Готовый перевод Yongbao di xin yin / В объятиях гравитации: Глава 91

Глава 91. Взаимопонимание.

Лян Муе взглянул на свои спортивные часы и ещё раз уточнил:

— Сегодня же 23 апреля?

Чи Юй кивнул.

Человек напротив слегка нахмурил брови.

— Почему ты раньше не сказал?

— На официальном сайте напутали с моими данными. Тогда ведь всё ещё заполняли вручную, я, наверное, сам не слишком разборчиво написал… — Чи Юй посмотрел на него и, заметив на лице недовольство, привычно взял вину на себя. — Юго остался до вчерашнего дня ради моего дня рождения. Мне было неловко ему говорить…

Лян Муе опустил глаза, будто раздумывая, а потом снова заговорил:

— В прошлом году я тоже перепутал дату?

Чи Юй вспомнил, как тот первым поздравил его по чистой случайности. Он хотел было уже кивнуть, но передумал и сказал:

— Зато в прошлом году ты был первым, кто меня поздравил. Эх, не стоило мне это вспоминать, я не…

Ему казалось, что он неизменно умудряется сказать что-то не то в самый неподходящий момент.

А ведь он просто хотел сказать, что точный день не имеет особого значения. День рождения — это просто ничего не значащая дата. Человек, который страдал из-за его рождения, ушёл, и день рождения потерял половину своего смысла. Когда рядом те, кого ты любишь и кем восхищаешься, каждый день может быть памятным, каждый день может быть днём рождения.

Если уж отмечать какой-то день, то лучше бы 30 сентября. В узком пожарном проходе Лян Муе тогда импульсивно поцеловал его. В тот момент словно открылся шлюз, новый мир распахнул перед ним двери. Он получил шанс на перерождение и, не колеблясь, устремился ему навстречу, перенося вперёд свой центр тяжести.

Но Лян Муе не смотрел на него. Он опустил голову и возился с телефоном. Они связывались по рации во время восхождения, а чтобы сэкономить заряд, держали телефоны выключенными. Теперь потребовалось больше тридцати секунд, чтобы он включился. От этого ожидания внутри вдруг возникло необъяснимое напряжение.

Через минуту Лян Муе поднял экран, и Чи Юй увидел, что он изменил пометку в календаре — перенёс его день рождения на 23 апреля.

Дни рождения близких вообще-то не нуждаются в напоминаниях. Но когда дело касалось Чи Юя, Лян Муе не терпел ни малейшей ошибки. Если он сам помнит, то и телефон должен помнить.

Камера продолжала снимать, но Лян Муе взял Чи Юя за руку, стянул с него перчатку и поцеловал его палец, обмотанный бинтом.

— Не говори, что это неважно. Это очень важный день! В следующий раз говори мне о таких вещах заранее.

— Камера… — тихо напомнил Чи Юй.

— … Потом вырежем, — Лян Муе придвинулся ближе, заслоняя Чи Юя от объектива. Обхватил ладонями его лицо, прижал к ледяной стене и наклонился к нему, чтобы поцеловать.

В самой одинокой хижине на хребте Альп в этот момент не было ни капли одиночества. Их губы и языки переплелись, дыхание сбилось, а часы на руке Лян Муе, которые были автоматически переведены в режим высокогорья, уловив его пульс, тревожно запищали.

***

На следующее утро в одиннадцать часов Чи Юй стоял на вершине скалы, готовясь к очередному спуску.

Вчерашний опыт помог ему лучше узнать состояние снега в разных участках склона. Ещё перед сном он тщательно продумал маршрут на сегодняшний день. Теперь он катался увереннее и смелее.

Тренировочные видео Чи Юя Лян Муе просматривал каждый вечер перед сном, выкраивая на это время в плотном графике. К этому моменту он уже насмотрел больше сотни часов. Он часто спрашивал у Чи Юя, почему тот выбрал именно этот способ прохождения трассы, почему именно эту линию.

Часто Чи Юй не мог дать точного ответа. Он просто говорил:

— Это моя интуиция.

Но ведь и интуиция формируется за счёт опыта и субъективного восприятия. Лян Муе как раз был мастером находить закономерности среди множества таких вот «интуитивных» решений.

Лучшие операторы, снимающие фрирайд, умеют предугадывать ключевые моменты в движении райдера. Как, например, сегодня.

