Готовый перевод Pacifying the Souls / Поминовение душ: Глава 36. Клин Гор и Рек (16)

— Га-га, — издала звук маленькая марионетка. Она вдруг протянула острый костяной палец, легонько ткнула Чжао Юньланя в щеку, а затем указала на стену неподалеку, снова издав «га-га».

Чжао Юньлань направил на стену луч фонарика, проследив за костяным пальчиком, и обнаружил там строку каких-то символов.

— Хм, а у тебя, безглазого, глаз-алмаз... Это письменность племени ханьга, — Чжао Юньлань подошел ближе и осторожно коснулся надписи. — Нет... строго говоря, у ханьга не было собственной письменности. Должно быть, это какое-то особое заклинание.

Маленькая марионетка:

— Га-га.

— Меня не спрашивай, я же тебе не Яндекс.Переводчик¹, откуда мне знать, что это значит, — пробормотал Чжао Юньлань себе под нос, подойдя еще ближе. — Но я знаю, что в культуре ханьга плавные, округлые линии символизируют нечто мягкое и спокойное, тогда как символы с резкими, угловатыми чертами обычно не сулят ничего хорошего. Например, для заточения душ используется треугольная формация, а еще тот восьмиугольник, который я не успел толком изучить...

Его палец замер. В конце строки он обнаружил восьмиугольный символ.

— Да, вот он, — невозмутимо сказал Чжао Юньлань. — Отлично. Сейчас начнется самое жуткое.

Не успел он договорить, как раздался оглушительный грохот, и вся пещера содрогнулась. Чжао Юньлань едва не упал. Маленькая марионетка вцепилась ему в воротник, ее тонкие костяные пальцы запутались в его волосах, и она без умолку заклацала «га-га». Чжао Юньлань прищурился. Прямо на него несся огненный дракон. Одной рукой он уперся в стену, другой прижал к себе марионетку. Его лицо озарилось багровым светом пламени.

Пляшущее пламя отражалось в его темных зрачках, создавая странный эффект обжигающего холода. Чжао Юньлань похлопал по голове маленькую марионетку, которая отчаянно пыталась зарыться ему в грудь.

— Не рви одежду. Если боишься, забирайся в мои часы.

Маленькая марионетка, не сказав ни слова и напрочь забыв о задании своего хозяина, тут же струсила, превратилась в комок серого тумана и нырнула в циферблат его часов. Почти в то же мгновение огненная волна накрыла Чжао Юньланя, которому некуда было уклониться.

В руке у него уже был зажат талисман, но от такого явного огня бумага почему-то не загорелась, да и жара он не почувствовал.

Чжао Юньлань на миг опешил, а затем неторопливо убрал желтый бумажный талисман и, стоя посреди пламени высотой в человеческий рост, огляделся. Вокруг бушевал яростный огонь, пронесшийся по всей пещере. В тот момент, когда неосязаемое пламя исчезло, кусок глины со стены, на котором был вырезан восьмиугольный знак, отвалился сам собой.

Сердце его дрогнуло. Он поймал кусок на лету, достал из кармана пустую пачку сигарет, положил его туда и сунул обратно в карман.

Следом со стены начали отваливаться большие пласты штукатурки. Чжао Юньлань смахнул остатки рукой и в свете фонаря разглядел на глинобитной стене тусклые очертания фрески.

Вероятно, из-за древности рисунок почти полностью истлел. Манера изображения была весьма в духе потока сознания — один мазок здесь, другой там. Возможно, какой-нибудь археолог и смог бы в этом разобраться, но Чжао Юньлань, простояв над фреской битый час и едва не заработав косоглазие, так и не понял, что за чертовщина там была изображена.

Он быстро потерял к этому интерес и пошел дальше. Внезапно Чжао Юньлань замер, словно что-то вспомнив. Отойдя на пять шагов, он обернулся и с расстояния внимательно осмотрел фреску. Луч фонаря скользнул по самому верху, затем под углом сорок пять градусов вверх, на три часа, потом под углом сорок пять градусов вниз...

Он обнаружил на фреске огромный восьмиугольник, и в каждой его вершине был еще один, очень маленький восьмиугольный знак.

