Готовый перевод 윈터필드 / Уинтерфилд: Глава 18

Гизелль снял плащ и положил его на полку.

— Если Вам нужен компаньон на ночь, им могу стать я.

Ренсли заколебался.

— Да, но... я не хотел бы беспокоить Ваше Высочество.

— Сон есть сон, независимо от того, где или с кем, – ответил герцог, его голос оставался ровным. – Будет неудобно каждый раз с началом бури покидать замок.

Гизелль Дживентад изначально планировал провести вечер после ужина в подземной лаборатории. Мужчина был не из тех, кто с радостью относился к внезапным изменениям в своём распорядке, но, как владыка замка Рудкен, воспринимал перемены частью своей жизни – неожиданной, но неизбежной.

На часах было лишь восемь, и хотя большинство простолюдинов уже ложились спать, чтобы сберечь драгоценные запасы лампового масла, мужчине этот час показался слишком ранним. Обычно он проводил мирные вечера за чтением в одиночестве.

Гизелль ненадолго задумался о том, не позвать ли слугу, чтобы тот принёс ему книгу, но быстро отбросил эту мысль. Сидеть у огня, погрузившись в чтение, в то время как Ренсли дрожит от страха, казалось неуместным. У герцога не было другого выхода, кроме как лечь пораньше.

— Если Вам больше ничего не нужно, давайте готовиться ко сну. К утру буря стихнет.

— Ах... да, – Ренсли кивнул и направился к камину.

Когда юноша приподнял чёрную ткань, прикрывающую топорщащийся под ней предмет, то обнаружил ведро, полное древесного угля. Щипцами он переложил несколько кусков в металлическую кастрюлю, а затем поднес её к огню, чтобы разогреть угли.

Мужчина, который уже собирался позвать служанку, чтобы та приготовила постель, с молчаливым любопытством наблюдал за деловитыми движениями Ренсли, прежде чем наконец заговорил.

— Что Вы делаете?

— Хочу распалить угли, – легкомысленно ответил Ренсли, – положу их в грелку, чтобы постель оставалась тёплой всю ночь.

Герцог слегка нахмурил брови. Слуги должны были разжигать угли в очаге и приносить их в покои великой герцогини. Он никогда не считал своих служанок халатными, поэтому даже не предполагал, что они будут уклоняться от своих обязанностей по отношению к его гостю.

— Вы сами грели постель всё это время? – спросил герцог с нотками беспокойства в голосе.

— Леди Самлет и другие слуги предлагали, но я не хотел обременять их в такое позднее время. В конце концов, я не настоящая великая герцогиня, так что мне не стоит никого беспокоить. К тому же неудобно каждый раз, когда приходят слуги, надевать вуаль. Согреть постель я могу и сам. Это довольно приятные хлопоты.

Ренсли сделал паузу, его яркое выражение лица померкло, и он быстро добавил: — Пожалуйста, не вините их. Это я настоял. Они пытались меня остановить, но я чувствовал себя слишком неловко...

Когда угли раскраснелись докрасна, повисла неловкая тишина. Юноша, украдкой поглядывая на Гизелля, осторожно поднимал угли щипцами и перекладывал их в медную ёмкость. Молчание затянулось, и длилось всё то время, пока угли немного остывали, а затем в жаровне были перенесены на кровать.

Засунув грелку в покрывало, Ренсли с отработанной точностью провёл ею по огромной кровати. Если бы юноша был один, то нагрел бы только ту часть кровати, где спал сам. Но сегодня он позаботился о том, чтобы постель была равномерно прогрета и для его гостя.

Удовлетворённый своей работой, Ренсли убрал грелку и жестом указал на постель.

— Готово, Ваша Светлость. Вы можете ложиться, когда пожелаете.

Гизелль перестал просто наблюдать за юношей и сократил расстояние между ними. Хотя он не задавал вопросов, внутри герцога разгоралось любопытство.

Для человека, объявившего себя незаконнорождённым сыном короля Корнии, Ренсли вел себя не соответствующе. Даже будучи внебрачным ребёнком, он должен был иметь в подчинении несколько слуг. Однако этому юноше, казалось, не нравилась даже сама мысль о том, что ему будут прислуживать. Его действия и поведение больше подходили простолюдину, чем принцу, выросшему среди роскоши придворной жизни.

“Может быть, и его заявление о принадлежности к королевской семье было ложью?”

Наблюдая за Ренсли, герцог понял, что первоначальный интерес к рассказу принца затуманил его рассудок. Он поверил юноше на слово, хотя, оглядываясь назад, можно было усомниться в каждой детали. То, что Гизелль не расспросил его раньше, казалось почти по-детски наивным.

