Готовый перевод Untamed Enemy / Неукротимый враг: Глава 2. Шоу Правосудие (II)

Глава 2. Шоу Правосудие (II)

Пока Розен молчал, Нин Чжо вдруг рассмеялся.

— Шучу, — он дотронулся до завитка волос у мочки. — Последний вопрос. Если вы отмените заказ, нам придётся вернуть задаток?

Розен посмотрел на него, как на сумасшедшего, выдал дрожащее, затянувшееся: «Угу-у-у». Нин Чжо кивнул и, так же легко и бесшумно, как вошёл, скользнул за дверь, словно призрак.

Розен задержал дыхание на добрый десяток секунд, чтобы убедиться, что тот не вернётся. Когда он окончательно успокоился, то выдохнул, достал из кармана пиджака значок в виде щита с орлом, будто отлитым из жидкого золота, с привычной бережностью провёл по нему пальцами и вернул громкость «Шоу Правосудия» к нормальной. Прежняя напряжённость ушла, и он расслабленно улыбнулся.

В этот момент прямую трансляцию «Шоу Правосудия» смотрел не один только Розен. Как старейшая программа о расследовании преступлений, «Шоу Правосудия» главным образом специализировалось на прямых эфирах казней, приговорённых к смерти. Для всего Серебряного Молота это был настоящий праздник справедливости. Бесчисленные экраны, большие и маленькие, транслировали лицо преступника. Взгляды, устремлённые на него, были разными. Полные ненависти и гнева. Слепо обожающие. Вздыхающие и сетующие. …И те, что были полны жалости и сострадания.

В особняке в районе Атбер миссис Шарлемань, чья безупречная внешность отрицала её сорок лет, с тревожной нежностью смотрела на экран, где показывали красивого молодого насильника и убийцу. В восемнадцатый раз она спросила у дворецкого:

— Всё устроено?

В восемнадцатый раз дворецкий терпеливо ответил:

— Всё подготовлено.

Миссис Шарлемань с лёгким упрёком заметила:

— Эх, лучше бы воспользоваться своими людьми. Зачем так настаивать на наёмниках?

— Сэр — инспектор «Белого Щита». За ним следит слишком много глаз, — мягко пояснил дворецкий. — Можете быть спокойны, перевозкой займётся наёмник. Мы проверили его досье: чистый, опытный, работает быстро и, что самое важное, никак с нами не связан.

Дама обеспокоенно спросила:

— Он хорошо водит?

Дворецкий улыбнулся. Только мать, привыкшая баловать сына, могла переживать о таких мелочах. Мужчина благоразумно не стал углубляться в детали:

— Тёплая вода и успокоительное уже приготовлены в спальне на втором этаже.

Женщина продолжала смотреть на большой экран.

— Нет, я смогу уснуть только когда увижу, что он в безопасности.

— Это уже второй раз, чего вам бояться? — попытался успокоить дворецкий. — Младший хозяин вернётся не раньше завтрашнего дня, вы же не можете бодрствовать всю ночь.

Прекрасное лицо дамы было полно тревоги, в голове путались самые разные мысли. Когда она поднялась с кресла, ей вдруг что-то вспомнилось:

— А сэр уже прибыл на место?

Дворецкий взглянул на экран и улыбнулся:

— Смотрите, какое совпадение.

Дама обернулась и увидела на экране своего мужа. Она невольно улыбнулась, почувствовав себя гораздо спокойнее, и поднялась на второй этаж.

На экране мистер Шарлемань, в гарнитуре на одно ухо и с серьёзным выражением лица, сидел за пределами инъекционной комнаты. Как представитель силового подразделения «Белого Щита», он носил на груди значок с орлом из золота. Его пригласили присутствовать при казни. Когда он через слой одностороннего стекла смотрел на преступника Раскина в камере для исполнения приговора, лицо мистера Шарлеманя оставалось спокойным и мрачным.

В его наушнике раздавался голос ведущего «Шоу Правосудия». После перевода универсальным переводчиком гневные и скорбные интонации ведущего транслировались в каждый уголок Серебряного Молота.

