Готовый перевод Yongbao di xin yin / В объятиях гравитации: Глава 74

Глава 74. Приземление.

На следующее утро Чжан Айда вместе с ними приехала в аэропорт. Изначально все трое должны были лететь одним рейсом обратно в Пекин, но в аэропорту Чжан Айда внезапно получила телефонный звонок.

Пока Лян Муе возился с их багажом, Чи Юй первым спросил Чжан Айду:

— Что случилось?

Чжан Айда коротко ответила, что ей нужно срочно в Шанхай, и тут же забрала свои вещи, чтобы успеть на другой рейс. Она работала не только с Чи Юем, у неё были и другие важные дела, переговоры и мероприятия. За эти два дня из-за проблем с Чи Юем она всё откладывала и переносила.

Перед тем, как передать Чи Юя на попечение Лян Муе, она строго раздавала указания:

— Постарайся, чтобы его не фотографировали, никаких интервью. Держи кепку и маску под рукой. Сейчас он в центре внимания, лучше ничего не говорить. Когда долетите до Пекина, напиши мне. — Она повторила это несколько раз для верности.

— Айда-цзе, не волнуйся, — с улыбкой кивнул Лян Муе.

— Всё равно я не могу не волноваться, — тяжело вздохнула она.

И хотя она так говорила, но после того, как Лян Муе приехал вчера, настроение Чи Юя буквально за ночь улучшилось. Утром, когда он собирал вещи, было видно его рассеянность. Чи Юй утверждал, что сам справится с чемоданами, но в итоге их всё равно собирал Лян Муе — аккуратно раскладывал всё по местам: от одежды, в которой Чи Юй был в больнице, до снаряжения для катания. Пока Лян Муе сновал по комнате, Чи Юй просто смотрел ему вслед и улыбался.

В течение всего прошлого года Чи Юй был как пружина, сжатая до предела, он молча принимал на себя всю боль и давление. Чжан Айда всё это видела и не раз говорила ему, что нужно найти кого-то, чтобы поговорить об этом. Чи Юй не отказывался, но улучшения были минимальны. Похоже, что развязать этот узел мог только тот, кто его завязал.

В аэропорту толпилось множество людей. Лян Муе держал Чи Юя за руку, пробираясь с ним через толпу с максимально возможной скоростью. Учитывая, что у Чи Юя были сломаны два ребра, все вещи нёс Лян Муе. Он также одолжил Чи Юю свою чёрную бейсболку и толстовку с капюшоном, в которых приехал вчера. По пути им несколько раз попадались люди, которые узнавали Чи Юя, но это были просто прохожие, которые включали свои телефоны, чтобы сделать фотографии, они не подходили близко.

Уже подходя к зоне досмотра, Лян Муе заметил кого-то с большим объективом камеры. Будучи сам фотографом, он сразу понял, что это профессионал, и инстинктивно поднял руку, чтобы заслонить объектив.

— Сюнди*, не снимай, пожалуйста. Спасибо за понимание.

* Сюнди можно перевести как «брат» или «дружище». Это неформальное дружеское обращение, которое часто используется между мужчинами, даже если они не родственники.

Фотограф сказал что-то в ответ, но Лян Муе не расслышал, он был занят тем, чтобы поскорее увезти Чи Юя подальше.

Человек опустил камеру.

— Лян Муе! — крикнул он.

На этот раз даже Чи Юй услышал.

Лян Муе отпустил руку Чи Юя и поднял голову.

— Шэнь Бинь?

Шэнь Бинь был его однокурсником по университету, учился на факультете журналистики и последние несколько лет работал репортёром. Когда Лян Муе поехал в базовый лагерь на Эверест снимать серию документальных фотографий о горе мусора, накопившейся там, статью к этим снимкам написал как раз Шэнь Бинь. Вместе они тогда взбудоражили всю туристическую и альпинистскую среду.

— О, ты меня всё ещё узнаёшь?

На лице Лян Муе мелькнула улыбка, но его рука по-прежнему оставалась на месте, заслоняя объектив.

