Готовый перевод Pacifying the Souls / Поминовение душ: 【Клин Гор и Рек】 Глава 21.

Улица Гуанмин, 4, не была ни Пещерой Шелковой паутины, ни Логовом Белой кости¹.

Особенно днем здесь не было видно и тени призрака. На проходной сидел самый обычный благообразный дедушка. Впрочем, позже Го Чанчэн обнаружил, что и этот дедушка был не так уж и нормален. Он обожал резьбу по кости, и в углу его каморки вечно громоздились груды всевозможных костей. Стоило резко открыть окно, как в воздух взмывало облако желтовато-белой пыли.

Кабинет следственного отдела был светлым и чистым, с хорошим освещением. У каждого был свой стол с компьютером, рядом — канцелярские принадлежности и зеленые растения. Каждый день в два часа дня приходила уборщица. Имелся центральный кондиционер, а в небольшой подсобке стояли холодильник и шкафчики, где хранились кошачий корм, йогурты, фрукты и другие закуски, которые можно было брать в любое время.

Однажды в морозилке Го Чанчэн обнаружил целый ящик тонко нарезанного сырого мяса, какое используют для хого². Сначала он не понял, для чего оно... пока однажды не увидел, как красавица по имени Чжу Хун достала оттуда пакет, разморозила его и, словно другие девушки едят чипсы, принялась лакомиться ломтиками прямо с кровью.

На следующий день Чжу Хун взяла отгул, сославшись на ежемесячную неизбежную неприятность.

Разумеется, причина была не та, о которой все могли бы подумать, потому что на третий день, когда Чжу Хун вернулась на работу, у Го Чанчэна отвисла челюсть: она тащила за собой длинный змеиный хвост. Так, питаясь несколько дней сырым мясом, Чжу Хун еще через пару суток вновь обрела две ноги и вернулась к обычной человеческой диете.

Помимо красавицы-змеи, фальшивого монаха и толстого черного кота, в следственном отделе был еще один коллега. Спустя полмесяца после инцидента с Голодным духом он вернулся из командировки, весь в дорожной пыли. Целый день он молча просидел, подклеивая чеки к авансовому отчету, а потом рухнул на стол и уснул. В конце концов его лично отвез домой примчавшийся по вызову начальник Чжао.

Го Чанчэн видел на его табличке имя «Чу Шучжи». Все звали его братец Чу, но Го Чанчэн не решался заговорить с ним первым. Этот человек выглядел ровесником Линь Цзина, был очень, очень худым, до того, что щеки его ввалились, и он казался почти скелетом. Из-за этого черты его лица выглядели особенно резкими, а брови вечно были нахмурены.

И кто знает, было ли это обманом зрения, но Го Чанчэну казалось, что, когда тот смотрел на него, его брови хмурились еще сильнее.

Обычно работы было немного. Если не считать первых двух напряженных дней Го Чанчэна, он обнаружил, что это место было классическим примером работы мечты: «много денег, мало дел, близко к дому». За месяц в отдел поступало не больше двух-трех дел. Обычно Чжао Юньлань отправлял одного-двух человек взглянуть на ситуацию, строго придерживаясь принципа «занимаемся делами призраков, а не делами людей». А поскольку мирские преступления в большинстве своем совершались людьми, его сотрудники чаще всего возвращались, сделав круг, и писали формальный отчет.

Все остальное время они сидели на своих местах, читали книги, сидели в интернете, перекидывались парой фраз и в блаженном безделье ждали конца рабочего дня.