— Раскин Девин — поклонник печально известного обезображивающего убийцы по прозвищу «Сухолистная Черепаха» по имени Бэзил!

— По его собственным признаниям, и способ изготовления химикатов для обезображивания лица жертвы, и выбор девушек из районов простолюдинов в качестве мишеней — всему этому он научился у Бэзила.

— Эта мразь наслаждалась не только тем моментом, когда искажала их черты до неузнаваемости!

— Он подолгу следил за жертвами, наблюдая, как они впадают в депрессию, страдают и сходят с ума из-за своей изуродованной внешности.

— Девушки из этого социального слоя не могли позволить себе реконструктивной операции.

— Одна из них, чтобы вернуть себе былую красоту, пошла работать безликой секс-куклой на улице Возвращающей Ивы.

— А что сделал господин Раскин? Он заказал её услуги! Заставил её, ничего не подозревая, встать на колени и сосать его…

Дальнейшее содержание, нарушающее нормы вещания на городских экранах, было заглушено цензурой.

Услышав это, мистер Шарлемань приподнял бровь. Это явно раскрывалo личные подробности жизни жертвы. Конечно, случай был достаточно трагичным, мерзким и шокирующим, чтобы стать отличным материалом для новостей. Он был уверен, что преданные зрители «Шоу Правосудия» в течение часа откопают всю возможную информацию об этой девушке. Однако мистеру Шарлеманю сейчас было некогда вдаваться в такие мелочи. Если бы кто-то с особым вкусом и добрыми намерениями стал постоянным клиентом её заведения, разве это не было бы для бедняжки удачей?

В тот же миг фоновая музыка как нельзя лучше подчеркнула скорбь и гнев, а канал в его гарнитуре переключился.  В ухе прозвучало:

— Мистер Шарлемань, здравствуйте. Вы меня слышите?

 Мужчина откашлялся, давая понять, что слышит. На другом конце был сценарист программы «Шоу Правосудия». В этот раз его пригласили для особого показательного задания. Продюсеру нужно было ещё раз уточнить с ним детали предстоящего процесса. Сценарист говорил чётко и быстро:

— Ваше место в первом ряду, ближе всего к пульту управления. После начала казни вы должны встать, быстро подойти к пульту, оттолкнуть офицера, отвечающего за исполнение приговора, и нажать кнопку инъекции сами. Мотив ваших действий таков: «Преступник жестоко убил полицейского при задержании, а вы, как инспектор, считаете всех офицеров своими детьми и обязаны сделать что-то ради погибшего ребёнка».

— Можно проявить немного гнева. Если сложно сыграть, просто сделайте это с каменным лицом. Все присутствующие в курсе сценария, никто вас не остановит. Прямой эфир идеально зафиксирует ваши действия, а мы направим общественное мнение в русло «казнь во имя правосудия». Можете быть спокойны. Есть вопросы?

Мистер Шарлемань покачал головой и открыл файл с заметками. Первым пунктом там значились сведения об офицере, погибшем при исполнении. Молодой человек, двадцати с небольшим, в праздничный день, гуляя по магазинам с беременной женой, случайно заметил, как Раскин Девин выслеживает новую жертву. Он проследил за ним до конца, но его раскрыли. В общественном туалете Раскин задушил его ремнём.

Мистер Шарлемань дважды внимательно перечитал имя молодого офицера, чтобы не перепутать в репликах и не забыть имя своего «ребёнка». Проверив сценарий, он снова переключил гарнитуру на прямую трансляцию «Шоу Правосудия».

Голос ведущего звучал то взволнованно, то торжественно:

— Два года назад в этой же камере смертников был казнён уродовавший людей убийца Бэзил. Истина в том, что правосудие может запаздывать, но оно неотвратимо!

Под эти торжественные слова взгляд мистера Шарлеманя вновь обратился к камере казни. Раскин Девин сидел, чуть поджав губы, безучастно глядя в потолок, с выражением почти детской невинности. Мистер Шарлемань нахмурился, в его взгляде застыла тень меланхолии.

