Готовый перевод Yongbao di xin yin / В объятиях гравитации: Глава 73

Глава 73. Высокая гора.

Лян Муе полетел в Синьцзян один. Хань Чжися отвезла его в аэропорт и, когда он выходил из машины, не забыла крепко его обнять. Объятие одного человека, но сила двоих.

— Мама желает тебе удачи. Ты должен быть счастлив.

Лян Муе, наконец, искренне улыбнулся.

— Я принял решение, но всё будет зависеть от того, что скажет Чи Юй, — ответил он.

Лян Муе вспомнил о том, как Хань Чжися однажды сказала, что в некоторых вещах он похож на Лян Цзяньшэна. Тогда она сказала эти слова в сердцах, но, возможно, в них была доля правды. Будь то идеалы или различные принципы — всё это абстрактные и отдалённые понятия. Легко любить абстракции, но любить конкретного человека куда сложнее.

Перед этой высокой горой он должен всегда оставаться смиренным. Возможно, именно это Хань Чжися и хотела ему сказать.

В больнице, в зоне ожидания в коридоре уже толпились журналисты. Прошли сутки с того момента, как произошло событие. Тот самый Турнир Dianfeng, который должен был открыть сезон зимних видов спорта, был в центре внимания, когда произошёл несчастный случай и прямая трансляция внезапно прервалась, а звезда фристайла Чи Юй пропал без вести. В этот момент любопытство публики, жаждущей сенсаций, давно перевесило подлинную тревогу за сам инцидент. В социальных сетях — как в спортивных кругах, так и за их пределами — все обсуждали произошедшее. Ирония заключалась в том, что Чи Юй даже после своей победы на FWT в начале года не вызвал столько ажиотажа, сколько вызвала сейчас эта трагедия.

Чжан Айда с усталым лицом стояла перед толпой. Её ноутбук разрядился, телефон был перегружен сотнями звонков, пока тоже не отключился. Макияж стёрся, причёска растрепалась. Она закрывала собой дверь, напоминая наседку из детской игры «Орёл и цыплята»*.

* Игра «Орёл и цыплята» — это популярная детская игра в Китае, похожая на русскую игру «Кошки-мышки». В ней один ребёнок играет роль «орла», другой — «наседки», а остальные — «цыплята». «Цыплята» выстраиваются в линию позади «наседки», держась друг за друга или за одежду впереди стоящего. Задача «орла» — поймать «цыплят», а задача «наседки» — защитить их, преграждая путь «орлу» своим телом.

Таким образом, здесь описывается ситуация, когда Чжан Айда стоит перед дверью, словно «наседка» и защищает Чи Юя, как своего «цыплёнка», от тех кто пытается прорваться — как «орёл».

— Чжан-цзэ, впусти нас, ну? Всего на пять минут, — снова упрашивал её знакомый журналист из «Sports Weekly».

— Он спит, — охрипшим голосом ответила Чжан Айда. — Если хотите ждать, то ждите здесь. Я не могу дать вам никаких гарантий. Всё будет зависеть от того, в каком состоянии он будет, когда проснётся.

Вдруг в конце коридора свет немного потускнел, это появился ещё один высокий силуэт.

Чжан Айда, даже не разглядев кто это был, тут же сказала:

— Пожалуйста, сначала зарегистрируйтесь как представитель СМИ…

— Это я, — раздался ответ.

Чжан Айда подняла глаза и, казалось, будто она увидела спасителя.

— Лян Муе?

Спортивные журналисты, не узнав его, даже не стали фотографировать, и Лян Муе с чёрным дорожным рюкзаком на плече пробрался к Чжан Айде.

— Я опоздал, — тихо сказал он. — Тебе что-нибудь нужно? Воды? Зарядка?

Он действительно оказался её спасением.

— Отлично, мне нужна зарядка.

— А где твой ассистент?

— Застрял в Пекине, не может уйти с важной встречи, — в коридоре было полно журналистов, и им было сложно поговорить.

Лян Муе обратил внимание: Чжан Айде пришлось одной следить за тем, что происходит и внутри палаты, и за ситуацией снаружи. Она не спала всю ночь и была совершенно измотана.