— Ты тоже тут…? — спросил он.

Шэнь Бинь кивнул и спросил в ответ:

— Почему ты с ним?

Лян Муе лишь улыбнулся, не отвечая.

— Спешите? — снова спросил Шэнь Бинь и показал рукой в сторону курилки.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, Лян Муе отправил Чи Юя в магазин купить что-нибудь попить, а сам вместе с Шэнь Бинем отправился в курилку перекинуться парой слов.

Шэнь Бинь протянул сигарету, но Лян Муе отказался, и тогда тот закурил сам.

— Ты опоздал, — сказал Лян Муе. — Журналисты «The Weekly» уже две ночи караулят у дверей больницы.

Он прекрасно понимал, зачем приехал Шэнь Бинь. Репортёр, специализирующийся на спортивных новостях, внезапно оказавшийся в Синьцзяне, явно был здесь из-за того, что произошло на соревнованиях по фристайлу.

На углу, чуть поодаль, медленно шёл Чи Юй, вытаскивая из внутреннего кармана куртки свой небольшой слуховой аппарат.

Шэнь Бинь горько усмехнулся.

— Я ещё даже не закончил писать специальный репортаж для Универсиады. Но со мной связался главный редактор и сказал: «Ты же всегда говоришь, что хочешь быть первым на месте событий? Вот и поезжай в Синьцзян.» — Он сделал глубокую затяжку и продолжил, — Ты же знаешь, что у нас в стране сейчас на экстремальные виды спорта просто бешеная мода. Из-за проблем с пунктами спасения на трейлраннинге множество участников получили переохлаждение, на ультрамарафоне случилась давка, а во время трансляции соревнования по фристайлу сошла лавина... Перед таким престижным мероприятием с огромным финансированием даже базовые меры безопасности не были соблюдены. Я слышал, что спасать людей пошли сами участники и оператор Red Bull, а организаторы просто стояли и смотрели. Ну, и как тебе такое? Не хотел бы о таком написать?

Хотя Шэнь Бинь прибыл на два дня позже, он всё знал до мелочей, даже владел инсайдерской информацией, о которой Лян Муе и сам не слышал. Он невольно почувствовал уважение к Шэнь Биню — тот оставался таким же, как и раньше. Лян Муе кивнул.

— Раз уж ты считаешь, что это стоит освещать, дай мне провести эксклюзивное интервью. Я просто задам Чи Юю пару вопросов, — предложил Шэнь Бинь. — Лян Муе, мы с тобой столько лет знакомы. Ты ведь знаешь, что я не гонюсь за жёлтой прессой. Ты знаешь, о чём именно я напишу.

Но Лян Муе покачал головой.

— Лао Шэнь, я не могу принимать такие решения. Агент Чи Юя сейчас летит в Шанхай. Если она даст своё согласие, позже в Пекине можно будет что-то организовать через неё.

Тогда Шэнь Бинь использовал свой козырь:

— Если этот материал выйдет, для Лифэн это будет крайне плохо. Думаю, они не смогут проводить подобные соревнования ещё несколько лет.

Он прекрасно знал об истории взаимных обид между Лян Муе и Ян Лифэном. И когда-то именно Шэнь Бинь был тем, кто выстрелил первым в этой войне.

Тема, которую выбрал Шэнь Бинь, действительно имела большое общественное значение. Если бы дело не касалось личных интересов, Лян Муе, безусловно, поддержал бы его обеими руками. Но теперь его позиция изменилась. У Чи Юя были спонсоры, а впереди — спортивная карьера. В его словах не было ничего неправильного, но если кто-то использует их в своих интересах, это может нанести вред его будущему. Лян Муе не нуждался в советах Чжан Айды, чтобы понимать такие вещи.