Перед съёмкой Лян Муе сказал оператору, находившемуся на середине склона у стационарной камеры:

— Сегодня он, скорее всего, пойдёт по тому узкому снежному жёлобу, слева от райдера. Следи за освещением. Сегодня у нас солнце, лучше потом не вытягивать свет на постпродакшене.

— Принято, режиссёр Лян, — ответил оператор.

— Камеру с первого ракурса возьми поближе. Общий план у нас уже есть со вчерашнего дня. Сегодня он поедет быстрее.

— Первый ракурс, понял.

Когда всё было готово, Лян Муе проверил крепление своей страховки, затем нажал кнопку на рации.

— Три, два, один… Drop in.

Чи Юй сорвался вниз. Ветер гудел в ушах, но он ничего не слышал.

Vitesse Icarus снова начертил изящную, но мощную траекторию. А в пятидесяти с лишним метрах от него солнечный свет скользнул через хребет, статический канат, закреплённый за анкерный карабин в скале, натянулся. Лян Муе, держа в руках кинокамеру, нажал кнопку записи.

В воздухе вокруг них кружил дрон. С этого ракурса отчётливо было видно, как Лян Муе движется синхронно с Чи Юем, проходя более двухсот метров вертикального спуска по верёвке. Ни одного лишнего движения плечами, ни малейшей дрожи в руках, будто он заранее знал каждый его шаг. Он точно улавливал момент, когда сноуборд поднимал облако снежной пыли при очередном повороте спиной к склону, и момент, когда солнечный луч отражался от Icarus, вспыхивая золотом.

Это не то, чему можно научиться даже после десяти тысяч тренировок. Это врождённое. Настоящее взаимопонимание.

***

Вернувшись в Пекин, Лян Муе наконец начал видеть проект целиком.

Съёмки в Шамони прошли идеально, даже лучше, чем он рассчитывал. Все возможные сложности, которые он предвидел заранее — языковой барьер, выход оборудования из строя из-за низких температур, плохая физическая форма Чи Юя, сложные участки на маршруте, недостаточное освещение для съёмок — так и не оправдались.

Но чем успешнее проходили съёмки, тем большее давление он испытывал. Работа над таким долгосрочным проектом похожа на складывание конструктора: чем выше строишь, тем меньше права на ошибку в основании.

После возвращения из Франции Лян Муе почти двое суток не выходил из квартиры, неотрывно просматривая отснятые материалы. Даже когда Чи Юй звал его, он не откликался.

Но теперь это было совсем не так, как в Гету. Тогда он снимал проект Чжэн Чэнлина — это была мечта Пань Игэ. Как бы близко он ни стоял к ним, это никогда не затрагивало его самого так глубоко.

Сейчас всё иначе. С того самого момента, когда они утвердили маршрут, он чётко понимал, как будет снимать: от общей структуры истории до точного ракурса каждого кадра. Он не сомневался, не метался в поисках решений — он знал, какой вариант правильный.

Но за приобретённую ясность художника ему пришлось расплатиться потерей объективности продюсера.

В конце мая команде предстояло отправиться на Мустаг-Ата. К счастью, рядом были Ван Наньоу и Тань Цзянин.

В конечном итоге именно Чи Юй вытащил его из этого состояния. Он вернулся из магазина с продуктами и попытался приготовить завтрак.

Попытка закончилась срабатыванием пожарной сигнализации.

Под оглушительный вой сирены Лян Муе, наконец, был вынужден выйти из комнаты и увидел, как Чи Юй стоит посреди кухни в одних спортивных шортах, с голым торсом, держа в руке лопаточку для жарки и в полной растерянности глядя на чадящий в сковороде завтрак.

— Вообще-то у меня неплохо получается готовить… — с лёгкой обидой пробормотал Чи Юй.

— Я тебе верю, — Лян Муе едва сдержал улыбку. — Просто у меня дома плита почти не используется.

Лян Муе подтащил стул, повозился с сигнализацией пару минут и в итоге попросту разобрал её. Яйца в сковороде давно превратились в уголь, но Чи Юй упрямо заявил, что хочет приготовить заново. Лян Муе оттащил его в сторону и сказал, что проще пойти позавтракать где-нибудь.

