Готовый перевод Yongbao di xin yin / В объятиях гравитации: Глава 98

Глава 98. Безымянная вершина.

Чи Юй словно заключил договор с самим собой: преодолев ту трассу, он будто устранил последнее препятствие на пути к вершине. С того самого момента, как он забрался наверх на скалодроме «Юньдин» в Гуанчжоу и сел в машину, его взгляд был уже другим.

Лян Муе знал, что Чи Юй вошёл в режим «боевой готовности», отсчитывая последние дни. С того вечера в его мыслях оставалась лишь одна цель — спуск с горы на северном склоне Гималаев, о которой он мечтал с детства.

В Шамони он, едва завершив квалификацию FWT, тут же собрал вещи и сразу отправился в горы, всё это время сохраняя соревновательный настрой. На Музтаг-Ата их путь был долгим и размеренным — от периода адаптации до ожидания окна для восхождения, всё шло постепенно. В последних двух экспедициях у него были друзья райдеры, с которыми можно было разделить путь. Но теперь всё иначе.

Этот последний этап — встреча Чи Юя с Безымянной вершиной, его личная одиночная битва. Время, которое он потратил на психологическую подготовку, казалось, находилось в прямой зависимости от сложности предстоящего испытания. В этот раз он вошёл в нужное состояние раньше, чем в двух предыдущих восхождениях.

Из-за сложности маршрута восхождения условия в базовом лагере на северном склоне Гималаев были куда хуже, чем на южном.

Лян Муе не мог всё время находиться рядом, оберегая его. Вернувшись в Пекин, он тут же отправился в Гуанчжоу, чтобы вместе с восемью участниками съёмочной группы проверить оборудование. Но, несмотря на занятость, он связывался с Чи Юем каждый вечер, не пропускал ни одного дня, даже если для этого не было повода. Он звонил просто, чтобы пожелать спокойной ночи. И с каждым днём замечал, как Чи Юй становился всё молчаливее.

Они словно поменялись ролями: Лян Муе был расслаблен, а Чи Юй — напряжён. После прибытия в Тибет он питался нерегулярно, а порой и вовсе забывал о еде. Несколько раз, когда наступало время приёма пищи, Чжун Яньюню приходилось стучаться к ним в комнату, напоминая, что пора есть. От Шигадзе до базового лагеря на северном склоне дорога тянулась почти четыреста километров по ухабам и бездорожью. Лян Муе не выдержал, он закрыл глаза и попытался немного отдохнуть, привалившись к плечу Чи Юя. Тот был ему опорой весь путь, но сам так и не сомкнул глаз.

После двух дней адаптационных тренировок они, наконец, пешком добрались от базового лагеря до Безымянной вершины.

Стоя у её подножия, Чи Юй больше не мог сдерживаться. Он не стал надевать солнцезащитные очки а просто, не шелохнувшись, смотрел на гору с идеально острой, покрытой снегом грядой. Яркое полуденное солнце и ослепительно белый снег резали ему глаза. Из-за этого они покраснели, и слёзы навернулись сами собой. Но Чи Юй по-прежнему оставался слишком тихим, даже не пытался их вытереть — словно, если бы он это сделал, то тем самым признал бы, что они реальны.

Тан Жаньтин было не по себе, она уже хотела подойти, сказать что-то успокаивающее, но Тань Цзянин удержала её за руку.

Камера всё ещё была включена. Лян Муе стоял с ней в нескольких шагах, держа на плече стабилизатор. Но в тот момент ему по-настоящему хотелось остановить съёмку. Хотелось подойти и просто обнять его.

Вечером, когда настала очередь Го Фаня готовить ужин для всей команды, он, раздувая огонь, тихо спросил Лян Муе:

— Почему Сяо Чи вдруг заплакал?

Ван Наньоу, стоявший рядом, попытался его оправдать:

— Он же был без очков, свет, наверное, ослепил его, вот и всё.

— Лао Го, ты когда-нибудь был фанатом? — неожиданно спросил Лян Муе, легонько толкнув его локтем.

Го Фань опешил, а затем слегка покраснел:

— Ну... наверное… можно и так сказать. Кто в жизни ни разу не фанател?