Глядя на этот огромный восьмиугольник, спрятанный в рисунке, Чжао Юньлань порылся у себя за пазухой и из внутреннего кармана куртки извлек бумажник. Среди мелочи, банковских карт и чеков он нашел мятый листок бумаги. Пожелтевший, с загнутыми уголками и неровным краем — словно его вырвали из старой книги.

Это была та самая страница из «Трактата о древних колдовских искусствах», посвященная технике «Робура». Он всегда носил ее с собой, но по какой-то причине не показывал Чу Шучжи.

На странице был изображен зеленолицый клыкастый монстр² с шестью руками и всего одной ногой. Руки его указывали на вершины восьмиугольника. Чудовище грозно хмурилось, его пасть была широко разинута, и в ней виднелась небольшая гора. На левой стороне груди был отчетливо виден черный восьмиугольный знак.

— Гора во рту, эта штука на сердце... — задумчиво пробормотал Чжао Юньлань и приложил к стене свою большую карту.

Он наложил страницу с монстром на карту, затем медленно повернул ее так, чтобы юг оказался вверху. Проведя ногтем по бумаге, он мысленно соединил гору изо рта монстра с восьмиугольником на его груди и продлил линию в обе стороны... Его палец остановился на самой глубокой точке долины.

Огонь в долине, костяные артефакты на вершине горы, все эти зловещие ритуалы давно исчезнувшего племени — все это, казалось, скрывало какую-то более глубокую тайну.

И почему Ван Чжэн внезапно бросила своих спутников и одна прибежала сюда?

Почему она так одержима своими собственными останками, которые уже сотни лет покоятся в земле?

У Чжао Юньланя появилось дурное предчувствие. Найти Ван Чжэн и запереть ее на месяц в карцере! Не видел еще таких, кто сам напрашивается на смерть. Эта чертова девчонка!

Чжао Юньлань двинулся дальше по пещере. Проход становился все уже, и ему приходилось так низко сгибаться, что он почти не мог поднять головы. Когда ему показалось, что его шейный остеохондроз вот-вот даст о себе знать, он наконец добрался до конца.

В конце была еще одна дверь. На ее испещренной временем поверхности было вырезано то самое шестирукое и одноногое чудовище — точь-в-точь как на странице из книги, которую он носил с собой.

Только выражение его лица, казалось, было искажено ужасом.

Чжао Юньлань медленно протянул руку. В тот момент, когда его ладонь коснулась двери, у него сдавило грудь, но он, не колеблясь, толкнул ее. Он оказался на склоне горы, а у его ног простиралась та самая таинственная долина.

У него возникло внезапное ощущение, будто он стоит посреди бушующего моря. Тяжелые волны с силой били в грудь, не давая дышать.

Небо было светлым, но облака не пропускали ни единого луча солнца. Чжао Юньлань постоял мгновение, а затем шагнул вперед.

Первый же шаг, казалось, что-то потревожил.

Из глубин земли донесся беззвучный вздох, который, словно волны по воде, кругами разошелся от подножия горы племени ханьга.

В этой долине было что-то. Что-то... невероятное.

Чжао Юньлань пошел вглубь долины. Он чувствовал, что воздух становится все разреженнее, а давящее чувство в груди — все сильнее. Виски будто сжали тисками, и только он сам слышал, как отчаянно стучит его пульс. Перед глазами начало темнеть. Чжао Юньлань медленно выровнял дыхание — слишком частое и прерывистое отнимет последние силы.

Он до боли сжал ладонь. Странная интуиция подсказывала ему: если и было что-то, о чем Ван Чжэн не могла забыть даже после смерти, то это не ее давно истлевшие кости, а именно это.

Маленькая марионетка, спрятавшаяся в его часах, вдруг высунула голову. Ее челюсти заклацали «га-ла-га-ла», будто она пыталась что-то сказать. Но она была явной трусихой: хотела остановить Чжао Юньланя, но боялась вылезти из часов.

Чжао Юньлань просто шлепком ладони затолкнул ее обратно в циферблат. С еще более мрачным выражением лица он, преодолевая огромное давление, пошел вперед. Он вынул из-за пазухи три талисмана из желтой бумаги. Они отличались от остальных: в углу каждого киноварью был выведен иероглиф «Усмирение». Будь здесь черный кот, он бы узнал легендарную Печать Усмирения Душ³.