Никто не знал, что и Бэзил, и Раскин —  один и тот же человек, его родной сын, Джин Шарлемань. Отправлять одного и того же человека на смертельную инъекцию дважды своими руками самому мистеру Шарлеманю казалось абсурдом. Но в конце концов, это был его сын.

В семнадцать лет он вернулся домой, весь в крови, плакал навзрыд и бессвязно твердил, что случайно убил одноклассницу. Девушка сама его соблазнила, а он, будучи семнадцатилетним парнем, не хотел играть по правилам и жаждал острых ощущений. Откуда он мог знать, что игра с удушением убьёт её?

Мистер Шарлемань лично отправил сына на операцию по биопластике лица, подарив ему совершенно новую внешность и безупречную личность. Бэзил стал молодым и богатым подпольным рок-певцом.

Но его драгоценный сын умудрился испортить и эту новую жизнь. Изнасилования, обезображивания, паника, охватившая весь Серебряный Молот. Все хотели его смерти.

В день, когда «Бэзила» схватили, мистеру Шарлеманю снова пришлось пустить в ход своё влияние. Он слегка вмешался в процесс исполнения смертного приговора и вытащил сына с края ада. Тот получил новую личность: Раскин Девин, студент-художник с многообещающим будущим.

Год он вёл себя прилично, но, не устояв перед соблазном, повторил прежние преступления и снова оказался в камере смертников. И всё же, даже сменив лицо дважды, в его глазах мистер Шарлемань по-прежнему видел тень того сына, который когда-то смотрел на него с обожанием. Как он мог позволить ему умереть?

Сквозь невидимые камеры, выстроенные в многослойную «гусиную формацию», режиссёр трансляции чётко уловила сложные эмоции в глазах Шарлеманя. Она привычно затянулась сигаретой и спокойно приказала:

— Крупный план на мистера Шарлеманя… ещё… ещё… крупнее.

Миллионы зрителей «Шоу Правосудия» увидели суровое, сосредоточенное лицо, само воплощение идеи «правосудие восторжествует».

В тот же миг Нин Чжо, оседлав мотоцикл, в числе многих других, поднял взгляд на героическое и праведное лицо мистера Шарлеманя, транслируемое на городских экранах на площади. Он усмехнулся. Перед тем как покинуть бар «Данту» после получения задания, Нин Чжо специально поискал мужика со стальной челюстью. Как и ожидалось, тот тип уже успел исчезнуть.

Покинув бар, Нин Чжо вовсе не спешил к месту выполнения задания. Понимая, что теперь добраться туда вовремя уже невозможно, он не спешил заводить двигатель. Транспортом ему служил межконтинентальный круизный мотоцикл с наполовину открытыми механическими узлами, прохладным металлическим блеском и безупречными линиями корпуса, словно элегантный бандит в костюме, затаившийся вместе с Нин Чжо в неоновых тенях.

Линия горизонта, залитая многоцветным световым смогом, напоминала картину маслом с размытыми краями. На Нин Чжо был полушлем, а меняющее цвет одностороннее стекло скрывало его лицо от случайных взглядов прохожих. Зато он сам прекрасно видел своё отражение в отполированном зеркале заднего вида. Отсутствие улыбки превращало бледное, опасно красивое лицо Нин Чжо в оружие, острое, как клинок боевого ножа.

Даже если кровь уже стёрта, её след невозможно изгладить. От одного лишь его присутствия по шее пробегал холодок. В его бледных щеках и изумрудных глазах будто всегда таились кровавые тени.

Глядя в пустоту перед собой, Нин Чжо тихо пробормотал, словно что-то объясняя невидимому собеседнику:

— Да, это сын того человека.

— Знаю, он не слишком на него похож. Но это он.

— Прости. Знаю, я немного задержался… прости.

Кто-то, хорошо знающий Нин Чжо, увидев, как он так тихо и покорно извиняется, наверняка выколол бы себе глаза и вставил на их место протезы. В конце концов, по их мнению, Нин Чжо был тем, кто, не уступив в силе, мог дать отпор и волку. Но это была не его территория, и лишь немногие сумели бы узнать байк Нин Чжо. Случайные прохожие решили бы, что он просто чокнутый, разговаривающий сам с собой.

