прежнему царила суета. Фонари и факелы пробивались сквозь темноту золотыми нитями, освещая оживлённые дворы и дорожки. Кареты и повозки, перевозящие товары, двигались с той же скоростью, что и при свете дня.

В своё первое утро в Ольдранте Ренсли так же, как и сейчас, стоял у окна и наблюдал за происходящим. Тогда он чувствовал отчаяние, подавленный неопределённостью своего будущего. Сейчас же в нём появилось стремление затеряться в этом месте, жить среди этих людей. Однажды, с появлением настоящей великой герцогини, которая займёт своё законное место в замке, его долгое притворство закончится. Когда этот день наступит, Ренсли уже не понадобятся ни обман, ни маскировка. Он сможет быть просто Ренсли Мальрозеном, свободным, способным строить собственную жизнь. Возможно, если фортуна будет к нему благосклонна, он даже встретит здесь, в Ольдранте, прекрасного партнёра.

Если ему удастся вступить в рыцари, жалованье будет не из скромных. Вместе с золотыми монетами, незаметно взятых из приданого, он мог бы позволить себе приличный дом в стенах Рудкена. А возможно, добившись признания на службе, начнёт яркую и насыщенную жизнь, которая всегда была недоступна ему в качестве незаконнорождённого принца.

Но, пока он предавался этим невесёлым размышлениям, его настроение резко пропало. Юношу охватил озноб, поэтому он плотнее натянул одеяло на плечи. Сцена за окном потеряла свою привлекательность, так что и ставни пришлось закрыть. По мере приближения второго испытания нервы сдавали.

Ренсли несколько раз подпрыгнул на месте, чтобы избавиться от чувства тревоги, а затем двинулся к кровати, чтобы дёрнуть за шнур сонетки. Он решил попросить миссис Самлет приготовить ванну. Попарившись перед сном, он избавится от беспокойств прошедшего дня, и к утру приобретёт новые силы.

* * *

Даже неделя пронеслась подобно молнии, но четыре дня, предшествовавшие последнему этапу, пролетели в один миг. Ренсли использовал каждое мгновение, готовясь и не теряя ни часа. Каждое утро он рано вставал и без устали ездил верхом до тех пор, пока не заканчивались административные обязанности герцога. Когда Гизелль присоединялся к нему на тренировочной площадке, они спарринговали на мечах или занимались рукопашным боем до тех пор, пока солнце не опускалось за горизонт. После этого Ренсли ужинал и рано ложился спать, чтобы набраться сил на следующий день.

И в день испытания он без отклонений следовал своему распорядку дня. Проснулся на рассвете и начал с того, что тщательно вымылся. Зная, что переедание может вызвать упадок сил, он съел простой завтрак: хлеб, колбасу и горячий чай.

В покоях великой герцогини было необычайно тихо и спокойно, что составляло разительный контраст с шумом, нарастающим за стенами замка. Внезапное объявление об особом вступительном экзамене взбудоражило город.

В первые дни существования ордена рыцарей Ольдранта отбор проводился незаметно. Но в северном регионе, по сравнению с другими странами, не хватало развлечений на свежем воздухе, и со временем испытания фактически превратились в публичное зрелище. Теперь вступительные испытания в орден и периодические турниры по фехтованию, проводимые в честь приезжающих иностранных высокопоставленных лиц, стали одним из самых популярных развлечений для народа. Официально на королевские тренировочные площадки допускались только уполномоченные герцогом послы и сами рыцари. Однако простолюдины часто находили удивительные способы наблюдать за происходящим: взбирались на стены, устраиваясь на крышах, толпились у окон соседних зданий и даже сооружали импровизированные платформы, чтобы смотреть с них.

За пределами замка царила оживлённая суета: люди обсуждали событие.

— Сегодня вступительное испытание? Вы уверены?

— Разве оно уже не завершилось? Зачем им проводить ещё одно?

— Судя по всему, экзамен проходит какой-то чужеземец. Они проводят специальное испытание только для него.

— Чужеземец? Кто?