— Представь, что у тебя есть кумир, который тебе нравится уже десять лет. Недосягаемый айдол. И вдруг, словно божество, он спускается с небес и оказывается перед тобой. А потом ещё и спрашивает: «Эй, как насчёт ужина сегодня вечером?» — Лян Муе усмехнулся. — Ты бы не расплакался?

Безымянная вершина… В тринадцать лет Чи Юй получил книгу, на обложке которой была эта гора. В двадцать два он узнал её координаты. В двадцать три Лян Муе увеличил ту самую фотографию до размера постера и повесил его в гостиной, на самом заметном месте. Гора, которая столько лет была далёкой мечтой, теперь возвышалась прямо перед ним. И вот-вот окажется в его ладонях.

Тем вечером Чи Юй, как и во время подготовки на Музтаг-Ата, принялся продумывать маршрут спуска. Он держал кончик карандаша во рту, напоминая школьника, который задумался на уроке. Лян Муе так и подмывало вытащить у него этот карандаш и жадно поцеловать, чтобы заставить его переключиться.

Но они с Чи Юем были разными людьми. Лян Муе мог совмещать работу и личные чувства, переключаться между задачами, продвигаться сразу в нескольких направлениях. А Чи Юй был полной его противоположностью — он мог сосредоточиться только на одной вещи за раз. Добравшись до базового лагеря, он уже не отвлекался на любовь и романтику.

Лян Муе молча наблюдал за ним на расстоянии в несколько шагов, но так и не решился нарушить его покой.

Он вышел на улицу и отправился в главную палатку к Тань Цзянин, чтобы помочь ей установить временную зарядную станцию. Они сверялись с подготовленным заранее чек-листом, пока Лян Муе не увидел, как в красной палатке погас свет. Он знал — это Чи Юй лёг спать.

— Цзянин, спокойной ночи. Мы выключаем свет.

Тань Цзянин посмотрела на него и кивнула:

— Удачи завтра.

Безымянная вершина — это относительно небольшая гора высотой 6516 метров, с перепадом высот 1122 метра, расположенная в трёх с небольшим километрах от базового лагеря на северном склоне Эвереста.

На её фоне громоздились исполины — сам Эверест, Лхоцзе, Нупцзе и другие семи- и восьмитысячники, создавая суровую, величественную картину. По расчётам Чжун Яньюня, который лично провёл разведку, восхождение на вершину займёт всего от четырёх до шести часов.

Из-за значительного перепада высот и открытого рельефа спуск с этой горы был даже рискованнее, чем на Монблане. Поэтому они запланировали всего два дня на катание. В первый день — тестовый спуск, с высоты примерно одной трети горы, один-два заезда. А во второй день, если погода и силы позволят, Чи Юй поднимется на вершину и совершит полноценный спуск с самого верха.

Наступило утро. Первый день пробного спуска прошёл успешно. Лян Муе, воспользовавшись тем временем, пока Чи Юй и Чжун Яньюнь поднимались вверх, снял с дрона панорамные кадры Безымянной вершины и окончательно утвердил схемы съёмочных точек на следующий день.

Организация съёмок в этот раз оказалась сложнее, чем когда-либо. Операторов, способных работать в таких высокогорных условиях, было мало, а специалистов по альпинистской съёмке — ещё меньше. Лян Муе быстро адаптировался к ситуации и решил задействовать Чжун Яньюня. Заранее, ещё в Гуанчжоу, он провёл для него двухдневный экспресс-курс, научив его работать с камерой и выстраивать кадр. В его задачу входили боковые дальние планы. Там не требовалось отслеживать движение — при статичной съёмке было достаточно закрепить камеру, настроить параметры света и нажать кнопку записи.

Другую важную точку съёмки на горе занял Го Фань, опытный альпинист, способный работать на высоте. А за дроны отвечала та же команда, что и в Гету.

Ключевая камера — позиция №1 с телеобъективом — имела наибольший приоритет. Если все остальные ракурсы окажутся неудачными, запись с этой точки должна была спасти материал.

Тань Цзянин подключила к проекту через связи своего отца Ли Чанчжоу, опытного оператора, который давно отошёл от активной работы, но ради этого фильма согласился вернуться.