Не было видно, чтобы он что-то делал, но каждые три шага один из талисманов в его руке самовозгорался. Когда сгорел последний, в воздухе раздались три щелчка кнута. В руке Чжао Юньланя из ниоткуда появился длинный кнут. Его конец удлинился и, словно живой, потянул его вперед... пока он не увидел белую тень, почти тающую под светом дня.

Лицо Чжао Юньланя потемнело. Он резко встряхнул запястьем. Кнут со свистом метнулся вперед и, обвив белую тень, притянул ее к нему. Пластиковое тело Ван Чжэн давно исчезло, ее духовная форма была невероятно слаба, но глаза ее были открыты. Она смотрела на него со спокойствием и смирением умирающего.

— Черт побери, я смотрю, ты совсем с катушек съехала, — с искаженным от гнева лицом прорычал Чжао Юньлань. Он схватил ее и, ругаясь сквозь зубы, кое-как запихнул Ван Чжэн в свои часы. В этот момент ему показалось, что его сердце вот-вот разорвется от боли. — Проклятое место.

Поймав Ван Чжэн, Чжао Юньлань немедленно собрался уходить. Однако в этот момент что-то незримое приковало его внимание. Он невольно поднял голову и посмотрел туда, где только что стояла Ван Чжэн.

Там возвышался гигантский обелиск, высотой в несколько десятков метров. Снизу он казался таким огромным, что подпирал небо. Угольно-черный, широкий вверху и сужающийся книзу, он был похож на гигантский клин, намертво вбитый в землю. А у его подножия располагался полуразрушенный рукотворный алтарь. Камни алтаря были испещрены письменами ханьга — возможно, какими-то заклинаниями. Ниже стоял жертвенный стол, на котором только что были разложены свежие, кровавые подношения.

В тот самый миг, как взгляд Чжао Юньланя встретился с гигантским камнем, на его поверхности внезапно проступило бесчисленное множество лиц. Они плотно покрывали его, и каждое было искажено в мучительной агонии. Оглушительные вопли вонзились ему прямо в уши — это был самый душераздирающий крик, на который способны люди, крик тысяч голосов одновременно.

Чжао Юньлань почувствовал, будто ему на грудь обрушился огромный валун. В голове загудело, и острая боль мгновенно пронзила все тело. Он закашлялся кровью. Пытаясь устоять на ногах, он вдруг понял, что в агонии не чувствует ни рук, ни ног. Колени подкосились, и он рухнул навзничь.

На несколько секунд Чжао Юньлань оглох и ослеп. Грудь пронзила резкая судорога, а затем, под звон в ушах, наступило онемение.

«Нельзя здесь терять сознание», — подумал он и, не колеблясь, окровавленной рукой нащупал нож, спрятанный в штанине. Он занес его, чтобы ударить себя в ладонь.

На полпути его руку перехватила ледяная ладонь. Кто-то сзади притянул Чжао Юньланя к себе, в объятия. И тогда сквозь запах крови он уловил знакомый аромат — холодный, тонкий запах с самых пределов Желтых Источников⁴.

Это... Убийца Душ?

Нож со звоном выпал из руки Чжао Юньланя. А затем его сознание, отпустив последнее напряжение, окончательно угасло.

Комментарии переводчика:

¹ Яндекс.Переводчик (金山詞霸 / Jīnshān Cíbà): Оригинал использует название популярного китайского электронного словаря Kingsoft PowerWord.

² Зеленолицый клыкастый монстр: Это описание (青面獠牙的怪物) — классический образ демонического существа в китайской культуре, часто встречающийся в литературе и искусстве для изображения злых духов или божеств.

³ Печать Усмирения Душ (鎮魂令 / Zhènhún Lìng): Важный момент. Здесь мы видим, что «Печать» — это не обязательно физический предмет в форме печати. Это артефакт, который может проявляться в разных формах, в данном случае — в виде трех мощных талисманов.

⁴ Желтые Источники (黃泉 / Huángquán): В китайской мифологии — аналог подземного мира, царства мертвых. 

http://bllate.org/book/12452/1108533