— Я зайду внутрь. Отдай мне всё, что нужно поставить на зарядку.

Чжан Айда не стала его останавливать.

Внутри температура была настроена на двадцать градусов, и единственный звук, который можно было услышать, был шумом работающего кондиционера. Чи Юй лежал с закрытыми глазами, на его левой руке был приклеен детский пластырь с мультяшным рисунком, видимо, после дневной капельницы.

Два сломанных рёбра не считались серьёзной травмой, требовалось лишь консервативное лечение. Но на этот раз его сотрясение мозга оказалось серьёзным: весь день он страдал от шума в ушах, несколько раз вставал — его рвало. И, к тому же, он не мог ничего есть. Вчера врач уже собирался отпустить этого VIP-пациента домой, но, увидев его состояние, решил всё же оставить его ещё на день под наблюдением и поставить капельницу.

Лян Муе протянул руку и осторожно коснулся плеча Чи Юя. Чи Юй, словно оттолкнувшись от чего-то во сне, немного вздрогнул, и Лян Муе тут же убрал руку.

Он тихо взял стул, сел рядом, подперев подбородок рукой, и стал смотреть на спящего Чи Юя. Ему пришло в голову, что эта односпальная кровать кажется просторнее, чем та в Сквомише. Если бы он захотел лечь рядом, места, скорее всего, хватило бы. Возможно, сами кровати были одинаковыми, но сейчас Чи Юй, одетый в больничную пижаму и закутавшийся в одеяло, выглядел куда более хрупким. Лян Муе не мог найти этому точного объяснения.

Прошёл примерно час. Чи Юй начал ворочаться, что-то тихо бормоча, будто во сне.

Лян Муе решил, что он просыпается, и протянул руку, чтобы включить ночник.

Но свет, вместо того чтобы разбудить Чи Юя, лишь вызвал у него бурную реакцию. Он начал метаться по кровати, тяжело дыша, и холодный пот выступил у него на лбу.

— Нет...

Фары, дальний свет, снегопад, мир рушится, переворачивается, затем — тишина.

Ещё один кошмар.

Вчера Чжан Айда дежурила возле его кровати. Чи Юй изо всех сил старался не смыкать глаз всю ночь, зная, что увидит, как только он уснёт. Тому, кто пережил лавину, сложно не возвращаться к этому моменту снова и снова. Но в присутствии Чжан Айды он не позволял себе быть слабым.

Сегодня днём он, наконец, не выдержал и провалился в сон.

Лян Муе, заметив его состояние, сразу всё понял и тихо окликнул его по имени, с той стороны, где Чи Юй лучше слышит — слева.

Он позвал трижды, прежде чем Чи Юй открыл глаза. Его взгляд был полон замешательства и тревоги. Рука Лян Муе оставалась на его плече.

— Это я. Чи Юй, посмотри на меня. Это я. Дыши, следи за дыханием — всё в порядке, ты в безопасности.

Глубокий вдох: раз, два, три, четыре. Выдох: раз, два, три, четыре. Следить за ритмом. Я в безопасности.

Потребовалось около пяти минут, чтобы Чи Юй полностью успокоился. Его спина промокла от пота.

Лян Муе взял полотенце, чтобы вытереть его, затем подал воды. После того как он увидел реакцию Чи Юя, он снова выключил ночник, и теперь они сидели в полумраке, молча глядя друг на друга.

Наконец, Лян Муе заговорил первым:

— Я опоздал.

— Ничего страшного, — почти инстинктивно ответил Чи Юй.

— Я хотел...

— Ты можешь...

Не дождавшись конца его фразы, Лян Муе не выдержал и, наклонившись, крепко обнял его. Осторожно, чтобы не задеть рёбра, он прижал его за плечи, с такой силой, будто хотел слиться с ним воедино, растворив его душу в своей.

— Прости, что я опоздал, — снова повторил Лян Муе.

Чи Юй вздохнул и, расслабившись, положил подбородок в выемку его ключицы.

