Готовый перевод Golden Hairpin Locked in Copper Sparrow / Медный воробей скрывает золотую шпильку [💗]✅️: Глава 92

Сюй Хан спросил Шэнь Цзинмо: — Разве ты не уехал с семьёй?

— ...Возможно, только я всерьёз считал... их семьёй.

Говоря это, слепые глаза Шэнь Цзинмо всё же наполнились влагой. Его зубы неудержимо дрожали, верхние стучали о нижние — совершенно непроизвольно.

— На самом деле, ты был тогда слишком мал, и я не говорил тебе правды. Я давно разлучён с отцом и никогда не задумывался о «возвращении к корням». То, что действительно заставило меня решиться уехать... это... один мужчина.

Глаза Сюй Хана внезапно расширились.

Но Шэнь Цзинмо, видимо, слишком испугался, лишь начав рассказ, и не смог продолжать. Даже голос его перестал слушаться.

Казалось, каждое новое слово заставляло бы его заново переживать ту пытку, хуже смерти.

В конце концов он лёг обратно, закутавшись: — Я... я устал...

— Если устал — спи. Завтра поедем ко мне, у меня много комнат. — Сюй Хан не стал его торопить, укрыл одеялом, зажёг успокаивающие благовония и тихо похлопывал Шэнь Цзинмо по спине, пока тот не заснул крепко. Тогда он потушил свет и вышел.

Око за око — но и добро за добро. Таков был принцип Сюй Хана. С тех пор как он приехал в Хочжоу, Шэнь Цзинмо был первым, кто относился к нему по-доброму.

За каплю доброты нужно отплатить целым источником. Это он должен помнить.

И ещё хорошенько разузнать.

Дуань Елин пришёл в Цзиньяньтан утром позавтракать, и первое, что заставило его нахмуриться — Сюй Хан подобрал кого-то.

Во-первых, это был мужчина — уже неприятно. Во-вторых, привёл в Цзиньяньтан — ещё хуже. А узнав, что тот провёл с ним всю ночь, он и вовсе швырнул палочки для еды.

Сюй Хан как раз одевался в своей комнате, когда Дуань Елин распахнул дверь, схватил его за подбородок и поцеловал.

Если подумать, они давно не были так близки. Дуань Елин сразу начал яростно, его язык проник внутрь, не оставляя ни шанса.

Он слегка прикусил верхнюю губу, сделав её ещё алее. Дуань Елин не целовал — он пробовал на вкус.

Сюй Хан откинул голову назад, их дыхание смешалось. Чувства ещё не пробудились как следует, а его уже наполовину силой довели до возбуждения.

Резко оттолкнув Дуань Елина, Сюй Хан вытер губы: С чего это ты ревнуешь с самого утра?

Он и так знал, из-за чего.

Но Дуань Елин и не злился по-настоящему — просто воспользовался поводом, чтобы показать свою ревность.

— Кто разрешал тебе приводить мужчин? Говори, как зовут, а не то сам выясню.

Сюй Хану только того и надо было: — Боюсь, ты не сможешь. Ладно, попробуй, только узнай всё досконально.

Дуань Елин рассмеялся: — И что это значит?

Тогда Сюй Хан вкратце объяснил. Дуань Елин думал, что это просто порыв доброты — подобрал бродягу. Но чем дальше, тем страннее становилась история.

Если за ним охотятся, значит, он чем-то насолил влиятельным людям. Это уже не просто ссора.

Дуань Елин задумался: — Судя по твоему настрою, ты твёрдо решил вмешаться. Я приставлю к Цзиньяньтану пару человек, чтобы не влип в неприятности.

Они вместе пошли завтракать в главный зал. Закончив, они полоскали рот чаем, когда вошла Чаньи и доложила, что Шэнь Цзинмо утром снова упал. Сюй Хан велел прислать ещё двоих присматривать за ним.

Дуань Елин не понял: — Сколько ему лет, что ты так о нём заботишься?

Сюй Хан объяснил: — Учитель Шэнь теперь слепой, поэтому всё по-другому.

— Погоди, — Дуань Елин вдруг что-то вспомнил. — Ты только что сказал что? Тот, кого ты спас — слепой?

Сюй Хан кивнул.

Выражение лица Дуань Елина стало серьёзным.

Сюй Хан заметил неладное и спросил: — Ты что-то знаешь?

Дуань Елин сначала не хотел говорить, но понимал, что Сюй Хан не отстанет: — Сегодня самым ранним поездом в Хочжоу прибыли сын и дочь начальника штаба на приём в японское консульство. Я послал Цяо Суна встретить их на платформе. И знаешь, о чём они попросили меня, едва ступив на землю Хочжоу?