Только тогда Го Чанчэн понял, какая сложная процедура предшествовала тому, чтобы Особый следственный отдел взялся за дело. При возникновении подозрительного инцидента сначала отправляли человека на место. По возвращении он писал отчет и сдавал его Чжао Юньланю. Начальник Чжао на основании этого отчета решал, браться за дело или нет. Если он определял, что дело находится в юрисдикции ОСО, ему нужно было подготовить еще один отчет, поставить официальную печать и отправить его выше по инстанции. В срочных случаях ответ с разрешением приходил примерно через рабочий день. Затем приказ передавался в соответствующие ведомства, четко определяя полномочия и обязанности, чтобы обеспечить беспрепятственную работу ОСО. И только после этого Чжао Юньлань обычно появлялся лично и связывался с отделом полиции, ведущим данное дело.

В Праздник середины седьмого месяца³ всё так совпало по чистой случайности: произошло чрезвычайное происшествие с человеческими жертвами, все сотрудники были в отъезде, место преступления находилось прямо в Драконьем городе, а Да Цин вдобавок унюхал запах из Мира Теней. Только поэтому Чжао Юньлань принял решение действовать немедленно, без санкции сверху, а все формальности уладил уже после закрытия дела.

Чтобы оформить все бумаги, Линь Цзин три дня не присаживался на стул.

И вот так, в отсутствие каких-либо дел, Го Чанчэн незаметно для себя пережил трехмесячный испытательный срок и, словно по волшебству, остался в отделе.

Но еще более странным было то, что Чжао Юньлань, казалось, и сам забыл, как когда-то скрежетал зубами, желая вышвырнуть этого парня вон. Он очень легко подписал заявление Го Чанчэна о переводе в штат.

Го Чанчэн постепенно привык к пустому днем отделу кадров и, получив наконец заветное подтверждение, от радости чуть ли не вприпрыжку побежал сдавать документы на регистрацию.

Да Цин, глядя на его удаляющуюся спину — руки и ноги двигались в такт, — задрал хвост и вальяжно взобрался на стол Чжао Юньланя.

— Ах, как вы, мужчины, непостоянны. Еще недавно ты готов был пнуть его, как мячик, а теперь оставил.

Чжао Юньлань, не поднимая головы, строчил сообщение.

— Благих заслуг у него столько, что хватит на Оксфордский словарь. Ему по жизни везет. Пусть будет нашим талисманом. К тому же, мне кажется, этот малый довольно забавный.

— Каких еще заслуг? — с удивлением спросил Да Цин.

Чжао Юньлань указал на ящик своего стола. Черный кот, виляя задом, подошел и открыл его. Внутри он нашел огромный конверт с документами, фотографиями с волонтерских мероприятий, памятными буклетами о пожертвованиях и прочим — история тянулась почти на десять лет. Была там и ксерокопия фотографии открытки, приклеенной к стене в сельской школе где-то в горах. На ней корявым почерком, как курица лапой, было выведено: «Живите хорошо».

Да Цин был поражен.

— Хочешь сказать, все это сделал Го Чанчэн?

— Угу. Ты же знаешь, какая у него семья, в деньгах он с детства не нуждался. Но то ли из скромности, то ли еще почему, все делал втихую. Никто из родственников и не знал, думали, что карманных денег ему хватает. А этот паренек все эти годы жил впроголодь. За это ему двойные заслуги.

— О... редкость, редкость, — растолстевший еще на один круг черный кот покачал головой, выражая восхищение. Затем он хитро подкрался к Чжао Юньланю и заглянул в его телефон. С презрением он фыркнул: — Слушай, у тебя вообще совесть есть? Столько раз в день его донимаешь, три месяца уже одолеваешь своей заботой, и до сих пор все на уровне «пригласить поужинать»?

Чжао Юньлань отправил сообщение и щелкнул Да Цина по лбу так, что тот плюхнулся на зад.

— Хорошая работа требует времени. Что ты в этом понимаешь?

В этот момент пришел ответ от Шэнь Вэя: «Прости, сегодня вечером плановое собрание курса».

Черный кот чуть не перевернулся на спину от хохота и едва не свалился со стола.