— Вчера... Я всё равно должен был отдыхать, так что ничего страшного, — Чи Юй, казалось, хотел снять напряжение, но его голос оборвался, и в горле словно застрял ком. Всё это казалось нереальным. Расстояние между кошмаром и мечтой оказалось таким незначительно маленьким — он проснулся от ужаса и тут же очутился в настоящих крепких объятиях. Чи Юй даже не смог сразу осознать, что происходит.

— Дело не во вчерашнем дне, — Лян Муе склонился к его левому уху, словно боясь потревожить, и тихо прошептал, — Дело не только в этом. Чи Юй, я слишком поздно пришёл.

Чи Юй обхватил его так крепко, будто боялся, что если отпустит, то Лян Муе тут же исчезнет. Его хватка была такой сильной, что Лян Муе почувствовал боль в груди, а его правое плечо начало затекать. Но он не сказал ни слова, просто оставался в объятиях Чи Юя. В этой темноте больничной палаты они прижимались друг к другу, не размыкая рук.

Трудно сказать сколько времени прошло, прежде чем в дверь постучали. Лян Муе слегка ослабил объятия, но всё же продолжал держать Чи Юя за запястье. Он тихо кашлянул, давая знак Чжан Айде, что можно войти.

— Я просто зашла забрать ноутбук. Он проснулся? — тихо спросила Чжан Айда. Она видела свет в комнате, когда была снаружи.

— Прошло всего сорок восемь часов, может, не стоит пока давать интервью? — Лян Муе догадывался, к чему она клонит. Чи Юй только что пережил, возможно, самую страшную лавину в своей жизни. Обычному человеку нужно как минимум десять дней только на физическое восстановление. Сейчас он даже не закончил курс капельниц, и за два дня почти ничего не ел, а его уже ждали вопросы журналистов, которые заставят его снова и снова возвращаться к этой трагедии, переживать её заново. Это было жестоко.

Но Чжан Айда не обратила на него внимания, её взгляд был прикован к Чи Юю. Чи Юй мельком взглянул на тумбочку, и Лян Муе подал ему воду. Он сделал глоток и, наконец, сказал:

— Пять минут. Позвольте мне одеться.

Чжан Айда развела руками, словно говоря, что решение уже принято. Лян Муе не стал возражать.

Перед тем как уйти, Чжан Айда напомнила Чи Юю:

— Не комментируй действия организаторов, расследование ещё идёт. Просто расскажи о себе. И не говори, что ты что-то сделал не так. Я предупрежу, чтобы тебя не фотографировали.

Чи Юй кивнул. Пять минут спустя Чжан Айда встала, включила свет и направилась к двери. Чи Юй легонько подтолкнул Лян Муе локтем, давая знак, что тот может его отпустить, и лишь тогда он ослабил хватку на его запястье.

Хотя они договорились о пяти минутах и Чжан Айда лично отобрала журналистов, которых знала, но в итоге интервью затянулось на пятнадцать минут. Лян Муе стоял снаружи, внимательно слушая. Чи Юй говорил мало, но ясно и чётко. Всё, что он сказал, можно было свести к одной мысли:

— Горы и дикая снежная местность полны непредсказуемости, и опасность — это часть спорта. Я очень благодарен за то, что мне повезло выжить, и я обязан этим своим друзьям и спасателям.

Лян Муе и Чжан Айда стояли по обе стороны дверного косяка, словно мэнь-шэнь*.

* Боги-хранители входа (изображения двух божеств, по одному на каждой створке ворот; по суеверию они охраняют дом от нечистой силы и всякого зла).

Каждый раз, когда Чи Юй говорил, Чжан Айда одобрительно кивала с улыбкой, не скрывая своей гордости. Но Лян Муе с каждым его словом хмурился всё сильнее, его сердце сжималось от боли.

Он не мог не вспомнить о том, как год назад Чи Юй уснул в машине по пути в город, а затем проснулся в панической атаке. Тогда Лян Муе оттолкнул его, и позволил Чи Юю уйти в холодный и тёмный дом одному. И сейчас многое оставалось прежним. Приезд сюда ничего не решал — впереди у них ещё долгий, очень долгий путь.

К шести или семи вечера, когда врач пришёл на осмотр и журналисты уже собрали достаточно материала, толпа начала расходиться. После осмотра врач сказал, что завтра Чи Юя можно будет выписать, и Чжан Айда, в итоге, смогла отправиться в гостиницу, чтобы отдохнуть.

