Готовый перевод Yongbao di xin yin / В объятиях гравитации: Глава 47

Глава 47. White Moment.

На этот раз растерялся Лян Муе. Ужасная мысль промелькнула в его голове.

— Ты знаешь, как Ичуань тогда добрался до Ревелстока? — спросил его отец.

— Невозможно…

Лян Муе тут же отверг эту мысль. Они знакомы с Чи Юем уже почти два месяца…

Лян Цзяньшэн направился в свой кабинет, и Лян Муе, вопреки своим обычным привычкам, последовал за ним по пятам.

— Объясни толком, что ты имеешь в виду, — настаивал он.

Лян Цзяньшэн вытащил из третьего ящика стола стопку документов и бросил их на стол.

— Смотри сам.

Он знал своего сына слишком хорошо и понимал, что без доказательств тот сразу обвинит его в клевете.

Это был меморандум, составленный адвокатом для гражданского иска, полностью на английском.

— Три года назад, той ночью, именно он тайком отвёз Ичуаня на соревнования.

Говоря это, лицо Лян Цзяньшэна оставалось бесстрастным. Казалось, он не с сыном разговаривал, а с подчинённым.

Но Лян Муе было не до этого. Он крепко держал бумаги в руках, стараясь ухватить ключевую информацию, и долго молчал.

— Ты ещё говоришь, что он не любит деньги? — не упустил возможности съязвить Лян Цзяньшэн. — Ты хоть знаешь, кто тогда настоял на подаче совместного иска, чтобы потребовать компенсации, потому что его сыну были нужны деньги на лечение? Тогда я ему сказал: «Мой сын мёртв, а со своими проблемами разбирайся сам».

Так и появился этот документ. Конечно, в итоге Лян Цзяньшэн отказался от совместного иска, он нанял лучшего адвоката и подал отдельный. Этот документ оказался ненужным. Виновный водитель понёс уголовное наказание, а кроме того, семья Лян легко выиграла судебный процесс и получила немалую компенсацию.

— Почему ты тогда ничего не сказал мне?

— Виноват был не он. В этом не было никакого смысла. С юридической точки зрения это ничего не изменило бы.

Лян Муе, сжимая в руках стопку бумаг, выбежал из дома отца.

Только когда он закрыл за собой дверцу машины, он смог немного перевести дыхание. Успокоившись, он снова перечитал бумаги от начала и до конца.

В сводке дела был указан день крупного ДТП в Калгари — 17 января 2015 года.

Этот день он никогда не забудет. Имя водителя из другой машины, виновника аварии, он тоже прекрасно знал.

Но больше всего его поразили имена потерпевших: Лян Ичуань и Чи Юй, стоявшие рядом. Их написание было даже немного похоже, словно кто-то сыграл жестокую шутку.

Лян Муе схватился за руль, его руки дрожали. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он в последний раз испытывал такие чувства. Сделав несколько глубоких вдохов, он, наконец, успокоился.

Только тогда он завёл машину и направился прямо к дому Чи Юя.

Ему казалось, что он снова слышит по телефону новость о трагедии с Лян Ичуанем. Хань Чжися тогда была убита горем и чуть не пропустила вечерний рейс. А Лян Муе смог сохранять рассудок и поехал в аэропорт, лишь потому что просто не верил в это.

Лян Муе нужно было своими глазами увидеть и собственными ушами услышать от самого Чи Юя, что за рулём той ночью был именно он.

От Harbor City до дома Чи Юя ехать восемнадцать минут. За последние несколько недель Лян Муе проезжал этот путь очень часто, и каждый раз его охватывали разные чувства, но в основном — лёгкость и надежда. Но эти восемнадцать минут он провёл в напряжённом размышлении, прокручивая в голове все события последних двух месяцев. Воспоминания мелькали одно за другим.

Игнорирование сообщений после их знакомства, избегание, перепады в настроении. Но в то время их отношения ещё не были близкими, и Лян Муе списывал эмоциональные колебания Чи Юя на волнение перед соревнованием. А теперь, когда он вспоминал ту ночь в Сквомише, когда он открылся Чи Юю, а тот так бурно отреагировал, всё стало на свои места.

«Ты говорил, что твой брат тоже катался на лыжах. Что тогда произошло? За рулём был твой брат? Ты знаешь, кто тогда был водителем? Что с ним потом стало?»