Глаза Сюй Хана сузились — он чувствовал, что услышит нечто неприятное.

И действительно, Дуань Елин продолжил: — Они сказали, что у них сбежал непокорный слуга, скорее всего вернулся в Хочжоу, и попросили помочь поймать. Особых примет не назвали, только одно — он слепой.

Со звоном Сюй Хан швырнул чашку на стол, разбив фарфоровую крышку. Чай расплескался.

— Вот и отлично. Не придётся утруждаться с расследованием — сами признались.

Дуань Елин вытер платком мокрые руки Сюй Хана: — Может, это совпадение.

Уголки губ Сюй Хана искривились в насмешке: — Какие ещё совпадения? Да ты слышал, как они выразились — "сбежал слуга"? Если бы действительно сбежал, ну и что? Разве такой семье не хватает одного слепого слуги? Скорее всего, это просто отговорка.

Дуань Елин постучал пальцем по столу: — Пока не ясно. Начальник штаба прислал своих людей, скорее всего, чтобы с японцами вместе противодействовать мне. Если так, то ты действительно подобрал нужного человека. Если он и правда связан с начальником штаба, теперь он у нас — это может пригодиться в будущем.

— Он не должен быть втянут в твои грязные дела, — Сюй Хан бросил на него сердитый взгляд.

— Ладно, ладно.

Выпив чай, они отправились в Маньюэюань, где теперь жил Шэнь Цзинмо. (п/п: отдельный двор с комнатами)

Сюй Хан хотел отвести Шэнь Цзинмо в больницу, но тот сопротивлялся так яростно, словно его вели на казнь, так что пришлось отступить.

Чаньи подстригла слишком длинные и растрёпанные волосы Шэнь Цзинмо и аккуратно причесала, оставив по своему вкусу небольшие пряди у висков.

Теперь он был одет в новую светло-голубую рубаху, сшитую Сюй Ханом, и сидел с достоинством на каменной скамье в саду, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к шелесту ветра. Казалось, время повернуло вспять, и он снова стал тем самым человеком из прошлого.

Шэнь Цзинмо теперь не любил находиться в помещении, предпочитая сидеть во дворе. Солнечный свет приносил ему успокоение.

Очевидно, он ослеп недавно — по тому, как он двигался прошлой ночью, как инстинктивно поворачивался на звук, было видно, что он ещё не привык к миру без зрения.

Сюй Хан подошёл: — Привыкаешь?

Услышав голос, Шэнь Цзинмо начал вставать, ощупывая воздух, но Сюй Хан усадил его обратно. Тот слабо улыбнулся: — У тебя, конечно, прекрасно. Прости за беспокойство.

— Учителю не стоит так церемониться со мной.

— Какой я теперь учитель? Да я тебя и не учил вовсе... — Шэнь Цзинмо счёл неуместным такое обращение. — Прошлой ночью я был так напуган, что повёл себя неприлично. Надеюсь, не напугал тебя?

Сюй Хан покачал головой, но тут же вспомнил, что Шэнь Цзинмо этого не увидит, и сказал: — Ты забыл, я врач. Видя больного, я чувствую только симпатию.

Шэнь Цзинмо уже собирался рассмеяться в ответ на шутку, но в груди что-то кольнуло, и его охватил кашель.

Сюй Хан похлопал его по спине и вздохнул: — У тебя сильнейшая анемия, во всём теле ни капли здорового цвета. Сейчас разгар лета, а Чаньи уже греет для тебя грелку, чтобы ты не дрожал.

Он сказал лишь половину правды. Тело Шэнь Цзинмо постоянно покрывалось холодным потом, мышцы ослабли, дыхание учащённое, пульс быстрый, но слабый — он мог в любой момент упасть в обморок.

Сюй Хан надеялся, что Шэнь Цзинмо сам поймёт намёк и расскажет, чтобы он мог помочь. Но тот, откашлявшись, сменил тему.

— Сяо Хан, посмотри, — он взял со стола какой-то предмет и протянул Сюй Хану, словно показывая сокровище. — Чаньи купила мне бамбуковую трость и тёмные очки. Я пошутил, что если ещё раздобуду столик и вывеску, смогу выйти на улицу гадать.

Всё тот же. Учитель Шэнь по характеру боялся доставлять другим хлопоты — из тех, кто извинится первым, даже если наступили ему на ногу, кто проглотит обиду, не подав вида.

Что же с ним произошло?

Чтобы узнать, видимо, придётся пообщаться с новыми почётными гостями Хочжоу.

http://bllate.org/book/12447/1108157