Если Корнии просто нужно было отправить кого-то вместо принцессы в далёкую и бесплодную страну, не обязательно, чтобы этот человек был королевской крови. Однако брак был уже заключён, и истинная личность Ренсли больше не имела никакого значения. Сейчас Гизелль хотел узнать правду лишь из чистого любопытства.

В этот момент небо загрохотало, готовясь разразиться очередным раскатом грома.

Юноша, который, подготовив угольную грелку, мыл руки, вздрогнул от слабого раската и инстинктивно шагнул ближе к Гизеллю.

— Опять начинается, да?

Как Ренсли и предполагал, ослепительная вспышка света расколола небо, а затем раздался оглушительный грохот, от которого, казалось, содрогнулась даже земля.

Молодой мужчина затаил дыхание, и всё его тело напряглось, когда он бессознательно придвинулся ещё ближе к Гизеллю. Герцог посмотрел на него сверху вниз, заметив легкую дрожь длинных ресниц Ренсли, широко раскрытые глаза которого были прикованы к закрытому окну.

Когда гром наконец утих, мужчина заговорил успокаивающим, размеренным тоном.

— Гром и молния – не более, чем природные явления. Свет и звук не несут в себе никакого зла, и пока мы находимся в пределах замка, опасности нет.

— Я знаю это. Просто... звук такой громкий... Не то чтобы я боялся, просто никогда раньше не сталкивался с такой бурей.

Ренсли практически не отрывал глаз от окна, но время от времени бросал нервные взгляды на Гизелля.

— Может, нам пора лечь спать?

— Да, давайте. Сперва ложитесь Вы.

Как только герцог закончил предложение, Ренсли поспешил к кровати и забрался в мягкие одеяла. Постель, которую он так тщательно прогревал, была похожа на свежеиспечённый хлеб – мягкая и манящая. Тепло окружило юношу: мягкость подушек, меха и одеяла плотно окутали его до самого подбородка.

Хотя эти вещи не давали никакой реальной защиты, Ренсли чувствовал себя так, словно его окутал мощный барьер, защищающий от всего мира. Он был словно одет в броню, непроницаемую для любой угрозы, и впервые за эту ночь его напряжение ослабло. Он почувствовал небольшой прилив мужества, достаточного для того, чтобы пережить бушующую грозу.

Ренсли знал, что это глупая иллюзия, но она успокаивала его, и юноша позволил себе забыться ею.

К тому времени, когда небо снова загрохотало, Гизелль закончил готовиться ко сну и тоже улёгся под одеяло. Вздрогнув, юноша слегка сдвинулся в сторону.

Кровать великой герцогини была достаточно большой, чтобы на ней с комфортом разместились двое взрослых мужчин, причём между ними оставалось достаточно свободного места. Они могли лежать бок о бок, не касаясь друг друга.

Гизель не стал сразу засыпать. Вместо этого он приподнялся на одной руке и посмотрел на Ренсли.

— Мне задернуть балдахин?

— Нет, всё в порядке. Думаю, сегодня я предпочту немного света... если, конечно, он не мешает Вам спать?

— Я могу уснуть даже перед огнем.

После этих слов мысли Ренсли вернулись к тому времени, когда он мельком видел Гизелля в подземном кабинете. Герцог сидел у огня, утопая в своём кресле, и проверял документы. Внезапно вместо этих сложных бумаг юноша представил себе кошку или щеночка, свернувшегося у мужчины на коленях. Эта мирная картина заставила его невольно улыбнуться.

— Чему Вы так улыбаетесь?

Внезапный вопрос застал Ренсли врасплох, и он быстро скрыл следы улыбки.

— О, я просто счастлив... что Ваша Светлость спит рядом со мной.

Хотя юноша сказал, что задёргивать балдахин не нужно, Гизелль продолжал лежать, не сводя с него глаз. Ренсли поднял голову и встретился с мужчиной взглядом.

Без плаща и официального наряда герцог утратил свою внушительность хозяина замка. В тусклом свете его янтарные глаза казались теплее и темнее – цвета насыщенного заваренного чая.

Подобно тому, как Ренсли зарылся в одеяло, пытаясь прогнать свои страхи, странная атмосфера ночи – мерцающий свет свечей, тени от штор, создала иллюзию, которая ему скорее нравилась. Она позволила расслабиться, почувствовать себя непринуждённо в присутствии герцога.

Прервав короткое молчание, Гизелль не торопясь произнёс.

— Может, завтра ночью мы снова будем спать вместе?

— Простите? – Глаза Ренсли распахнулись из-за неожиданного предложения.

http://bllate.org/book/12459/1109005