Лян Муе сам не поднимался на гору. Во-первых, он должен был стоять на позиции №1 и следить за всей съёмкой, оперативно координируя команду. В отличие от скального маршрута на стене CMDI, снежные вершины куда крупнее, а непредсказуемых факторов здесь больше.

Во-вторых, его плечо снова напомнило о себе. Травма, полученная несколько лет назад, в последние дни сильно обострилась. Десятидневная экспедиция на Музтаг-Ата окончательно выбила его из сил. Последний месяц он почти не отдыхал, а теперь в условиях высокой нагрузки и разреженного воздуха боль только усиливалась.

В эти дни, пока Чи Юй уходил в себя, закрываясь в палатке, Лян Муе незаметно пробирался в палатку к Ван Наньоу, закатывал рукав и молча подставлял руку под укол. Ван Наньоу был единственным в команде с подготовкой по первой помощи и медицинскому уходу.

Южный склон Эвереста славился обилием снега. Северный же был известен яростными ветрами. Погода могла меняться мгновенно.

Первая ночь после пробного спуска сразу бросила им вызов. Ветер бушевал, снег кружил в воздухе, а густые облака закрывали луну.

В два часа ночи Лян Муе похлопал по плечу Чи Юя, которого, как и его самого, потревожила снежная буря, и сказал ему спать дальше. Затем он включил рацию и разбудил всю команду:

— Внимание всем, выходим и откапываем палатки. Подтвердите приём.

Отозвались все палатки — № 1, № 2, № 3 и № 4, а Ван Наньоу добавил в канал связи:

— Чёртова погода. Ветер там больше восьмидесяти. Почти так же, как в тот день, когда мы поднимались сюда несколько лет назад.

Лян Муе ничего не ответил. Тот самый подъём. Их первая попытка взять Эверест с севера, окончившаяся неудачей.

С тех пор прошло много времени, и он давно смирился с этим, считая, что нет смысла снова и снова рисковать ради этой горы.

В двадцать лет у него было упрямство, в тридцать — другие цели.

Но в эту ночь, глядя на снежную бурю, зная, что Безымянная вершина — это мечта Чи Юя, он всё же надеялся, что всё получится.

В рации повисла тишина. Затем раздался голос Тань Цзянин:

— Сегодня отдыхаем. Послезавтра посмотрим по ситуации.

Чтобы исключить недоразумения, Лян Муе повторил:

— Завтра на вершину не идём. Повторяю, завтра восхождения не будет.

***

Два дня спустя буря немного утихла, наконец выглянуло солнце. Только тогда местный гид-шерп* сказал:

— Погода хорошая, можно идти. В катании я не разбираюсь, так что решение за вами.

* Шерпы — народ, проживающий в Гималаях, в основном в Непале и Тибете. Многие из них работают горными проводниками: прокладывают маршруты, устанавливают лагеря и сопровождают альпинистов при восхождениях.

На таких вершинах, как Гималаи, совмещать альпинизм и фрирайд решаются немногие, а на северном склоне — и того меньше.

Чи Юй под взглядами всей команды закинул доску за спину, поднялся на небольшой склон рядом с лагерем и проверил состояние снега. Внизу его на камеру снимали Го Фань и Ли Чанчжоу.

Снег был достаточно рыхлым, выпавший за ночь слой оказался в самый раз. Лян Муе, наблюдая за его спуском, кивнул:

— Для такой крутой горы небольшой слой снега — это только плюс.

Чи Юй аккуратно, не подняв за собой снежной пыли, подъехал к камере и остановился.

Шерп бросил взгляд на Ван Наньоу. Тот молча повернулся к Лян Муе. Лян Муе же посмотрел на Чи Юя.

Все ждали его решения.

Базовый лагерь на Музтаг-Ата находился на отметке 4350 метров, а для этого восхождения был организован высотный лагерь, который располагался ещё выше, чем основной северный базовый лагерь, — на 5394 метрах.

За эти дни адаптации Лян Муе чувствовал, что Чи Юй изменился, стал ещё более напряжённым, чем прежде — его дыхание, его эмоции, каждое слово, каждое принятое им решение.

— Снег хороший, но я не хочу торопиться, — сказал Чи Юй. — Он свежий, выпал меньше суток назад. Подождём до завтра.