— Собрание курса, собрание курса! Ахахаха! Начальник, ну ты заливаешь! Давай, продолжай! Разве не ты хвастался, что для тебя нет преград и ты всегда победитель? Что девушки при виде тебя сияют, а мальчики пускают слюни? Нарвался на вежливый отказ, да? Эй, Чжао Юньлань, расскажи, больно было зубки обломать?

Чжао Юньлань заскрипел зубами. На мгновение ему отчаянно захотелось отведать кошатины.

После инцидента с Голодным духом Чжао Юньлань с корыстными целями поддерживал связь с Шэнь Вэем. Сначала, пользуясь служебным положением, он информировал его о ходе расследования по делу Ли Цянь. Затем, перейдя все границы бесстыдства, стал приглашать его на встречи под разными предлогами. Но Шэнь Вэй — то ли он был действительно занят, то ли намеренно его избегал — добиться с ним встречи было труднее, чем получить аудиенцию у императора.

Но Чжао Юньланю, которому приелись навязчивые жеманные мальчики, такой подход Шэнь Вэя пришелся по вкусу. Чем сдержаннее и скромнее тот себя вел, тем сильнее у него внутри все зудело.

В этот момент зазвонил телефон. Да Цин с любопытством придвинулся послушать. Незнакомый голос в трубке взволнованно спросил:

— Алло... господин Чжао? Вы в прошлый раз говорили, что хотите купить старинные книги, которые хранил мой дед. Это правда?

Глаза Чжао Юньланя загорелись:

— Да-да, все верно. Когда я смогу их купить? Если у вас есть время, то чем скорее, тем лучше.

Человек на том конце провода сказал:

— Цена довольно высокая, вы думаете...

— Думаю, не проблема. Назначьте время как можно скорее, — с размахом нувориша ответил Чжао Юньлань.

Собеседник, казалось, был очень взволнован. Они договорились встретиться после обеда. Он долго и сбивчиво говорил что-то вроде «вы по-настоящему любите старинные книги», «по-настоящему понимаете ценность культурного наследия», и только потом с неохотой повесил трубку.

Да Цин холодно заметил:

— Ну да, раз не можешь добиться, заваливай деньгами. Вы, начальник, просто образец современного прожигателя жизни. Этот несчастный продавец книг и не подозревает, что вы — простой парень, который смотрит блокбастеры и читает романы уся.

Чжао Юньлань убрал чековую книжку и ключи от машины, схватил Да Цина за шкирку и под истошный вопль «Мя-а-ау!» вышвырнул его из своего кабинета.

В кабинете напротив услышали шум двери. Чу Шучжи оторвался от графиков фондового рынка и успел заметить лишь промелькнувшую фигуру. Рядом вздохнула Чжу Хун:

— Опять пошел развлекаться.

Вечером Чжао Юньлань успешно подкараулил Шэнь Вэя у выхода из учебного корпуса университета.

Шэнь Вэй, увидев его машину, невольно вздрогнул. Он молча опустил голову, сделал вид, что не заметил, и быстрым шагом направился к парковке. Чжао Юньлань, напевая под нос мелодию, неторопливо ехал за ним. Он следовал за ним так долго, что проходившие мимо студенты начали с любопытством оборачиваться. Шэнь Вэю ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и скрепя сердце остановиться. Он наклонился и постучал в окно машины:

— Офицер Чжао, вы что-то хотели?

Чжао Юньлань опустил стекло и одарил его лучезарной улыбкой. Затем он вытащил с пассажирского сиденья огромную деревянную шкатулку и протянул ее Шэнь Вэю в окно.

— Это тебе.

Шэнь Вэй:

— ...

Шэнь Вэй приоткрыл крышку, одного взгляда ему хватило, чтобы попытаться вернуть вещь обратно:

— Нет, это невозможно. Это слишком ценный подарок, как я могу...