Чи Юй наконец смог немного поесть. Лян Муе сидел рядом и тоже съел пару кусочков, но у него не было аппетита. Он всё время помогал Чи Юю — подносил еду, подавал воду.

Когда Лян Муе убедился, что Чи Юй наелся и набрался сил, он наконец спросил:

— Ты сейчас... хочешь поговорить? Если не хочешь, можем отложить это. Я никуда не уйду, останусь здесь с тобой.

— Я хочу, — на этот раз Чи Юй говорил твёрдо. — В Чунцине… ты так быстро уехал...

— Это я тогда не закончил наш разговор, — перебил его Лян Муе. — Мой ответ — да! Я согласен. И дело не в том, что ты участвовал в Турнире Dianfeng, не в том, что ты что-то сделал. Дело в том, что ты... это ты. На самом деле... ты, наверное, даже не поверишь… Но, Чи Юй, когда я позвал тебя на скалодром в Юньдин, я хотел признаться тебе в своих чувствах.

Чи Юй был слегка ошеломлён его словами. Но всё же сказал:

— Я верю каждому твоему слову. На самом деле, вчера... нет, уже позавчера, когда я участвовал в соревнованиях, это было не только ради тебя, — он улыбнулся немного устало. — Наверное, это звучит не совсем правильно. Но правда в том, что я делал это для Хуан Хэ, для Игэ, для Чжэн-гэ... Ваша работа заслуживает того, чтобы её заметили...

Лян Муе хотел что-то ответить, но на мгновение потерял дар речи. Это было так похоже на Чи Юя. Он не умел играть в любовные игры, даже имея на руках все козыри, он не знал, как воспользоваться этой ситуацией. Чи Юй просто откровенно выкладывал всё, что у него на душе. И действительно, это было не ради Лян Муе, по крайней мере, не только ради него одного. Это было ради мечты целой команды. Но сейчас всё это больше не имело значения.

— Я знаю, — Лян Муе не стал рассказывать о той встрече в Пекине с Ян Лифэном, — Перед тем как я сейчас улетел к тебе, мне сообщили, что фильм прошёл проверку. Премьера будет в январе. Я хотел, чтобы ты узнал об этом первым.

Глаза Чи Юя тут же засверкали.

— Это замечательно! Просто прекрасно!

Лян Муе прочистил горло.

— У меня есть ещё кое-что, что я хочу тебе сказать.

Чи Юй напряжённо кивнул, внимательно слушая. Только после этого Лян Муе медленно заговорил.

— Есть кое-что... что мне нужно сказать сразу. Чи Юй, я не был хорошим братом, не был хорошим другом, и уж тем более я не был хорошим любовником. Я эгоистичен. Все решения, которые я принимал, были сделаны только для того, чтобы быть верным самому себе. За этот последний год, нет, за последние четыре года, я игнорировал твои чувства, не понимал твоей доброты и всегда ставил карьеру, мечты — эти эфемерные вещи — выше твоих переживаний. На самом деле, тот, кто должен просить прощения, — это не ты. Это я. Я просто хочу, чтобы ты точно понимал, кого ты выбираешь. А потом подумал, сможешь ли ты...

Возможно, его слова были слишком серьёзными, но на этот раз первым засмеялся Чи Юй.

— Кого я выбираю? Это вообще вопрос? Если это вопрос, то у меня есть ответ.

— Я не спрашиваю тебя. Ты должен спросить себя сам.

— Лян Муе, — настойчиво заговорил Чи Юй, — я выбираю того, кто отвёз меня домой в минус десять, того, кто помог мне получить первую спонсорскую поддержку, того, кто сказал, что моё — это моё, того, кто нашёл ту самую гору из моей мечты.

Лян Муе поднял глаза и встретился с ним взглядом.

— Всё это был я...