— Говорят, его зовут Ренсли Мальрозен.

Когда имя юноши пронеслось в разговорах, те, кто его узнал, с удивлением повысили голос.

— Рен? Вступает в рыцари?

— Ренсли? Вы имеете в виду того Ренси с кухни? Думал, ему поручили работу там!

— А разве Ренсли не работал в конюшне? В последний раз, когда я его видел, он кормил сеном лошадей.

— Думала, он в прачечной работает: Эмма упоминала о том, какой он сильный, раз таскает столько одежды за раз!

Люди обменивались мнениями и рассказами, каждый из которых противоречил предыдущему, а потом растерянно пожимали плечами.

Все, кто знал Ренсли, уже давно его не видели. Некоторые полагали, что он не сумел прижиться и вовсе покинул Ольдрант, сокрушаясь об отъезде достойного человека, который ни с кем даже не попрощался. Но теперь, по слухам выходило, что именно для него проводят вступительные испытания в рыцари? Подобные случаи были крайней редкостью, и перспектива стать тому свидетелем вызвала шквал активности на улицах. Люди спешили закончить свои дела, чтобы попасть на испытание и увидеть, как развернётся это неожиданное событие.

Когда солнце достигло зенита, звонарь на башне с жаром ударил в большой колокол, возвещая о начале священного испытания на вступление в орден, охраняющий королевство и его правителя.

Хотя была ещё середина утра – время, когда большинство обычно поглощено своими повседневными делами, почти все отвлеклись от своих занятий. Прядильщики остановили колеса, кузнецы отложили молоты. Кровельщики, кожевники и даже повара, стоявшие у своих печей, обтёрли руки и вышли на улицы. В такой день, как сегодня, мало кто из был настолько бессердечен, чтобы настаивать на том, чтобы работники оставались на своих местах.

Перед тренировочной площадкой, где проходило внеплановое испытание, быстро собралась толпа.

Ренсли выглянул наружу из комнаты для подготовки и выпучил глаза.

— Неужели все эти люди пришли просто посмотреть?

— Сейчас зима. Смотреть больше не на что, – ответил оружейник, протягивая ему пару наручей, – вот, наденьте их.

Ренсли взял наручи и закрепил их на запястьях, бросая частые взгляды на шумную толпу снаружи. Когда он услышал словосочетание «публичное мероприятие», то предположил, что оно будет проходить на улице, перед герцогом и рыцарями, но точно не станет зрелищем для половины города. Полностью вооружившись для боя, юноша сцепил пальцы и вытянул руки вперёд, а затем наклонился, чтобы собраться силами.

В этот момент в комнату вошёл главный конюх. Несмотря на белоснежные волосы, старик выглядел солидно и властно.

Ренсли тепло поприветствовал его.

— Ганс! Сколько времени прошло!

— Ах ты, негодяй, я думал, что ты, не попрощавшись, покинул Ольдрант. А теперь слышу, что ты вдруг решил принять участие в испытании? Чем ты, чёрт возьми, занимался?

Ренсли почесал затылок и озорно улыбнулся.

— Это долгая история. Но подумайте сами, я ведь прибыл сюда в сопровождении принцессы, не так ли? Ты ведь знаешь, что королевская свита должна превосходить в бою, верно?

Ганс прищурился, явно пытаясь собрать всё воедино, но, в конце концов, отложил этот вопрос в сторону, чтобы сообщить свои новости.

— Хорошо, мы наверстаем упущенное позже. Я здесь, чтобы поговорить о лошади, которую ты оседлаешь сегодня на поединке. Меня послали, чтобы привести её.

— Лошадь? Ну, если она сильная и спокойная, я справлюсь.

— Она прибыла только вчера. Говорят, её привезли из Корнии. Сказали, что очень подойдёт тебе – выносливая и красивая.

Рот Ренсли слегка приоткрылся, а голос дрогнул, молодой человек словно боялся, что его надежда не оправдается.

— Могу я увидеть её сейчас?

— Конечно. Лошади для сегодняшнего поединка уже во временных конюшнях рядом с ареной.