Наконец, настал долгожданный момент. «Шоу Правосудия» перешло к длинному фрагменту «Предупреждения Белого Щита», напоминая зрителям о запрете на несанкционированное воспроизведение записи, вежливо прося граждан младше восемнадцати лет прекратить просмотр. В бегущих строках чата в прямом эфире бешеные и злобные проклятия сражались с безграничными восторженными похвалами.

Нин Чжо оборвал своё бессмысленное бормотание и поднял взгляд на огромный экран. В камере для казни «Обезображивающий убийца» Раскин Девин, облачённый в смирительную рубашку, неторопливо… ел сладости. Это было его последнее желание перед казнью: перед смертью он захотел жвачки со вкусом клубники. Он жевал её с тихими щёлкающими звуками, раз за разом надувая розовые, прозрачные пузыри. Хлоп. Хлоп.

Раскин Девин, он же «Сухолистная Черепаха» Бэзил, он же родной сын мистера Шарлеманя Джин Шарлемань, прекрасно знал процедуру, ведь он уже проходил через «казнь» однажды. Машина поочерёдно вводила одну дозу барбитурата и одну дозу хлорида калия. Барбитурат, усыплявший и погружавший его в сон, был настоящим. А вот смертельный хлорид калия уже давно заменили на глюкозу. Оставалось лишь спокойно уснуть, а на следующий день проснуться и снова обрести ласковую мать, изысканную еду и мягкую постель.

Тюремный стандартный жидкий корм был отвратителен. Хотя у него и были индивидуальные обеды благодаря отцу, одного только вида, как заключённые едят эту свиную жижу, хватало, чтобы у него пропадал аппетит. Он подумал, что в следующий раз стоило бы обзавестись лицом покрасивее. Когда после последней операции лицо «Бэзила» сменили на «Раскина», он уже присмотрел себе подходящую модель — стандартное, невинное, по-европейски милое лицо, красивое и глуповатое, которое вызывало симпатию и легко располагало девушек, заставляя их терять бдительность.

Выплюнув жвачку, Раскин лёг на стол для исполнения приговора. Психолог, поговорив с ним, убедился, что его эмоциональное состояние вполне спокойно, и подал знак людям за стеклом. Палач нарочно замешкался на несколько секунд, прежде чем нажать кнопку. И тут же его оттолкнул в сторону мистер Шарлемань, подбежавший сзади.

Шарлемань с силой нажал кнопку подачи инъекции и отчётливо произнёс в невидимую камеру «гусиной формации» перед собой:

— Это ради моего ребёнка, Мора Чаннинга.

Связка получилась безупречной, подготовка была отыграна, имя произнесено правильно. Всё было сделано как надо. Бледная жидкость медленно потекла в вены Раскина. Пережив это однажды, теперь он не находил в казни ничего нового. Его запястья были стянуты ремнями, и лишь указательный палец едва мог шевелиться, постукивая по стальной поверхности стола от скуки, отсчитывая, когда «должно» подействовать лекарство.

Вскоре выражение лица Раскина изменилось. Причиной стало то, что мышцы шеи внезапно свело, и это вызвало сильный дискомфорт. Он попытался повернуть шею, но смирительная рубашка сильно ограничивала движения. Через несколько секунд стало ещё хуже. Из уголков его рта пошла белая пена, делая его похожим на умирающую рыбу.

— Больно… больно!!

Его белые зубы стиснулись, вырывая мучительные стоны, голова дёргалась без всякого контроля, шея судорожно выгибалась назад, но ремни держали слишком крепко, и шейные позвонки с хрустом тёрлись о поверхность стола. Врач, заметив неладное, вбежал в камеру казни и, заикаясь, спросил, что он чувствует. Каждое слово, которое выдавливал из себя Раскин, усиливало судороги и гримасы на лице:

— Живот болит, мама!

Он вдруг что-то осознал. Это предчувствие напугало его так, что по лицу потекли слёзы вперемешку с соплями. Тело было стянуто смирительной рубашкой, мышцы дёргались, будто в судорожном танце, он бился о стальной стол. Звук получался глухой и жалкий, словно он трепыхался в попытке искупить вину.