В этот момент казалось, что Чи Юй набрался новых сил, его голос зазвучал громче. И прежде чем Лян Муе успел договорить, Чи Юй снова перебил его, проговаривая всё на одном дыхании:

— Не каждый двенадцатилетний ребёнок, став взрослым, может осуществить свою мечту. Но сейчас мне двадцать четыре, и я получил всё, что хотел: трасса названная в мою честь, титул чемпиона мира, и необъятные просторы дикой горной снежной целины. Всё, кроме тебя. Я... Я не знаю, как ты определяешь, кто друг, а кто любовник. И я не знаю, что вообще я могу тебе дать. Могу лишь сказать, что тот человек, которого я хочу... это такой, как ты.

Его взгляд был точно таким же, как тогда в Алмазной чаше. Их глаза встретились, и в этот момент будто их души столкнулись в схватке, ощутив трепет от соприкосновения.

Лян Муе, помолчав некоторое время, твёрдо ответил:

— Если бы не ты, я, возможно, до сих пор снимал бы рекламу и фотосессии для журналов в студии. Благодаря тебе я снова встал на сноуборд, снова увидел те пейзажи, которые когда-то видел Ичуань, снова взял в руки камеру. Я попал на стену CMDI, снова собрался с друзьями, чтобы делать то, что по-настоящему люблю. Я восполнил в своём сознании те драгоценные воспоминания, которые оставил Ичуань в своём дневнике за последние два года его жизни. Всё это — благодаря тебе. Чи Юй, фильм «Восхождение» выйдет на экраны, возможно, тоже благодаря твоим усилиям, но лично для меня, начало этого фильма, да и вообще всего — тоже произошло благодаря тебе. Но всё это... не так важно. Когда я уезжал из Канады, ты спросил меня тогда, был ли я вообще серьёзен в своих намерениях к тебе, и я должен тебе дать прямой и чёткий ответ. Я был серьёзен тогда, я был серьёзен после нашей встречи спустя время, и я серьёзен сейчас. Но самое главное: я хочу, чтобы ты был счастлив, чтобы все твои мечты исполнились. Не хочу, чтобы ты снова пострадал. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы дать тебе лучшее, чтобы отдать тебе всё, что у меня есть… Всё, что ты только что перечислил, — это было моей обязанностью, как друга. Но как человек, который тебя любит, я сделал слишком мало.

— Тогда сделай это, — сказал Чи Юй, — покажи мне. Мы... сделаем это друг для друга.

— Хорошо, — кивнул Лян Муе.

Как только это слово сорвалось с его губ, он не смог больше сдерживаться. Лян Муе осторожно взял Чи Юя за подбородок и, опираясь другой рукой на кровать, медленно приблизился к нему.

Человек его мечты наконец-то вернулся. Лян Муе закрыл глаза, его пальцы легли на тот маленький изгиб у уголка глаза Чи Юя. Словно обнажая давно скрытую тайну, он поцеловал его — глубоко, нежно, с величайшей осторожностью и заботой.

Примечание переводчика:

Для простоты повествования, когда у Чи Юя случилась паническая атака и он стал применять дыхательную технику, я перевела так: «Глубокий вдох: раз, два, три, четыре. Выдох: раз, два, три, четыре.»

Но на самом деле в оригинале другой счет: «Глубокий вдох. Один, два, три, четыре. Два, два, три, четыре. Три, два, три, четыре. Четыре, два, три, четыре. Выдох. Один, два, три, четыре. Два, два, три, четыре. Три, два, три, четыре. Четыре, два, три, четыре.»

Эта техника дыхания, основанная на счёте, является одним из методов, используемых для контроля дыхания и успокоения нервной системы. Она часто применяется в практиках медитации, йоги или при панических атаках. Такой способ дыхания помогает сосредоточиться, синхронизировать дыхание с ритмом, стабилизировать сердцебиение и уменьшить тревогу.

Особенность техники в том, что каждый цикл счёта надо начинать с последующей цифры, это помогает держать дыхание под контролем, не отвлекаясь на внешние факторы. Мозг фокусируется на простой и повторяющейся задаче (счёт и дыхание). Это помогает снизить уровень адреналина и кортизола, расслабить мышцы и замедлить пульс.

Надеюсь, что моё упрощение повествования для вас не принципиально и вы простите мне мою вольность.

http://bllate.org/book/12440/1107837