Спуск будет только один, съёмка — тоже. Судя по прогнозу, благоприятная погода продлится ещё неделю, так что можно выбрать идеальный момент. Лучше упустить шанс, чем идти на неоправданный риск. Чи Юй мог позволить себе ждать.

Лян Муе кивнул. Он знал, что гора Хасилеген преподала Чи Юю важный урок. Не бывает напрасных падений, не бывает бессмысленно пройденных дорог.

— Окей, значит, завтра. Иди отдохни, а я с учителем Ли поснимаю немного панорамных видов.

Он забрал у Чи Юя сноуборд. В этот раз тот взял с собой два: свой любимый фристайловый полностью симметричный Vitesse Icarus для бэккантри, а также Vitesse Mothership — настоящую «Стальную доску № 1», совершенное оружие для того, чтобы разрезать нетронутый снег в больших горах.

Извлекая уроки из опыта на Музтаг-Ата, он прихватил с собой и две пары креплений.

Лян Муе воткнул Vitesse Icarus в снег и начал снимать общий план, а лучи солнца, отражаясь от золотых крыльев на доске, рассыпались отблесками света.

На следующее утро, в пять тридцать, Чи Юй был полностью экипирован и готов к выходу. Чжун Яньюнь поднялся с ним на возвышенность на середине склона, чтобы установить камеру. Затем он открыл страховочный фиксатор на поясе.

— Дальше я с тобой не иду. Чи Юй, я всё это время шёл за тобой, видел каждое твоё движение. Ты всё сделал отлично. Просто действуй так, как мы тренировались: шаг за шагом. Уверен в моменте — действуй, не сомневайся. Доверься снаряжению. Доверься себе.

Есть две главные ошибки при прохождении ледовых маршрутов: первая — слишком сильный удар ледорубом, вторая — беспорядочные движения ногами, из-за которых кошки теряют сцепление. Оба промаха могут привести к растрескиванию льда.

Великая истина предельно проста. Чжун Яньюнь сказал Чи Юю те же самые слова, что когда-то на первом уроке ледолазания в Миюне.

Чи Юй в ответ кивнул.

— Первый пост, мы на месте, — Чжун Яньюнь нажал кнопку связи. — Страховку сняли, я устанавливаю камеру, Чи Юй продолжает подъём.

Спустя пять секунд в динамике раздался спокойный голос, вселяющий уверенность:

— Принято, первый пост.

Но затем Лян Муе снова заговорил:

— Чи Юй.

Тот наклонился ближе к Чжун Яньюню. Его собственная рация висела на лямке, но сейчас дул пронизывающий холодный ветер, и Чжун Яньюнь жестом дал понять, чтобы он не снимал перчатки.

— Да, я на связи.

— Ты справишься. Давай, — сказал Лян Муе.

В этот момент он стоял рядом с Ли Чанчжоу, сосредоточенно вглядываясь в изображение на мониторе, передаваемое через телеобъектив с тысячекратным увеличением, и следил за крошечной точкой на склоне.

Сегодня Чи Юй был в ярко-красном горнолыжном костюме от Summit. Лян Муе мог представить, какое у него сейчас выражение лица под маской — наверняка сжатые губы, будто едва заметная улыбка, а взгляд остаётся ясным и твёрдым.

Через мгновение рация снова ожила.

— Окей, принято. Я пошёл.

Лян Муе машинально нажал кнопку связи, но тут же отпустил её. Что касалось техники восхождения, он был уверен — Чжун Яньюнь уже всё объяснил. Сейчас его собственное беспокойство — это его проблема, и он должен справиться с этим сам, не отвлекая Чи Юя лишними словами.

И всё же Чи Юй услышал короткий, но отчётливый звук нажатой кнопки — словно безмолвный поцелуй.

Оставшиеся пятьсот метров подъёма Чи Юй преодолевал четыре с половиной часа.

Изменчивость погоды на северном склоне — не просто слова. Ещё утром небо было чистым, но теперь тёмные облака полностью скрыли вершину. На последних ста метрах он едва мог продвигаться вверх со скоростью один метр в минуту.

Лян Муе сдерживался уже минут пять, но первым не выдержал Ван Наньоу. У него эта привычка осталась с тех времён, когда он водил группы: как только альпинист пропадал из поля зрения — всегда запрашивал связь.