Только тогда Чи Юй передал ему телефон — на экране висели десятки непрочитанных сообщений и несколько пропущенных вызовов.

— Чжэн-гэ тебя искал, Оу-гэ и Цзянин-цзе тоже. Уже начали звонить на мой телефон.

Лян Муе принял душ, потом позвал Чжэн Чэнлина и Ван Наньоу поесть вместе. Заодно взял с собой ноутбук.

Черновой монтаж он сделал наспех: без музыки, без вставок интервью — только чистые 4K-кадры с динамикой движения. Но Чжэн Чэнлин смотрел, затаив дыхание. После долгой паузы он поднял голову и сказал:

— Я боюсь даже представить...

Лян Муе ничего не ответил. За него заговорил Чи Юй:

— Это не так уж и опасно, у нас всё было продумано заранее…

Только сказав это, он понял, что Чжэн Чэнлин имел в виду совсем другое. Он был ещё слишком молод и нетерпелив, хотелось поскорее услышать мнение.

— Чжэн-гэ, как тебе? Нормально?

— Я боюсь даже представить, — чётко произнёс Чжэн Чэнлин, — что будет, если после Мустаг-Ата вы пойдёте на Безымянную вершину. Каким получится этот фильм.

Он сделал паузу, затем добавил:

— Недавно я узнал одну новость. Lifeng Expedition в прошлом году же финансировали фильм о горном велоспорте? А в этом вроде бы собирались снимать про вингсьютинг, но теперь я слышал…

— Что они тоже хотят снимать о высокогорном фрирайде, — подхватил Ван Наньоу. — И вроде бы выбрали Аляску. Я тоже слышал. Говорят, у них бюджет…

Он поднял руку, показывая «пять».

— Пять миллионов? — уточнил Лян Муе.

— Долларов, — добавил Ван Наньоу.

Чжэн Чэнлин покачал головой и вздохнул.

А Ван Наньоу только хмыкнул:

— Ну и что, Аляска — это же просто прямые спуски. Кто угодно может жечь топливо и сливать на это деньги. Наш Чи Юй там уже побывал, верно?

Чи Юй, услышав своё имя, нахмурился.

Лян Муе тоже чувствовал усталость. Он вытянул руку, положил её на плечо Чи Юя и чуть наклонился в его сторону.

— Ничего. Я же не собираюсь с ними тягаться. В этот раз можно даже не участвовать в Пекинском горном кинофестивале.

Чжэн Чэнлин открыл рот от удивления.

— Разве ты не хотел снимать всё в 4K-киноформате?

Он чуть не подумал, что Лян Муе утратил интерес к большому экрану. Ведь он столько времени выбирал оборудование, добивался максимального качества съёмки — и вдруг передумал?

— Мы поедем в Банф. Примем участие в Международном горном кинофестивале.

Лян Муе не спал уже сорок восемь часов. Глаза покраснели, голос осип, но мысли оставались ясными.

— Лао Чжэн, я ещё в Канаде говорил Чжун Яньюню ту же самую фразу. Мне не нужно быть выше, не нужно быть быстрее, не нужен «первый спуск». Я хочу лишь одного — воплотить его мечту.

А у мечты не может быть границ.

Вне зависимости от того, местный это фестиваль или международный, он просто хотел, чтобы как можно больше людей увидели путь Чи Юя. Эти слова он говорил для всех, но на самом деле — только для одного человека.

На обратном пути за рулём сидел Чи Юй, а Лян Муе устроился на пассажирском сиденье, чтобы хоть немного отдохнуть.

Когда машина остановилась на красный свет, на телефон пришло письмо. Особый звуковой сигнал означал, что это важное сообщение, и Чи Юй краем глаза взглянул на экран.

Официальный комитет Всемирного союза по фристайл-горнолыжному спорту попросил его подтвердить дату рождения — 23 апреля 1996 года.

[Мы приносим искренние извинения за прежнюю ошибку. Пожалуйста, приложите копию удостоверения личности, после чего мы исправим данные на сайте и в системе.]

Позади засигналили машины. Чи Юй всё ещё не привык к пекинским дорогам. Он носил слуховой аппарат, и резкий звук такой громкости заставил его вздрогнуть. Он машинально повернул голову вправо.

Лян Муе сидел рядом и, закрыв глаза, крепко спал.

http://bllate.org/book/12440/1107855