Шэнь Бинь вздохнул. И только тогда Лян Муе заговорил:

— В течение 24 часов до соревнований выпал свежий снег. Никто не слышал взрывов, которые должны были предотвратить сход лавин. По словам сотрудников, в то утро не проводили никаких мероприятий по контролю лавин. Место на Хасилегене было выбрано кем-то из руководства Турнира Dianfeng, и это, возможно, был даже не Ян Лифэн. Они просто посмотрели на фото и приняли решение. В списке снаряжения для спортсменов не было ни одного упоминания о спасательных подушках, даже другого противолавинного оборудования не было указано. В тот день двое участников сразу же снялись с соревнований и даже не стали подниматься на гору.

Пока они ждали новостей о Чи Юе — это заняло около одного-двух часов, — Лян Муе успел собрать немало информации. Глаза Шэнь Биня загорелись, и он поспешно достал блокнот, чтобы записать всё это. Спустя время он спросил:

— Могу я это использовать?

Ведь не вся информация, полученная от источника, может быть публично освещена. Если источник говорит, что её нельзя использовать, журналист по этическим правилам должен искать подтверждение в других местах. Лян Муе знал Шэнь Биня почти десять лет. Когда-то они были по одну сторону баррикад, и он доверял его честности.

— К сожалению, нет, — ответил Лян Муе. — Поговори с местными жителями, и они скажут тебе, были ли слышны взрывы. Среди тех, кто участвовал в организации соревнований, включая волонтёров, ты наверняка найдёшь кого-то, кто захочет что-то рассказать.

Шэнь Бинь выругался про себя. Он расстроился из-за того, что Лян Муе сейчас рассказал ему столько инсайдерской информации, но ничего из этого нельзя было использовать. И на интервью с самим Чи Юем рассчитывать не приходилось.

— Ладно, я понимаю. А если так: Муе, я не буду разговаривать с Чи Юем, а задам тебе пару вопросов.

— Спрашивай.

— Я слышал, что фильм «Восхождение» оказался очень успешным и будет показан на кинофестивале посвящённом горным видам спорта. Полтора года работы, поздравляю тебя заранее.

До этого Лян Муе отказал Шэнь Биню по делу, но сейчас он улыбнулся и поблагодарил:

— Спасибо. Хочешь прийти? Твоя семья будет? Я могу достать вам несколько билетов.

Шэнь Бинь тоже поблагодарил его и продолжил:

— А что у тебя в планах на ближайшие месяцы? Собираешься снимать что-нибудь? Рекламу для outdoor-брендов? Или опять какое-то новое приключение? О, стой... неужели ты собираешься снимать соревнования Чи Юя?

Лян Муе сделал несколько шагов вперёд и посмотрел вдаль. Чи Юй стоял перед холодильником с напитками в магазине, задумчиво глядя на полки. Будто почувствовав на себе его взгляд, он обернулся и посмотрел на Лян Муе, и только тогда открыл дверь холодильника, чтобы достать две бутылки колы.

— Я собираюсь с ним встречаться, — ответил Лян Муе.

Шэнь Бинь чуть не подумал, что ослышался.

— Встречаться…? В смысле…

— В том самом смысле, — пояснил Лян Муе.

Шэнь Бинь безнадёжно вздохнул.

— …Ладно, Лао Лян… Лян-дао, и что, я смогу об этом написать?

— И об этом нельзя, — Лян Муе, продолжая улыбаться, похлопал его по плечу,— Скоро посадка, мне пора идти. Удачи тебе. Увидимся на премьере.

Шэнь Бинь поднял голову и увидел, как Лян Муе отряхнул свою одежду, словно пытался избавиться от запаха сигарет, а потом быстро подошёл ко входу в магазин, наклонился и прошептал что-то на ухо Чи Юю.

На обратном пути в Пекин Лян Муе уступил Чи Юю место у окна. Под одним на двоих пледом он продолжал держать Чи Юя за руку.

А человек рядом с ним снова смотрел в окно, как и тогда, на подъёмнике на горнолыжном курорте в Уистлере.