— Чи Юй, доложи обстановку. Мы тебя не видим с первой точки.

Ответа не последовало.

Логически все понимали — он сейчас ищет, куда поставить ногу, и не может освободить руку, чтобы нажать кнопку на рации. Но каждое мгновение молчания ощущалось растянутым десятикратно.

Спустя около тридцати секунд в динамике раздался голос Чи Юя:

— Видимость... около двадцати метров, не больше. Я на вершине. Найду место и подожду.

Лян Муе молча кивнул.

— Принято. — сказал Ван Наньоу.

Ожидание затянулось на полтора часа.

Ван Наньоу заранее установил время — 13:30. Независимо от ситуации, после этого времени следовало обязательно возвращаться назад.

Но погода не улучшилась. Облака не рассеялись.

Затем рация снова ожила.

— Дайте мне ещё пять минут... Я думаю...

Ван Наньоу отвёл гида в сторону, тихо что-то сказал. Тот только покачал головой.

Обернувшись, Ван Наньоу увидел, как Лян Муе уже поднял рацию.

— ...Давайте дадим ему ещё пять минут. — даже Тань Цзянин не удержалась.

Лян Муе тоже покачал головой и посмотрел на часы: 13:30. Он нажал кнопку связи:

— Время вышло. Чи Юй, возвращайся.

Ответа не последовало.

— Лао Чжун, если услышал, тоже подтверди приём.

Чжун Яньюнь оставался на точке съёмки, примерно на середине склона, и просто ждал. Он ответил быстро:

— Принято.

Лян Муе не слышал ответа от Чи Юя слишком долго. В голосе уже невозможно было скрыть тревогу. Он снова позвал:

— Чи Юй!

Да, облака закрыли только верхнюю треть вершины. Но именно там находился самый крутой участок. Если Чи Юй всё-таки решит спускаться в условиях плохой видимости, последствия могут быть непредсказуемыми.

В этот момент в его голове возник самый худший сценарий: Чи Юй, проигнорировав предупреждение, всё же начинает спуск, его сбивает снежный поток, он падает за снежный гребень… и больше не поднимается.

В рации раздались короткие потрескивающие помехи, но ответа не последовало.

Лян Муе резко схватил её и, понизив голос, прорычал:

— Чи Юй, мать твою, немедленно вниз!

В рации по-прежнему слышался только шум. Но вот в динамике прозвучал спокойный, холодный голос Чи Юя:

— Режиссёр Лян, приём. Всё нормально, провод микрофона запутался.

Лян Муе тут же замолчал.

Ван Наньоу, держа в руках бинокль, вглядывался в вершину, окутанную облаками.

Примерно через полчаса в поле зрения наконец появился Чи Юй. Он медленно и уверенно спускался.

Ван Наньоу с облегчением выдохнул, а затем хлопнул Лян Муе по плечу:

— Ну ты даёшь… Чего так орать-то?

Как назло, плечо оказалось то самое — правое. Лян Муе поморщился от боли, скрипнул зубами и лишь потёр виски.

Тем вечером Чи Юй, вернувшись в лагерь, не проронил больше ни слова.

Ван Наньоу и Тань Цзянин переглянулись, но в итоге первым заговорил Лян Муе:

— Он просто устал. Всё в порядке.

Шесть часов и пятнадцать минут Чи Юй поднимался наверх, а потом ещё три часа спускался вниз. При этом он не проехал по снегу ни сантиметра — всю дорогу доска оставалась за спиной.

Мечта была совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но ему пришлось повернуть назад. Это было хуже пытки.

Старший в команде, отвечавший за снабжение и оборудование, разогрел для него порцию лапши. Лян Муе проверил температуру и только потом отнёс дымящуюся миску в палатку Чи Юя.

Ван Наньоу, глядя ему вслед, ухмыльнулся:

— Ну всё, сегодня вечером режиссёру Ляну наверняка влетит. Хе-хе.

Тань Цзянин задумчиво спросила:

— Если бы мы не следили за ним снизу, ты думаешь, Чи Юй бы вернулся?

— Лян Муе верил в него. Этого мне достаточно, — тут же без раздумий ответил Ван Наньоу.

http://bllate.org/book/12440/1107862