С колотящимся сердцем юноша последовал за конюхом к затенённому загону на противоположной стороне от зала подготовки. Конюх откинул брезент, закрывавший лошадей от прямых солнечных лучей, и продемонстрировал коней. Взгляд Ренсли сразу же остановился на тёмно-каштановой кобыле с характерной белой отметиной на лбу. Сколько бы лошадей ни было перед ним, он всегда с первого взгляда узнавал свою подругу.

Его глаза распахнулись, и Ренсли, не задумываясь, подбежал к ней:

— Мэрилин!

Кобыла, казалось, узнала его даже спустя столь долгое время. Лошадь качнула хвостом и издала взволнованное горловое ржание, настойчиво прижимаясь к Ренсли губами. Он обхватил сильную шею и стал гладить кобылу по гриве, словно они были возлюбленными, воссоединившимися после мучительной разлуки.

Ганс, стоявший неподалеку с озадаченным выражением лица, наконец спросил:

— Ты знаешь её?

— Она моя, ну или была моей. Я ухаживал за ней в Корнии. На середине пути Мэрилин заболела, и мне пришлось оставить её на постоялом дворе. Недавно сообщили, что её уже продали, и я думал, что мы больше никогда не увидимся.

— Слышал, её выкупили у торговца. Эта прекрасная лошадь стоит каждой потраченной монеты. Если она твоя, то это удивительное совпадение. Может быть, это знак, что ты пройдёшь сегодняшнее испытание.

Прижавшись щекой к гриве, Ренсли прокручивал в голове произошедшее. Самлет ничего не знала о том, что его лошадь снова выкупили после продажи с постоялого двора, так что рассказ конюха, должно быть, с ней не связан. Как сказал Ганс, это был невероятный поворот судьбы – или, может быть, сама судьба?

Глядя в глубокие чёрные глаза кобылы, молодой человек прошептал:

— Мне жаль, что увёл тебя так далеко от дома. Спасибо, что вернулась и нашла меня.

Мэрилин резко выдохнула, будто отвечая ему.

Пока они радовались своему воссоединению, снаружи раздался гул труб, возвещающий о скором начале испытаний.

— Ну, начнём, – скомандовал Ганс. Поединок будет третьим этапом. Я присмотрю за ней, пока не придёт время.

— Спасибо, Ганс! Даже если я пройду, буду часто наведываться в конюшню, чтобы помочь!

— Сосредоточься на том, ради чего ты здесь, негодяй.

Хотя погода оставалась холодной, небо было чистым и ярким, без облаков. Горн трубил без умолку, и радостные возгласы растущей толпы свободно разносились по воздуху.

Оглядевшись по сторонам, Ренсли остановил свой взгляд на центральной смотровой площадке, где на самом высоком месте восседал герцог. Ещё вчера этот человек сражался с ним на равных, а сегодня взирал на него с высоты с суровым выражением лица, какое и положено правителю. Ренсли окинул взглядом зрителей, прижавшихся к стенам. Количество глаз, смотрящих на него, выходило за рамки ожидания, его охватила нервозность.

И вдруг раздался голос:

— Удачи, Ренси!

Он посмотрел на крышу здания, расположенного рядом с тренировочной площадкой. Это была одна из прачек, с которой он разделил несколько кружек пива в то короткое время, когда сбегал из своих покоев на отдых. Рядом с ней сидело несколько человек кухонного персонала, с которыми юноша подружился вскоре после прибытия в Ольдрант. Увидев знакомые лица, он почувствовал облегчение.

Тиа, одна из первых, с кем ему удалось познакомиться в день прибытия, помахала рукой.

— Рен, ты справишься!

Юноша широко улыбнулся и помахал в ответ, в нём заново родилась уверенность.

Толпа разразилась аплодисментами и радостными криками. Неожиданная волна поддержки заставила Антонина и рыцарей заметно растеряться.

Прочистив горло, командир поднял руку, давая сигнал к ещё одному длинному трубному гулу. Постепенно шумная публика затихла.

http://bllate.org/book/12459/1109024