Он знал все ответы, и у него было много возможностей спросить об этом раньше.

В последние два месяца Лян Муе часто казалось, что в этих заснеженных горах он нашёл утешение. Он думал, что наконец-то нашёл ответы на свои вопросы, что сможет залечить старые раны и двигаться дальше. Он верил, что наконец-то сможет доверять другой душе и вместе исследовать неизведанные горизонты. Спустя столько лет у него снова появилось желание «запечатлеть что-то и сохранить это». Но это оказалось всего лишь его иллюзией.

Он был обманут до глубины души человеком, которого считал простым, чистым, безукоризненным, словно белый лист бумаги. И тем, кто сорвал с него эту маску, оказался Лян Цзяньшэн.

Когда Лян Муе подъезжал к дому Чи Юя, из переулка внезапно вылетела машина с включенным дальним светом, полностью игнорируя дорожные знаки. Лян Муе на мгновение задумался: а вдруг это просто кошмар? Может, стоит позволить машине врезаться в него, чтобы проснуться? Тогда он мог бы позвонить Чи Юю и, смеясь, сказать: «Представляешь, какой странный сон мне приснился». Он хотел бы проснуться ещё в тот момент, когда увидел своего отца.

Всё это был не сон. Машина продолжала мчаться на него, и Лян Муе, нажав на газ, проскочил перекрёсток под оглушительный звук клаксона. Он едва избежал столкновения.

Справа впереди виднелся дом, в котором Чи Юй снимал квартиру на цокольном этаже, а его красный Highlander по-прежнему стоял на улице. Когда Лянь Муе припарковался и заглушил двигатель, его дыхание ещё не успокоилось. Он на автомате закрыл окна, запер машину, убедился, что всё в порядке, и только после этого направился к двери Чи Юя.

Шторы были не задёрнуты, и, заглянув через полуподвальное окно, он увидел, что в гостиной кто-то есть. Было десять часов вечера, Чи Юй был дома один и ещё не спал.

Как обычно, он был одет в футболку с короткими рукавами и серые спортивные штаны. На стену, где в том числе висели сноуборды, транслировалось видео. Это был выбранный им маршрут. Надев большие наушники, Чи Юй с закрытыми глазами отрабатывал свои движения.

Он представлял себя на вершине горы Блэккомб: начинал с выхода из турникета — делал сальто назад, сосредотачивался на равновесии, приземлялся немного позади центра тяжести. Затем быстро скользил по рыхлому снегу, следил за давлением на левую ногу, контролировал скорость в первых двух поворотах. Потом справа на обрыве выполнял захват доски с вращением на триста шестьдесят градусов, тщательно рассчитывая момент прыжка. И, наконец, после всех трюков наступал финальный этап выступления. Слегка улыбаясь, он продолжал тренировку, а на его лбу блестели капли пота.

Лянь Муе стоял у двери, сработал датчик движения и зажёгся свет у выхода. Но он был ещё более тусклым, чем раньше — казалось, батарейки вот-вот сядут. Он поднял руку, но так и не постучал.

Он всегда был человеком действий, никогда не откладывал обсуждение вопросов и не уклонялся от проблем. Но этим вечером, на мгновение, он вдруг захотел, чтобы завтра никогда не наступило, чтобы они оба навсегда остались в этом сне.

Для него Чи Юй по-прежнему был лучшим сноубордистом, а он сам всё ещё хотел держать его за руку под светом уличных фонарей.

Лянь Муе развернулся и ушёл.

***

На следующий день небо было затянуто облаками.

Единственным отличием от предыдущего дня было то, что сильный снегопад увеличил толщину снега на дне чаши, образовав небольшой естественный откос, почти как U-образный хафпайп*.

* Хафпайп — это U-образная конструкция с вертикальными стенками, используемая для выполнения трюков и акробатических элементов. Она может быть как снежной, так и из других материалов, таких как бетон или металл. Такие конструкции можно часто встретить в скейтпарках, сноупарках и так далее.