После того, как они всё обсудили вчера вечером, Чи Юй снова и снова прокручивал в голове детали произошедшего. Он не переставал повторять, что это была его ошибка, что из-за него волновались и Лян Муе, и Чжан Айда. Чи Юй обещал, что больше такого не повторится. И каждый раз Лян Муе останавливал его.

В конце концов, в тот вечер Чи Юй устал и заснул на руках у Лян Муе, а сам Лян Муе так и не сомкнул глаз за всю ночь.

Теперь, как только он закрывал глаза, перед ним возникали огромные серебристо-белые волны, стремительно надвигающиеся и поглощающие людей вокруг и всё, к чему он только ни прикасался. Но сейчас, глядя на профиль Чи Юя, Лян Муе неожиданно почувствовал себя немного спокойнее. Он знал, что Чи Юй всегда относился к природе с уважением и смирением.

Самолёт поднялся в воздух, и с той стороны, где сидел Чи Юй, показался хребет Тянь-Шань. Лян Муе этого не видел, но Чи Юй про себя пообещал: «Я обязательно вернусь».

***

Когда они вернулись в Пекин, их лично встретила Хань Чжися. Она привезла Чи Юю немного еды, а в машине было тепло и уютно. Там были не только закуски и две чашки кофе, но и что-то белое, пушистое и жизнерадостно скачущее на заднем сиденье.

Она привезла Цзяоцзы.

Как только Чи Юй увидел Цзяоцзы, он тут же забыл о своих сломанных рёбрах и протянул руки, чтобы его скорей обнять. Они не виделись несколько месяцев, и Цзяоцзы за это время вырос почти до размера взрослой собаки, весил добрых двадцать или тридцать килограммов, и, когда прыгнул на него, то прижался к груди так сильно, что стало больно.

Лян Муе, увидев это, сразу потянулся, чтобы оттащить Цзяоцзы, но Чи Юй крепко его обнял и не собирался отпускать.

Цзяоцзы оказался умным, он всё ещё помнил запах Чи Юя, и теперь энергично вилял хвостом, пытался лизать ему ладони, явно узнавая старого друга.

— Кажется, Цзяоцзы больше всего любит тебя, — сказала Хань Чжися.

Чи Юй, широко улыбаясь, кивнул.

— Спасибо, тётя. Я тоже больше всего люблю Цзяоцзы, — вежливо ответил он.

На обратном пути Лян Муе пришлось терпеть — как весь полёт, так и теперь в машине. Он даже не мог прикоснуться к Чи Юю — тот настоял на том, чтобы сидеть на заднем сиденье с Цзяоцзы. А самому Лян Муе пришлось сесть на переднее.

Ему ничего не оставалось, кроме как смотреть на них через зеркало заднего вида — на человека и собаку.

— Вот, дай ему что-нибудь вкусненькое, — сказал Лян Муе, протянув Чи Юю собачьи лакомства.

Он передавал лакомства по одному кусочку, боясь, что если даст сразу всю упаковку, то Цзяоцзы мгновенно всё съест. И Чи Юй раз за разом угощал ими собаку.

— Теперь он точно никогда тебя не забудет, — сказала Хань Чжися с улыбкой.

Они накормили его уже семью-восемью кусочками, что давно превысило дневную норму Цзяоцзы. Лян Муе предложил ещё, и Чи Юй, как обычно, протянул руку в ожидании следующего лакомства. Но в этот раз Лян Муе ничего ему не дал, а вместо этого перевернул руку и крепко схватил Чи Юя за ладонь, не давая ему вырваться.

Он как будто дразнил Цзяоцзы.

— Ты... — Чи Юй хотел было что-то возразить, но, учитывая, что они были в машине Хань Чжися, не стал ничего говорить.

Так они и ехали, держа друг друга за руки в этом странном положении, вплоть до самого дома Лян Муе.

По настоятельной просьбе Лян Муе Хань Чжися забрала Цзяоцзы с собой. Она переживала, что собака будет вести себя неспокойно в новом месте, а у Лян Муе были другие опасения: он боялся, что если Цзяоцзы останется, то он просто потеряет Чи Юя, а к вечеру их кровать будет принадлежать уже троим.