Бух. Бух. Бух.

Его красивое лицо исказилось от невыносимой боли и удушья, из онемевшего горла вырвались лишь прерывистые крики:

— Папа… мама… мама!!

Вскоре его голубые глаза закатились и постепенно потускнели. Когда он умер, жизненные показатели исчезли, а созданное биотехнологами изменённое лицо неконтролируемо начало возвращаться к изначальному облику. Красивое лицо «Раскина» расплавилось, словно обожжённый пластик, обнажая лицо «Базила». Прежде чем зрители успели удивиться, лицо «Базила» тоже стало медленно растворяться.

С самого начала, после того как он лично нажал кнопку инъекции, мистер Шарлемань стоял по ту сторону стекла камеры казни, застыв, как глиняная статуя. В этот миг он словно очнулся ото сна и яростно закричал:

— Выключить… выключить трансляцию!!

Прежде чем случилось необратимое, трансляция «Шоу Правосудия» оборвалась, на экране осталась лишь цветная заставка с надписью «Идёт обслуживание линии».

Многие зрители, не имеющие возможности платить за телевидение, собрались на площади, чтобы смотреть бесплатную трансляцию «Шоу Правосудия». Когда «Раскин» начал биться и кричать, казалось, что улицы вокруг застыли. И только когда он закатил глаза, будто по сигналу, словно удар грома, через несколько секунд раздался гул обсуждений.

В этот момент Нин Чжо получил звонок. Он включил режим «отсечь окружающий шум» и принял звонок. Голос на другом конце линии показался до боли знакомым.

— Мистер Розен, — Нин Чжо говорил на удивление бодро, — что случилось? Я тут стою на красном.

Похоже, у мистера Розена дела шли совсем плохо. Сквозь шум торопливых шагов в голосе прорывались нотки тревожного всхлипа:

— Не надо ехать на Восьмисотмильную дорогу, задание отменяется!

Нин Чжо обернулся ко входу в бар «Данту». Ещё мгновение назад надменный мистер Розен практически выкатился за дверь, после чего вполз в чёрный ховеркар. Нин Чжо в ответ коротко хмыкнул, выпрямил шею, размял плечи.

— Если заказ отменён в последний момент, нам возвращать залог?

На том конце заорали, будто курицу за горло взяли:

— Без возврата!… Без возврата! Задание отменяется!

Связь оборвалась. Нин Чжо набрал базу «Хенна».

— Возвращаюсь, — сказал он. — Всем, кто ещё снаружи, вернуться на базу. Что-то происходит. Максимум через час город наглухо закроют.

На этот раз трубку сняла не женщина, а молодой мужской голос. Человек на том конце явно был не в курсе, «Шоу Правосудия» не смотрел и спросил растерянно:

— Локдаун? В смысле? Что закрывают?

Нин Чжо завёл мотоцикл, скосил взгляд на огромный экран и, будто рассказывая шутку, сказал вполголоса:

— Кто ж его знает. Может, это из-за меня.

________________

Примечание автора:

«Ежедневник Серебряного Молота» выпускается в традиционной газетной подаче в плавающем формате: заголовок и связанное с ним видео меняют позиции в зависимости от количества просмотров в минуту.

Ваши заголовки под вашим контролем!

[Главный заголовок дня] «Шоу Правосудия» снова в эфире! Обезображивающий убийца Раскин будет официально казнён сегодня! Прямая трансляция на Третьем канале, до встречи, верные зрители!

[Заголовок второй полосы] Должно ли существовать «Шоу Правосудия»? Включайте Четвёртый канал для глубокого анализа от приглашённых экспертов.

[Заголовок третьей полосы] Ради внешности: подробный разбор мистера Шарлеманя — самого красивого и самого молодого инспектора в истории «Белого Щита»!

…

[Реклама на n-й полосе] Объявление о пропаже: Моя дочь пропала пять лет назад на выпускном вечере в школе, была в красном платье, рост 172 см, вес… Доченька, я буду здесь каждый месяц, ждать, когда ты вернёшься домой.

http://bllate.org/book/12443/1107951