Гао И однажды от всего сердца сказал, что Чи Юй — один из самых зрелищных фристайлеров, катающихся по диким склонам. Сноубординг требует больше баланса, чем лыжный спорт, и на таких соревнованиях, как фрирайд, сложность и зрелищность трюков, которые могут выполнить лыжники, как правило, значительно превышает трюки сноубордистов. В прошлые годы самые яркие моменты FWT часто принадлежали лыжникам — тридцатиметровые сальто назад с обрыва, двойные сальто и Screaming Seaman 360*

* Screaming Seaman 360 — перекрёстное вращение на 360 градусов.

Но с тех пор, как Чи Юй в семнадцать лет впервые поразил всех в Corbet's Couloir, он начал ломать все стереотипы.

Он начинал в парках и на слоупстайле*, но выбрал фрирайд по диким склонам, потому что любил свободу.

* В слоупстайле спортсмены спускаются по трассе, на которой установлены различные препятствия, такие как трамплины, перила, боксы и другие элементы. Во время спуска они выполняют трюки, и их оценивают по сложности, технике выполнения и стилю.

Он сумел объединить свои выдающиеся парковые навыки с глубоким пониманием особенностей горного рельефа, создав свой уникальный стиль: как сделать больше трюков на пути от точки А до точки Б. Его воздушные трюки были высокими, чистыми и безупречными, что делало их фаворитами среди зрителей.

Он был чемпионом Big Air и до сих пор остаётся королём крутых воздушных трюков на диких склонах.

Среди тех, кто занимается фрирайдом, есть мнение, что существуют всего несколько трасс, пройдя которые, ты не сможешь сдержать эмоций. В то мгновение, когда ты решаешься спуститься с горы, всё вокруг становится совершенным. Это называют White Moment — белым моментом.

В этом плане Чи Юй был настоящим идеалистом. Если он не мог контролировать всю свою жизнь, то хотя бы мог сделать идеальной линию своего спуска.

На вершине горы Блэккомб, в светло-голубой куртке, подаренной Лян Муе и Чжэн Чэнлином, Чи Юй поднял руку, подавая знак, что готов.

Снег был идеальным — густым и мягким. Он посмотрел вниз, на гору под своими ногами.

И в этот момент ветер стих, снег прекратил кружиться, всё обнулилось. Время откатилось назад к самому началу: снег ещё не выпал, тот бокал не был выпит, кубок не был выигран, а он не садился в пикап, чтобы ехать в Ревелсток. Лжи не существовало, трагедии не произошло, и весь мир был белым, как чистый лист.

Он хотел украсть ещё одну минуту поцелуя, ещё десять минут из той жизни, которой у него не было.

Турникет открылся, и этот звук разнёсся эхом в горах.

— Three, two, one... Drop In!

Это был его собственный White Moment.

Примечание переводчика (это важно):

Если вы читали внимательно 46 и 47 главы, то должны были заменить, что в повествовании есть несоответствие во временных рамках. Во-первых, в 46 главе описывается день накануне соревнований. Чи Юй приглашает Лян Муе на завтра на свидание, но тот говорит, что занят и предлагает сходить на свидание сегодня. В то же время на следующий день, день, когда вроде как должны были быть соревнования, он поехал с отцом на кладбище. После того, как открылась правда, он поехал к Чи Юю, но в окне увидел, как тот просматривает видео и прокручивает в голове своё будущее выступление. Хотя вроде как соревнования уже должны были пройти. И вот уже потом, на следующий день наступают соревнования. Таким образом повествование немного не сходится по времени.

Я думаю, что это ошибка автора. Такое уже было в «Спуске» с возрастом Шэнцзе — сначала ему было девятнадцать лет, а потом он праздновал восемнадцатилетие. Позже, когда я редактировала Спуск, то снова пошла проверить это на сайт, где автор публикует свои работы, и заметила, что она уже поправила этот момент. Шэнцзе теперь «нет ещё восемнадцати», а потом ему исполняется восемнадцать.

Сейчас я перечитала на китайском сайте комментарии под 47 главой и там читатели тоже заметили это временное несоответствие, но сама автор пока никак это не комментировала. Я думаю, что в будущем она, возможно, это поправит. А пока я не стала ничего придумывать от себя и оставила всё как есть. Буду следить за обновлениями на китайском сайте, если что-то изменится, то в своём переводе я это тоже поправлю.

Визуализация к главе:

Хафпайп

http://bllate.org/book/12440/1107811