Едва Хань Чжися ушла, Чи Юй тут же спросил:

— А можно завтра снова поиграть с Цзяоцзы?

Лян Муе оставалось только кивнуть и сказать, что, конечно, так всё и будет.

— В детстве я всегда мечтал завести собаку, — добавил Чи Юй. — Но отец не разрешал, а потом, когда я жил у тёти, там просто не было места, и завести питомца было невозможно. Но я очень люблю собак...

— Да, я это заметил, — сказал Лян Муе. — Завтра утром пойдём выгуливать Цзяоцзы. А потом заедем к моей маме на обед, и я покажу тебе кладовую. Если тебе что-то оттуда будет нужно, я достану.

Когда Лян Муе сказал сегодня Шэнь Биню, что его следующим планом в Пекине было сосредоточиться на отношениях, это была не шутка. Он пропустил столько времени — почти два года, по своей воле разорвав все связи с этим человеком. Два месяца не восполнят потерянные два года, но он собирался сделать всё возможное.

Затащив в дом сумку со снаряжением для сноуборда и закрыв дверь, Лян Муе нежно положил руку на плечо Чи Юя и наклонился, чтобы поцеловать его.

Чи Юй ответил ему тем же. Они переплелись в поцелуе у самого порога, их тела тесно прижались друг к другу. Лян Муе скользнул рукой под рубашку Чи Юя, осторожно обняв его за талию — он всё ещё боялся сделать ему больно.

— Тебе... Что сказал врач? — Лян Муе прикусил губу.

Чи Юй, наконец, улыбнулся ему, и в его улыбке мелькнуло некоторое игривое лукавство.

— Избегать резких движений.

— Тогда сделаем что-то не слишком резкое.

Лян Муе включил свет и потянул Чи Юя к ванной, но тот начал рассматривать гостиную.

— Оу, прости, всё так внезапно произошло, я не успел прибраться. Мы с Лао Чжэном и другими работали над фильмом прямо здесь, — объяснил Лян Муе.

За его спиной не было привычной гостиной с диваном, а вместо этого стояли три рабочих места в полном беспорядке. На каждом столе были по два 32-дюймовых жидкокристаллических монитора — это было бывшее «поле боя» команды по монтажу.

— Я ещё не видел фильм, — сказал Чи Юй.

— Потом покажу, — кивнул Лян Муе.

Он направился в ванную, чтобы набрать воды, и услышал, как Чи Юй снова заговорил позади.

— Подожди.

— Мм, я знаю, — Лян Муе не стал дожидаться его просьбы. Он вернулся, открыл сумку со снаряжением, достал сноуборд и поставил его к стене, чтобы просушить. Подражая тому, как это раньше делал Чи Юй, он провёл рукой по скользящей поверхности. Это была фирменная доска компании Vitesse из серии «La Vitesse Pro», жёсткий all-mountain сноуборд направленного типа — Vitesse La Vitesse Pro 158. Нижняя часть доски была вся в глубоких царапинах, на кантах в нескольких местах были вмятины.

Казалось, Лян Муе мог видеть те горы, по которым Чи Юй катался: наледь, жёсткий снег, камни, сухие ветки, и ту дорогу, которую он прошёл в одиночку.

— Её можно восстановить. Я могу попробовать заточить канты. Помоги мне снять крепления... — сказал Чи Юй за спиной Лян Муе, заметив его действия.

— Крепления я сниму тебе завтра. Я больше не могу ждать, — перебил его Лян Муе. С момента встречи в Чунцине и до приезда в Синьцзян каждый раз их видели в общественных местах, они постоянно были под сотнями взглядов, это всё время оказывало давление. Лян Муе даже толком не мог рассмотреть этого человека перед собой.

В следующую секунду свет погас, а ванная наполнилась паром. Лян Муе взял Чи Юя за руку и увёл его в душевую.

http://bllate.org/book/12440/1107838