— Эй, ты сначала выслушай, — Чжао Юньлань преградил ему путь рукой, включив на полную мощность свой талант вешать лапшу на уши. — Это один мой друг, собрался иммигрировать. У него дома куча старинных книг, некоторые на шелке и бамбуковых дощечках. Везти с собой неудобно, а отдавать кому попало жалко, боится, что испортят хорошие вещи. Я сразу о тебе подумал. Мне кажется, кроме тебя, кому ни дай — все испортят. Профессор Шэнь, считай, что оказываешь мне услугу, сохранишь их для моего друга.

Этот краснобай врал, глядя в глаза и не краснея.

— Я...

Шэнь Вэй успел произнести лишь одно слово, как Чжао Юньлань его прервал:

— Что «я»? Мы с тобой так хорошо знакомы, а ты не хочешь оказать такую пустяковую услугу? Это не по-дружески. У меня скоро встреча, нужно бежать. До скорого! Сохрани книги хорошенько, на выходных, если будет время, приглашу тебя на ужин.

С этими словами он нажал на газ и, не дав Шэнь Вэю ни единого шанса ответить, уехал.

Шэнь Вэй остался стоять с тяжелой шкатулкой, которую ему насильно всучили в руки, и смотрел вслед его скрывшейся вдали машине. В душе у него бушевала буря смешанных чувств.

С одной стороны, его сердце таяло, и он почти готов был позволить себе эту слабость. С другой стороны, мысль о том, что Чжао Юньлань, этот завсегдатай амурных полей, наверняка проделывал такое со многими, заставляла его скрежетать зубами от желания запереть его где-нибудь... Но будь то радость или гнев, в конце концов все улеглось, оставив после себя лишь еще более невыносимое чувство одиночества.

Шэнь Вэй знал, что прошлая неожиданная встреча с Чжао Юньланем была подстроена. Людям и призракам не по пути. Ради... ради его же блага, лучше держаться от него подальше.

Подарок вручен, свидание назначено. Чжао Юньлань считал, что провернул все блестяще, и не мог удержаться от того, чтобы не насвистывать.

Слишком крикливые и доступные — это скучно. Особенно те, у кого кроме лица и задницы нет мозгов. Даже в стриптизе самое соблазнительное — это кокетливая недосказанность, когда «красавица все еще прикрывает лицо пипой»⁴.

Чжао Юньлань считал, что мужчина со вкусом не может довольствоваться ширпотребом. Это как с богачами: разбогатев, они начинают с претензией на изысканность коллекционировать антиквариат и живопись, а не довольствуются толстыми золотыми цепями и огромными виллами.

«Шэнь Вэй», — Чжао Юньлань с самодовольством посмотрел на себя в зеркало заднего вида и мысленно произнес это имя.

Он думал, что этот человек похож на драгоценную сине-белую фарфоровую вазу. Даже если не получится завладеть ею навсегда, было бы неплохо хотя бы на несколько дней поставить ее у себя дома.

Комментарии переводчика

1. Пещера Шелковой паутины (盤絲洞) и Логово Белой кости (白骨窩): Знаменитые логова демониц из классического романа «Путешествие на Запад». Автор иронично подчеркивает, что, несмотря на всю свою нечисть, ОСО — это все-таки приличное госучреждение, а не притон демонов.

2. Хого (火鍋): Китайский самовар, популярное блюдо, когда в кипящем бульоне варят тонко нарезанные ломтики мяса, овощи и т.д.

3. Праздник середины седьмого месяца (七月半): Также известен как Праздник голодных духов. По поверьям, в этот день врата подземного мира открываются, и духи выходят в мир людей.

4. «Красавица все еще прикрывает лицо пипой» (猶抱琵琶半遮面): Строка из знаменитой поэмы «Песнь о пипе» танского поэта Бо Цзюйи. Стала идиомой, описывающей кокетливую застенчивость, недосказанность или нежелание раскрывать всю правду, что делает объект еще более притягательным. 

http://bllate.org/book/12452/1108518